Мара бы и сам давно слился, но ведь некуда... Да и привык как-то.

  Куча народа с ним на улице здоровается... Половину этих рож он бы век не видел, но все-таки уважение, да? Какое-то уважение... Зарплата стабильно нищенская, но ведь стабильная?

  - Мара, - Гарок пощелкал пальцами, - я ответа жду.

  Мара набрал воздуха, чтобы сказать "да". Ну, ему все равно заняться нечем. И Гарок вроде неплохо наобещал. Не выполнит, конечно, он же не бог, из ничего выдоить дополнительное финансирование на прибавку, но помечтать приятно...

  Опять же, сможет проконтролировать, чтобы этот зеленый товарищ к Ланерье не полез и Саюшку не засек. Хотя он и так не полезет. Мара еще полгода назад сначала потерял досье Ланерье, а потом сжег. Как раз, когда с Тареком разругался по поводу границ участка. Границы отстоял, а досье восстанавливать не спешил.

  У следящих-сопровождающих все равно свой вариант, пополнее, а Тарек мог в жопу к Окосу идти с его ксенофобией и привычкой записывать всех воздушников в шпионы.

  Рука зачесалась просто нестерпимо. У Саюшки что - слюна ядовитая? В детстве Мара слышал байку, что водники умеют в змей перекидываться, они дразнили пацана... куси-куси, гадюка. Он обижался, шипел...

  Саюшка обиделась, наверное.

  Но Мара знал, что потом будет. Вот ты с девушкой встречаешься, вот у тебя в голове места хватает запомнить цвет глаз мужика с фоторобота, а на ее день рождения уже нет, вот ты с девушкой расстаешься. Сопли, слезы, драма, и даже страдальчески уйти в красивый киношный запой с бутылкой вискаря и проращиванием бороды не получается, потому что мужика с фоторобота надо ловить, бумажки никуда не деваются, а иномирцы, если верить бабке из сто сорок пятой, все лезут и лезут мир захватывать. И облучают ее через стену посредством мясорубки... с антеннками...

  Не лучше ли остановиться на взаимной симпатии? Мара мастер держать дистанцию, и тут справится. Не давать Саю пить и делов... Не так уж он ей и нравится. Просто ей одиноко, вот и все.

  Может, она вообще помирится с... Окос его поглоти и выплюнь... Рео, и заживут они счастливой шишечной семьей. У Рео куда больше свободного времени, он может кружить около Саюшки до бесконечности, пока Мара будет обучать Вагго семьи Хейл, сына большой шишки, правильно заполнять бланк заявления на госпитализацию...

  На коже выступила кровь. Расчесал все-таки.

  А что потом? Ну научит он Вагго, ну поест на Саюшкиной свадьбе халявной еды, а потом-то что?

  Мара вдруг с пугающей ясностью осознал, что отлично знает, что потом будет. Все то же самое. То же, что вчера. Позавчера. Завтра и послезавтра.

  Он застрял.

  Застрял.

  Вспомнился другой кабинет, и завкафедры, который курил и курил, и дым заволакивал воздух. Мара не мог двинуться, не мог заговорить. Маре нечем было дышать.

  У Мары не осталось попыток, и он понимал, что уже не сдаст. Не осталось справок, нечем было продлевать сессию, он выскреб себя до донышка, вывернулся наизнанку, но поздно, игра окончена, никто больше не будет тратить на него время, слушать... Все, конец. Он вылетел.

  Лицо Гарока сегодня лучится показным дружелюбием, потому что ему что-то от Мары надо. А вот завкафу от Мары ничего не было надо.

  Завкаф устал.

  Завкаф хотел, чтобы Мара ушел. Сколько можно отнимать его время? Чего ты вообще хочешь, парень, ты сам виноват, что не сдал вовремя, что прогуливал лекции, что проболел семинары, что поссорился с преподом, что оказался сначала в том кабинете, прокуренном, сером, а потом и в этом, светлом, перед начальником, который просит об одолжении за одолжением, но не собирается за это платить.

  Потому что Мара ничего не стоит, потому что Мара вылетел на третьем курсе, потому что Мара-недоучка все равно кроме Гарока никому не нужен. Мара же так боится вылететь и из этого кабинета.

  Мара поднял голову и взглянул Гароку в лицо.

  Ну конечно Гарок знает, что Мара боится. Поэтому просит так уверенно. Он знает, что Мара согласится, да?

  Мара согласится?

  - Нет. - сказал Мара тихо. - Я отстранен.

  В конце концов, на свете столько других мест. Не кабинетов.

  На свете бывают крыши, на которых хрупкие девушки с теплыми карими глазами осторожно берут тебя за руку тонкими пальцами и делают вид, что нет на свете ничего интереснее рассказов про созвездие серьги Живицы, которое ты только выдумал. Почему бы не держаться за крыши? На крыше так легко дышится.

  А еще он нужен Гароку. Потому что без него - шесть человек на десять участков. А с ним - семь. Он все еще ценен.

  Не обязательно выворачиваться наизнанку на этой работе. На нее все равно нет других желающих. Он и так здесь подзадержался.

  Какой был план? Подработать полгода и перепоступить в академию на криминалистику? И как так вышло, что подработка прекратилась в работу?.. Увлекся?

  Забыл, чего хотел?

  Надо же. Если выкинуть из головы сотни фотороботов, такое вспомнить можно!

  А день рождения у Илы был третьего пятого... Хотя это уже и неважно.

  - Ладно. - неожиданно легко согласился Гарок, - ты прав. Ты заслужил свой оплачиваемый отпуск, сопляк. Но то что этот стажер у тебя на участке наворотит, все равно потом тебе разгребать, ты ж осознаешь?

  Внезапное появление планов на жизнь вдохновило Мару на ма-а-аленький подвиг. Он, в конце концов, не то что бы прямо ненавидел Вагго. Даже сочувствовал немного.

  - Можете дать ему мой телефон. На самый крайний случай.

  - А может, все-таки... - тоскливо протянул начальник, - ну, хотя б первую недельку... день... Покажешь, что да как...

  - Нет, - с нескрываемым удовольствием ответил Мара, - я отстранен.

  41.

  Еще на стадии переговоров о практике Варту было крайне любопытно, кто же из многочисленных Саюшкиных родичей будет отвечать за него на месте. Вообще выходило интересно: платил-то ему Рео, деньги, судя по всему, брал из семейной копилки, так что теоретически отвечать ему стоило перед родом Улы. Форму для практики подписывал вообще Вио, чтобы оформить официальный запрос рода на содействие Ведомства.

  Но детали обсуждались и координировались с Лелле. С ней Варт договаривался о звонках, она просила держать ее в курсе дела. Она же обещала обеспечить доступ в родовое гнездо и содействие прислуги.

  А еще само собой разумелось, что Онреном рода Ялы Варту пересекаться не стоит ни в коем случае. Лелле в разговоре подчеркнула это условие не раз, и не два, а потом на всякий случай даже сказала прямо.

  Судя по легкой зеленце в ее отчаянии, это далось ей очень нелегко. И это была очень характерная деталь. Если уж хозяйка дома разговаривает исключительно полунамеками даже с человеком, который должен быть в курсе ситуации, чтобы помочь, то и от прислуги не следует ждать излишней откровенности. Даже если кто-то из нянек и подозревает нехорошее, она трижды подумает, что ей важнее: благополучие молодого господина или работа, которую она потеряет, если слишком уж разоткровенничается про грязное хозяйское белье. Да и Варту не следует выказывать излишнего любопытства. Чтобы не спугнуть.

  Варт пришел в дом Верховного Жреца Орехена один. Они с напарником поделили работу: Хако отправился в школу, по-быстрому опросить учителей и раздобыть список школьных приятелей, а Варту достался дом. Если работа Варта в доме затянется, Хако пойдет опрашивать преподавателей и одногруппников Шелеки в универе. А уже по списку приятелей они отработают вместе, потому что там важно и расположить к себе, и отловить эмоциональный фон, и отследить реакции, и вытянуть по максимуму одновременно, а Варт все-таки не легендарный Ыхтыш из рода Дафла, делать четыре дела за раз и все великолепно.

  Но с семьей Варту следовало действовать осторожнее всего: так как Лелле панически боялась, что вести о срыве сына и побеге дочери дойдут до мужа, она настаивала на минимизации присутствия Варта в доме.

  Варт не очень представлял, как это можно организовать без содействия хоть кого-нибудь из членов семьи, и Лелле пришлось согласиться с его доводами.

  Было у отца три сына... И который из них мамочкин?

  Оказалось - Энтан.

  Второй сын. Жаль, когда Варту довелось встретиться с Саю, он не задумывался, что и правда сможет поработать над размораживанием ее брата, и потому не удосужился расспросить ее о тонкостях взаимоотношений внутри семьи. Она бы и не ответила, наверное. У Ланерье Варта встретило такое забитое, запуганное и затравленное существо, что Варт лишний раз дохнуть на нее боялся, чтобы не сломать ненароком. Так, кинул пару пробных камешков, но всерьез за нее не брался... Да и ему тогда было немного не до того, чего уж там.

  Изначально они с Энтаном договорились встретиться сегодня с утра, затем Варт собирался опросить няньку и осмотреть комнату Шелеки. Но когда он уже подъезжал к дому, Энтан позвонил и, сославшись на форс-мажор, попросил начать пока с комнаты, а сам он подъедет к обеду.

  Варт бросил в трубку свое "конечно, не волнуйтесь", надеясь, что у него получилось изобразить сожаление. Потому что на деле все упростилось невероятно. Куда проще копаться в личных вещах младшего брата, когда старший где-то далеко, разбирается с форс-мажором, а не стоит над душой и не пытается заглянуть в личный дневничок. Благо у Варта были все основания предполагать, что о содержимом дневничка лучше не знать вообще никому из семьи. А то, может, Варт и найдет ключ - вещь или человека, способных вытянуть Шелеку из ледяной глыбы, - но первопричина-то никуда не денется. На Шелеку явно давила семья, и Варт понимал, что ему не следует давать им еще больше рычагов для этого давления.

  У Варта был и другой знакомый водник с даром Олы, и у него тоже была дурная привычка вымораживать пространство вокруг. И проблемы в семье, управляемой авторитарным дедом. И отбитая самооценка. Хорошо хоть уровень дара не позволял выморозить и себя тоже - а то Шелека стал бы второй ледяной глыбой в практике Варта.

  Он подозревал, что проблема-то системная. Но, естественно, никто не вел учета таких случаев среди водников с даром льда, а если и вел, не дал бы Варту сунуть в них нос.

  То, что в слова Варта про ключи вообще поверили было... внезапно. Он теорию-то эту выдал почти случайно, брякнул, не особо задумываясь. Хотелось, чтобы у маленькой девочки с огромными глазами в ее уютной норке была какая-то надежда, какое-то утешение, чтобы у нее была мысль, за которую можно уцепиться лапками и выплыть из того горькослезного моря вины, в котором она так и норовила утонуть с головой. И Варт съездил посмотреть на ледяной куб, ухватился покрепче за первую же пришедшую в голову идею и даже сам почти в нее поверил, пока уверенно говорил всем, кому пришло в голову спросить: дело житейское, главное - правильно позвать паренька обратно.

  Лелле сказала, что его ей порекомендовала Селия. Юлгина предприимчивая матушка на раз-два просекла, что девчонки сделали, и по своему обыкновению превратила это в повод намыть себе крупиночек социального капитала чужими руками. Она могла сколько угодно считать Варта истеричным психом, - такие вещи Варт даже в браслетах чуял, по лицу читал, - но все это блекло перед возможностью его вовремя припахать.

  Позволила бы Селия ему встречаться с ее дочерью, если бы он не был полуофициальным наследником своей ветви Хинов? Варт в этом сильно сомневался.

  Она и не запретила бы. О, нет, она бы не запретила.

  В каком-то смысле Лелле была гораздо честнее Селии: она просто приказала дочери, что делать. А до того четко давала понять, зачем Саю ей вообще нужна, и чего от нее ждут.

  Когда Юлга делала что-то не так, как матушке нравилось, та начинала осаждать ее по телефону или заявлялась в дом, всячески укрепляла дочерне-материнские связи, напоминала, кто тут кого вырастил, а уже потом - просила о небольшом одолжении. Не всегда даже напрямую, иногда просто оставляла намеки висеть в воздухе, заставляя угадывать, что же ей не нравится сегодня. И Юлга угадывала. И всегда соглашалась.

  Это Варта бесило невероятно. Как и его бессилие. Ему просто нечего было Селии предъявить, нечего противопоставить, ему опасно было с Селией спорить. Они с Юлгой не так долго встречались, чтобы она вдруг поставила его выше матери.

  Знал бы он, что Селия потащит Юлгу в Хаш... А что бы он сделал?

  Вернется ли она?

  Вернется, обязательно вернется. Даже если Селии будет выгоднее скинуть на нее Есса вместо Яльсы... А Ярт долго такое терпеть не будет, нет, если Яльса не откажется, он пошлет Селию за нее... Юлга должна сама принять решение вернуться, как приняла когда-то решение бежать из дома в столицу поступать. Но в этот раз сознательно. Должна сама не согласиться. Сама перестать угадывать.

  А может, Селия права на его счет, может, он излишне драматизирует по любому поводу. Может, она правда хотела, как лучше.

  Варт сошел с автобуса, вдохнул полной грудью свежий зимний воздух. В такую рань никого рядом не было, никто не гудел раздражением, не благоухал влюбленностью и не горчил грустью. Восхитительно.

  Снег скрипел под ногами, морозец пощипывал щеки, разгоняя последние остатки дорожной сонливости.

  Не-е-ет, стоит Варту поверить, что Селия хочет, как лучше, она и его сожрет. Не дождется.

  Где-то через полчаса ему впервые пришлось называть имя охране. Оказавшись у пропускного пункта, Варт вдруг с невероятной ясностью осознал, насколько эта семья влиятельна и богата. Лелле использовала понятие "дом", но больше подошло бы "дворцовый комплекс". Огромное здание вдали, двухэтажное, приземистое, торчащие из-под снега намеки на сад, система канавок, в которой замерзла вода, и там, дальше, кажется, фонтан? Варт бы не поручился. В это время фонтаны стоят без воды, с такого расстояния можно и толпой скульптур перепутать.