- Саюшка? Саюшка, ты еще здесь? - жалобно спросил Ланерье, не дождавшись ответа, и даже подергал ее за рукав футболки двумя пальцами.

  - А, извини, я просто... Вспомнила кое-что.

  Шель как-то выиграл на школьном конкурсе сочинений, и Лелле зачитала его работу за общим столом. Даже отец похвалил, хотя и сказал, что для юноши Шелека слишком впечатлителен.

  Шель раскраснелся от смущения и удовольствия, важно надул щеки... И почему это вспомнилось?

  Не потому ли, что она сегодня тоже разбирала ноты в автобусе, по пути в Мир Вязания, где так охотно принимали ее шарфики и так неохотно за них платили?

  Не потому ли, что она помнила о брате так мало, что даже это воспоминание показалось ей открытием - оказывается, Шель чувствовал все вот так, обостренно и ярко, был слишком чувствителен даже для юноши. Наверное, так люди и превращаются в лед? Устают чувствовать? Устают беспокоиться...

  - Хочешь, я его спрошу, что случилось?

  - Но тебе он тоже соврет. Как мне наврал про соседей и потопы.

  - Почему ты решил, что...

  - Я могу наощупь отличить бумагу, которая промокала. Даже ты можешь. Это очень сухая книга. И она всегда была сухой. А по словам Мары, у него там водопады.

  - Ну вот пятно от кофе... Но ты прав. Если ты вдруг хочешь спросить... - Саю довольно сложно было это выговорить, потому что получалось, что она дает разрешение, а Саю раньше никогда не давала разрешений, и не была уверена, имеет ли право на такое в чужом доме, - ...то я не против, если ты его тут оставишь, что бы там не случилось с квартирой на самом деле. Ну, сколько нужно. Вот.

  - Я не собирался тут оставаться, разве что денег одолжить, - буркнул Мара, босой, заспанный и всклокоченный и невесть сколько проторчавший в дверном проеме, - Ланерье, я очень ценю то, что ты позволил мне подслушивать, это очень затягивает.

  - Ну что ты. В этот раз ты почти не топал, - отмахнулся Ланерье, - я тебя и не услышал. Молодец.

  Он грациозно встал, обошел стоящий у кровати Саю стул, и даже без ошибки похлопал Мару именно по плечу, а не по голове или там по груди - в последнее время он довольно часто и тут промахивался. Вернувшаяся к нему координация вселяла бы надежду, если б в процессе он не запнулся бы пару раз о складки ковра, да и рукой в плечо скорее влетел, чем правда похлопал.

  - Если я оставлю вас наедине, ты перестанешь играть в благородного идиота, стойко молчащего о своих проблемах? - спросил он с непередаваемой язвительностью, пойманный Марой за ворот жреческого халата уже почти носом в полу.

  - Мне кажется, у тебя, Ланерье, проблемы покрупнее. Как давно ты перестал нормально ориентироваться в пространстве? Не следует ли мне сообщить вашим жрецам, чтобы те предоставили тебе лечение? - с неподдельным беспокойством спросил Мара, поставив Ланерье на ноги.

  Он чуть придерживал его за руку, будто боялся, что любой сквозняк может Ланерье опрокинуть, как бумажную фигурку.

  - Это пройдет.

  - Не думаю, что это пройдет так просто.

  Саю встала, рассудив, что парни слишком заняты перепалкой, чтобы вообще заметить, что она вообще что-то делает. Да и футболка была достаточно длинная все-таки, до середины бедра. Чего стесняться красивых ног?

  Мара был прав - Ланерье был сам не свой. Уже довольно долго. Саю даже готова была предположить, почему. Богиня предала его уже в тот момент, когда привела к его порогу Рео, но ведь он неплохо держался до того самого злополучного букета! Саю не была сильна в математике, но у нее было предположение, чего и кого в этом уравнении не хватает.

  А еще Ланерье дал ей понять, что она тоже может приглашать гостей.

  Она взяла со стола телефон. Вообще-то это был телефон Ланерье, но он сам ей его отдал, попросив сбрасывать любые звонки от клиентов, чем она и занималась в последнее время.

  А еще этим вечером пришло сообщение.

  "Я могу зайти?"

  После первого данного разрешения, у нее будто кандалы с рук сняли. Дать второе оказалось... так просто.

  "Заходи", - напечатала Саю, - "Хоть сейчас".

  35.

  - Это ж ты написала? - спросила Майя хмуро, и сама удивилось, как это у нее вышло... претенциозно?

  Или нет, там какое-то другое значение... С претензией?

  С наездом, как говорили у нее на квартале. Не стоит изобретать велосипеды. Она с порога наехала на Саю.

  А та отреагировала куда спокойнее, чем могла бы, хоть на дворе и было часа три ночи.

  - Да, это было настолько очевидно?

  Саю явно ее ждала. Она была одета, умыта, причесана - и, кажется, даже чуть накрашена. В три часа ночи - и на стиле, штаны эти желтые, Майя тоже б от таких не отказалась. Мистическая способность.

  Или Саю еще не ложилась? Да нет, тогда бы хоть раз зевнула.

  - Ланерье никогда не отвечает на сообщения... - зачем-то пояснила Майя.

  Потому что, ясен Ярок, прочитать их не может. Надо было подумать об этом до того, как она сорвалась из дома. Вот правильно говорят, не бывает разумных и взвешенных решений среди ночи. Всегда - пожалеешь.

  - А, так я купила ему балаболку. И установила. Она ему читает... хотя чаще он использует меня.

  Как давно эта девочка перестала в этом доме скрываться и начала в нем жить? Майя невольно улыбнулась. Она была рада: с тех пор, как они с Ланерье поссорились, прошло не так уж много времени, но за это время Саю научилась наконец держать спину прямо.

  То есть она и раньше не позволяла себе сутулиться, но было у нее какое-то почти мистическое свойство, сжиматься в маленький комочек, блюдя при этом пристойную фигуру. Но теперь она не сжималась в комочек. Не оправдывалась.

  Майе всегда нравилась честность.

  И никогда не нравились оправдания. И размазывать манную кашу по тарелке. И так довольно политесов.

  - Он хоть в курсе?

  - Сюрприз? - пискнула Саю, и шагнула назад, вжимая голову в плечи.

  Ненадолго ж ее уверенности хватило.

  Майя кинула куртку на вешалку.

  - Ладно. Раз уж я все равно сюда приперлась... Заночую, как минимум. Рассказать тебе, как там Лелле?

  На лицо Саю легла тень. Она еще чуть отступила.

  - У меня осталась каша с вечера, если хочешь. Раз уж я тебя заманила, надо же накормить, да?

  А еще Саю за это время наконец пришила петельки ко всем курткам и кофтам Ланерье, и теперь в прихожей на коробке с непоймичем больше не было той неопрятной груды шмотья, горой нависавшей над посетителями. И обувь была разобрана по парам и расставлена на специальных полочках. Саю меняла эту квартиру под себя медленно, почти незаметно, но большой перерыв во встречах позволил Майе увидеть разницу. Саю была как игуана, которая цапнет сегодня, а до цапнутого дойдет только через месяц. Когда уже поздно.

  До Майи дошло: это теперь дом Саю, а не норка-убежище.

  - Слушай, - Майя удержала ее за руку, - ты можешь сказать прямым текстом, чего ты от меня ждешь?

  Зачем она в чужом доме?

  - Он недавно плясал полуголым на морозе. - Саю пожала плечами, не поднимая головы, - я не знаю, чего я от тебя жду. Чтобы он больше не плясал полуголым на морозе?

  - Я тебе что, нянька? Или, может, Лаллей? Ярок Пресветлый?

  Саю пожала плечами.

  - Я не знаю, что мне делать, - прошептала она, - и я почему-то надеюсь, что знает кто-то еще. До Жаннэй я дозвониться не могу. И до Варта не могу. Мара сам понятия не имеет. Помиритесь уже, а?

  - В смысле осталась каша? - встрял Мара, тенью появившийся откуда-то у Саю из-за плеча. - А я не нашел...

  - Ты уже спал, когда я ее варила.

  - Привет, Майя. - Мара вяло махнул ей рукой, - Саю, не хочешь посмотреть на звезды? Расклад такой: я беру кастрюлю, ложку, полотенце и чайник, ты - пару одеял, и мы смотрим звезды. У меня есть ключ от крыши. Можно эту, можно соседнего дома.

  - Прямо сейчас? - растерялась Саю.

  - А что время терять? - Мара подмигнул, почему-то Майе.

  Та хмыкнула. Она видела этого парня всего пару раз, но он всегда как-то располагал к доверию, что ли. Такой под звездами именно звезды и имеет в виду и приставать полезет, только если к нему прийти голой и несколько раз громко сказать, чего именно хочешь. И то, есть вероятность, что он решит, что ты попутала его с его другом, так что формулировать лучше почетче. Кем бы ни была та особа, что настолько растоптала парню самооценку, Майя ей была почти благодарна. За Саю можно было не волноваться - по крайней мере до тех пор, пока та не научится объяснять свои желания словами через рот, а не как обычно. "Помиритесь", ага. Легко сказать.

  Майя и сама не до конца понимала, из-за чего они с Ланерье поссорились.

  Пока Саю с Марой собирались, Майя успела пригубить чаю с капелькой того пахнущего полынью пойла, которое давным-давно нашла на дальней полке, за склянкой с черным перцем, и частенько стреляла, когда гостила у Ланерье. Оно придавало уверенности в себе и мире вокруг, когда Майе этого так не хватало. Вот как сейчас, когда Майя не была уверена, что ребята делают это только ради очень странной и внезапной идеи примирения - кажется, Саю реально впечатлилась предложением смотреть на звезды с крыши многоэтажного дома посреди зимы, - но даже если они и делали это ради нее, то она ничем не могла им помешать. Разве что развернуться и уйти - но денег на такси было жаль.

  Она поймала себя на том, что беспокоится за Саю, как могла бы беспокоиться за младшую сестренку - если бы та у Майи, конечно, была. Вот тебе и еще одна мистическая Саюшкина сила: стоило с ней познакомиться, и ты тут же начинал за нее волноваться.

  Закрывая за Марой дверь, она даже ткнула двумя пальцами себе в глаза, а потом в его сторону - смотри у меня! В ответ он только ухмыльнулся и чуть качнул головой.

  - Хорошо вам провести время, - сказал он, и дверь закрылась.

  Майя сползла к порогу и уткнулась лицом в ладони. Лицо пылало в совершенно буквальном смысле, она и заметить не успела, как рукава ее предпоследней более-менее приличной кофты начали обугливаться.

  Пока рядом были Саю и Мара, ей как-то удавалось не думать о том, почему она приперлась сюда среди ночи по первой же смске, которая, ясен Ярок, просто не могла быть от Ланерье. И почему не развернула такси, когда поняла, что она не может быть от Ланерье.

  И почему не стала возражать против странной Мариной затеи.

  "Мы - трусихи".

  - Я - трусиха, - вздохнула Майя, - трусиха, да.

  Еще можно просто уйти.

  И все.

  И не возвращаться больше.

  Станет легче? Она думала, что станет легче. Но не становилось. Тихий, спокойный, всегда такой до зевоты логичный в своей странной мудрости Ланерье, с его мелодичным голосом и бледными, такими слабыми руками, просто не мог ей понравиться: с первого взгляда она когда-то поняла, этот безопасен, этого она никогда не захочет, а если не захочет, то и не полюбит. Слабак, умник и зануда - никак не мужчина мечты.

  И, вычеркнув его из этого длинного списка, она перестала за ним следить, перестала думать, близок он, или далек. Было весело, было легко, было просто - до тех самых пор, пока они не поссорились, и она не поняла, насколько ей теперь его не хватает.

  Он подобрался очень-очень-очень близко. Именно потому, что совсем ничего для этого не делал.

  Майя всегда понимала, как неуклюжа она во всех этих штуках. Это на боевке ей не было равных, это на татами она всегда знала, куда сделать шаг и как уклониться. А тут она могла только портить, как уже испортила.

  И встать на ноги, дойти до двери в кабинет, из-за которой лился мягкий свет зажженных свечей, было так страшно, что она не могла даже отнять от лица ладоней, и бессильно смотрела, как догорают рукава, превращая кофту в майку.

  Чуть приоткрылась дверь, скрипнули доски пола. В щелочку между пальцами Майя увидела худые бледные щиколотки, белые же штаны - часть жреческого одеяния. Ланерье присел перед ней на корточки.

  - Ты не могла бы объяснить цель своего визита? - ворчливо спросил он, - Вряд ли тебе просто нравится сидеть в луже в прихожей и жечь одежду.

  - Нету тут лужи.

  - Надо же. А я во что-то мокрое вляпался, - расстроенно сказал он. - но горит-то ткань? Я недавно дверь менял. Жалко, если дверь.

  - Я надеялась, ты спишь.

  - Как видишь, нет, - он вздохнул. - ты как обычно? Тебе завязать узелок?

  Он спросил это так... обыденно. Как будто она всегда... впрочем, она и правда просила его об этом слишком уж часто. Чего уж - каждый раз, когда ей было нужно.

  И он никогда не отказывал.

  И если он думает, что она может прийти только за узелком, то кто здесь больший дурак, спрашивается? Может, так и лучше.

  Потому что так он хотя бы думает, что она может приходить.

  Она все еще может сделать так, как было. И все будет хорошо.

  Она встала и привычно протянула ему ладонь. Он ухватился за нее, хотя мог бы встать и сам. Скорее по привычке, чем по необходимости.

  Чуть звякнули бубенцы, вплетенные в косички. Совсем тихо, нетренированный слух бы и не уловил. Восемь хитро сплетенных тонких косиц змеились по плечам Ланерье, и раньше Майя бы обязательно дернула за одну из них. Несильно, просто чтобы справиться со смущением, и чтобы был повод расцепить руки.

  Но теперь у нее не было никакого желания отпускать его.

  - Всегда хотела спросить, кстати, - сказала Майя, пытаясь завязать хоть что-то похожее на непринужденную беседу, - почему ты никогда не падаешь, как я тебя учила?

  Ланерье все-таки отнял горячую руку, чтобы ощупать надорванный ворот кэса. Майя видела, что кто-то, видимо, Саю, укрепил ткань белым лоскутом, - он был чуть светлее основного белого, не такой застиранный, - но это не помогло. На памяти Майи Ланерье вечно ловили за шиворот: она видела, как такое проделывал Варт, кое-как справлялась Жаннэй, да и ей самой приходилось; но она надеялась, что это прекратится, если он перестанет падать своим породистым носом прямо вниз, как оловянный солдатик.