- Это я, что ли?

  - Да что мне будет, - отмахнулся Мара. - сам виноват. Слушай, тебе не пора в...

  Саю подошла, взяла его за руку и повернула укусом к себе. Нахмурилась, подула - долго-долго, присоединяя свое маленькое целительное воздействие к бесчисленному множеству следов от других. Думала, ее сил не хватит, но откликнулись остатки чужих, и вспухающий было отек сошел, затянулся тонкой кожицей - розовые пятнышки на остатках летнего огородного загара. Саю хотела было отпустить его, но почему-то замерла, сосредоточенно рассматривая заживленное место. Мара расслабил руку, и большая кисть расслабленно повисла... будто эти пальцы только что не удерживали Саю легко, будто котенка. И синие вены, оплетающие запястье...

  - А что это вы тут делаете? - спросил вдруг Ларенье, высунув голову из своей комнаты, и голос его заставил увлекшуюся Саю отшатнуться. Майя хмыкнула.

  - Ничего. Разбираемся, кто у кого украл невинность. Ты спи себе.

  - Ты расплела мои косички! - возмущенно воскликнула Саю, радостная, что ей есть, на что отвлечься, - Ты!

  На самом деле Ланерье с волнистыми волосами вызывал у нее скорее смешок, чем возмущение, но хотелось укрепить то преимущество, которое Майя подарила ей своей случайной магической атакой.

  - Опасная я женщина, - Майя почесала нос, - И рецидивистка. Саю - в школу, Мара, найди уже нормальную работу, свою, раз уж все равно пока без работы сидишь... На что ты будешь содержать семью, спрашивается? За эту тебе не платят. Ну и с Вагго перестрахуйся, раз обещал. Ланерье, спать. И я тоже, пожалуй. А то Варт обещал скоро вернуться, чую, там не отоспаться будет.

  И захлопнула дверь в комнату Ланерье - как в свою. Или теперь в свою?

  Но Мара для нее чужой. Это Саю поняла. Она еще не очень разобралась, почему Майя ему так не доверяет, и что это вообще было... Вспышка ревности?

  Саю никогда раньше не наблюдала за такими отношениями, поэтому не была до конца уверена, где здесь чьи права и обязанности. Но... Она же сама это все устроила?

  Значит, как-нибудь разберется уж, что дальше.

  - Императивисты, - вздохнул Мара, напоминая о себе. - Приказывают, как дышат.

  Саю попятилась.

  - Мне пора в школу, прости-прости. Помоешь посуду? Пожалуйста.

  И унеслась к себе быстрее ветра.

  Прошлой ночью изменилось многое. И Саю почему-то казалось, что не только в жизни Ланерье... Но полынная настойка напрочь отшибала память, так что если что-то и правда случилось...

  Не только Саю этого не помнит.

  И вспоминать не хочет.

  И про Рео, кстати, тоже.

  Авось, как-нибудь само рассосется. Ну, как-нибудь потом. А сейчас - в школу, нельзя опаздывать. Отчетный концерт на носу все-таки.

  37.

  Когда они чуть отошли от вокзала, Хако позволил себе вдохнуть морозный воздух полной грудью.... и тут же закашлялся.

  - Провинциальный городок, мать его!

  - ...Ула. - пробормотал Варт.

  - Рыбоперерабатывающий завод.

  - Мать его рыбоперерабатывающий завод?

  - Он самый, ты только принюхайся!

  Варт остановился, поднял голову, жадно вдохнул носом.

  - Тишина и спокойствие. Люди спят. Хорошо-то как...

  Хако не ответил. У него слезились глаза, а еще приходилось подавлять желание нестись на вкусный запах, а потом, отпустив контроль за трансформацией, хорошенько в нем вываляться, и стать невидимым охотником на рыбу в рыбном раю...

  Не был бы он так голоден! Но они сорвались в этот путь слишком поспешно, а еда, продающаяся в вагоне-ресторане, пахла ну очень подозрительно. Не то что местная рыба, чей запах обволакивал город и навевал прекрасные мечтания...

  В Тьене было куда больше запахов. Машинное масло, продукты горения нефти, сигаретный дым, переработка пластика, асфальт, резко пахнущие благовониями храмы и потные скопления людей: все это отпугивало пса, и проясняло человеческую голову.

  Хако начал понимать, почему в Тьмаверсте терпят промзону и заливают дороги вонючим асфальтом.

  Чтобы прогонять прочь обнаглевших зверей.

  - Четыр-р-ре часа утра, еще б они не спали, - проворчал Хако.

  - Ты чего рычишь, дружище? - Варт оглянулся, и в глазах его читалось беспокойство.

  - Жр-р-рать хочу.

  Хако пошел вперед. Сдерживать шаг стоило ему больших усилий, а потом он и вовсе сдался, ведомый опустевшей головой, которую захватил под свои нужды нос, и пустым же желудком... Мир выцвел до оттенков серого, и первые лучи солнца всего лишь сделали серый светлее.

  Но тут ветер чуть сменил направление: во вкусный рыбный аромат вкралась вдруг вонь благовоний, и Хако чихнул, раз, другой, третий, и увидел зеленоватые стены деревянного дома, мимо которого как раз пробегал, крашеные синим оконные ставни...

  Он остановился на перекрестке, оглянулся: Варт довольно сильно отстал, и теперь нагонял, свирепо сжав в кулаке карту. Похоже, стремление к потрошкам завело пса и его человека куда-то не в сторону гостиницы.

  Хако отошел к столбу, прислонился к нему спиной и разве что не ухватился руками. У любого дара есть и обратная сторона, нет дара, который не несет с собой слабости, и слабость эта может обернуться смертью или болью, ибо дар - это оружие, а оружие одинаково остро, куда его не направь; и потому нет чести в том, чтобы отвергать помощь, когда ты не способен удержать оружие, и бесчестья - в том, чтобы помощи просить; нет бесчестья в том, что ты протянул руку, и славен тот, кто поможет тебе подняться...

  Даже если это бешеный хорек-манипулятор вроде Варта.

  Да.

  Хако вздохнул.

  Может, повторить вслух вот это все? Оно не звучало убедительно даже в младшей школе, когда это изречение неизвестного древнего философа еще только начинали вдалбливать в подкорку. Но всегда очень успокаивало, если пробормотать раз сто, как молитву.

  И все же... Это огневики взрываются, а Хако всего лишь... заставил Варта прогуляться? Он может управлять псом! Иногда он... увлекается, как расшалившийся щенок, но никогда - надолго!

  Но конфуз помнится едва ли не дольше, чем трагедия. Потому что это смешно.

  Хако всегда был источником всяких забавных историй. Ничего не мог с собой поделать.

  - Мы заблудились! - рявкнул Варт, подлетая к Хако и взмахнув у него перед носом путеводителем, - ты куда ломанул вообще?

  Хако лениво щелкнул зубами, и только потом осознал, что стоит перед Вартом с полной пастью бумаги.

  Нет. Сегодня не его день.

  Он осторожно выплюнул обрывки листов себе в руку и протянул Варту, стараясь не смотреть ему в глаза.

  - Р-р-рыба. - коротко пояснил он.

  Челюсть застыла в той неудобной трансформации, с которой очень сложно было выговаривать хоть что-то.

  Варт брезгливо убрал обслюнявленный комок в карман куртки Хако, обтер руку о его плечо и ласково потрепал его по голове.

  - Рыба, да. - задумчиво сказал он, - повело тебя, дружок? Это что же, придется искать гостиницу, куда пускают с собаками?

  - Хр-р-рам. Воняет. - Хако постучал себя по лбу рукой с укоротившимися пальцами - уже почти лапа, ее неудобно по-человечески сгибать в локте. - Пр-р-роясняет.

  - И лучше подальше от рыбы... - пробормотал Варт, - и чтобы что-нибудь вонючее...

  Он задумался.

  Варт очень не любил храмы. Хако вообще не помнил, чтобы тот туда заходил - если речь, конечно, не шла о свадьбах, на которые его приглашали регулярно. Варт вообще старался обходить по широкой дуге публичные места и места, где люди испытывали сильные эмоции. Когда собиралась компания в кино, Варт всегда отказывался...

  Помнится, давно, еще в школе, когда патронажный мясокомбинат предлагал желающим сходить на экскурсию, Хако тоже всегда отказывался, не желая терять себя посреди уймы копченостей...

  Они оба многое чуяли, но опасны для них были разные запахи.

  Не будь Хако зверозыком-полукровкой, он бы куда лучше мог такое контролировать... В общем-то, в этом и крылась причина, по которой он все еще не откусил Варту руки за его привычку тянуть их куда не следует, и не отгрыз нос, который тот вечно совал не в свое дело: Хвостатые должны держаться вместе.

  Где-то там, в конце дороги, взметнулась белая стена. Она клубилась, надвигалась и пахла водой, пометом и грязью. И немного песком.

  В Орехене зима наступала раньше, чем в других частях Кетта. Эту погодную аномалию традиционно связывали с большим количеством людей с даром Олы: люди силой льда ведь не могут не притягивать лед? Косвенно эту теорию подтверждало и то, что в остальные времена года здесь было влажно и дождливо. Даже слишком влажно и дождливо, Орехен задерживал воду, как губка.

  Хако смутно помнил историю, как сын какого из их Верховных жрецов приручил облака, и пешком прошел через полстраны, чтобы избавить поля от засухи. Хотя это и был скорее миф, но в любой сказке есть доля правды.

  Здесь стояло одно из крупнейших водохранилищ Кетта.

  А еще здесь уже было полно снега.

  И стена приближалась, приближалась, и Хако замер, зачарованный, и не думая предупредить Варта, пытавшегося найти хоть что-то полезное в остатках путеводителя.

  Тот старичок, что дремал в повозке, в самом сердце белой стены, на самом деле таким образом очень эффективно расчищал тротуары от выпавшего за ночь снега, оставляя за собой аккуратные сугробы по двум сторонам дороги. Так эффективно, что сначала и Хако, и Варту прилетело комьями в спины и за шиворот. Это немного прояснило голову.

  Челюсть с щелканьем встала на место.

  - Эй! - прорычал Хако.

  А старичок очнулся от дремы и коротким "ну", остановил ослика, впряженного в повозку. Тот, кажется, так и не проснулся, задрых уже стоя.

  - Живы-здоровы? - ворчливо спросил старичок, некрасиво кривя рот, - Ледышкой в бошку не прилетело? Чо стоим поперек дороги? Не видим, повозка едет?!

  Разгорался скандал.

  Хако прижал уши к голове и приподнял губу. Что он такого сделал? Больно!

  Варт потер ушибленное плечо. На лице его, обращенном к Хако, читалась чистая ненависть пополам с раздражением. Но когда он повернулся к старику, его голос стал полон жизнерадостности и дружелюбия, и даже затылок изъявлял исключительно почтение к сединам.

  - О мудрый, простите! Моему другу очень плохо, и я отвлекся. Вы не могли бы подсказать, как пройти к кварталу некромантов? Или... - здесь Варт замялся, - к какой-нибудь гостинице возле храма? Возможно, здесь где-нибудь ходят автобусы? Куда-нибудь... Мы не местные...

  Старичок спрыгнул с повозки: маленький, сухонький, на голове шапка со смешным помпончиком, он вкусно пах копченой селедкой. Хако-человек еще помнил, как ему прилетело комом снега в живот, но Хако-пес испытывал доверие к вкуснопахнущим людям и редко держал на них зло.

  Хако мыслил удивительно ясно для пса, но довольно путано для человека.

  - А чо с ним? - спросил старичок, деловито ощупывая Хако шею.

  Для этого ему пришлось приподняться на цыпочки.

  - Это... не болезнь. - Варт улыбнулся и развел руками. - Просто его внутренний пес очень голоден и бежит на запах рыбы, а нам надо бы в другую сторону.

  Хако что-то подтверждающе проворчал.

  Ему было стыдно. Даже как псу - стыдно. Не щенок же, носиться без оглядки.

  Хотелось бы сказать Варту, что они вполне справятся и сами. И что Хако вообще предпочел бы решить это все без помощи посторонних людей - подумаешь, челюсть заклинило, не мозги же! Но было поздно: напарничек уже увлекся очаровыванием аборигена, и отрывать его от этого занятия было бесполезно. Для Варта раскрутить человека на помощь однажды значило получать помощь всегда. И нет, Хако понятия не имел, как это работало, но на его памяти мало кто с крючка срывался.

  - Садитесь в тележку, - ворчливо сказал старик, - подвезу до остановки. Вы туристы шоль?

  - Типа того, - Варт толкнул Хако в спину, и тот пошел, полной грудью вдыхая тонкую струйку аромата благовоний, еще, еще, до щелчка - челюсть наконец вернулась в человеческое положение, - приехали город посмотреть. Слыхали, в Тьене дочка Верховного замуж вышла, мудрейший?..

  Старик устроился на своем месте поудобнее, пригладил чуть зеленоватые волосы. Хмыкнул в обвислые усищи: "мудрейшим" Варт беззастенчиво ему польстил.

  А усищи у него были длинные, как у сома.

  - Цинх рода Янлы я. Как не слыхать, весь Орехен гудел. Яла в силу входит...

  - Ну так я друг жениха, Ангена Ула-Яла. Варт рода Хин. А вот он - Хако... Анген мне так ваш город расписал, стало интересно ваши храмы посмотреть, и музей... - Варт рассеянно щелкнул пальцами.

  - Кер-р-рамики, - глухо подсказал Хако.

  Ему уже совсем полегчало среди мешков с химией и песком. Правда, ими явно не пользовались уже лет десять, и возили для порядка, но просрочка пахла еще резче.

  - Керамики. И жемчуга. Где у вас можно прикупить девушке сережки? Что бы не на лоха сувенирные, а настоящих мастеров?

  Варт примостился рядом с возницей и болтал так, будто этот злобный дед-дворник - его родной и любимый дедушка, лучший друг, и обожаемый наставник сразу. А его вера в то, что ему ответят взаимностью, сминала и не такие крепости.

  И старик отвечал - сначала односложно, потом, когда речь зашла о политике, разговорился, и как оно часто бывает в такого рода беседах, быстро переключился сначала на город свой, а потом и вовсе на проблемы мелкие, околодомные; и как-то так вышло, что Варту рассказали и про местных некромантов, и где купить сережки - вплоть до номера кума, их продающего, - и о том, что жена лютует, а сын оболтус, а он-то чо? Виноватый? Вот у местного Верховного сыновья дар богини, умны и толковы, и дочка на выданье, а вот сам он по выходным квасит, и как Яла еще не покарала...