Вот такие речи батя пресекал сразу. Майя никогда не чувствовала, что Зенок больше хотел бы сына, что сын был бы лучше и что дочь его чем-то не устраивает - хотя, конечно, случались неловкие ситуации, вроде той попытки рассказать пятнадцатилетней девушке, чем девочки отличаются от мальчиков и что с ними случается раз в месяц. Но Майя никогда не чувствовала рядом с папой, что она какая-то неправильная, недостойная и не такая - а вот его женщины частенько пытались наладить с ней контакт, начиная с пожалейки.

  Но не Селия.

  Селия вообще не пыталась общаться с ней, как с дочерью любовника, которой надо понравиться. Майя не была уверена, вышло ли так потому, что она с Юлгой оказалось в одном стихийном Кругу, или потому, что Селии, по словам Юлги, в жизни в голову не приходило, что семье любовника тоже надо нравиться, ей вполне хватало самого любовника; но результатом было то, что Селия относилась к Майе... Нормально.

  Как к будущей коллеге? Как к подруге дочери?

  Короче, как к просто Майе.

  Вот и сейчас, по идее, могло бы быть неловко. Но было нормально.

  Они сидели на вокзале, на скамейке, Селия положила левую руку на чемодан. Правая рука, сухая и мумифицированная, безжизненно лежала на коленях, но Майя знала - это вполне рабочая рука. Производственная травма, некропротез... Юлга как-то объясняла, но без особых подробностей, как именно все случилось, но Майя помнила только это, а еще как-то раз наблюдала за их с папой спаррингом.

  - Мне просто занести в деканат? Ты уверена, что все будет нормально? - Майя с трудом удержалась от того, чтобы заглянуть в конверт прежде, чем убрать его в рюкзак.

  - Наль я или не Наль? - отмахнулась Селия левой рукой, - Разберутся они с задолженностями.

  Чемодан пошатнулся на одном целом колесике, и Селии снова пришлось ухватить его за ручку.

  - Жаннэй все никак не найдет контакт с птенцами? - сочувственно спросила Майя.

  - Жаннэй... Контакт... Ей было бы проще найти контакт с инопланетным разумом, - досадливо поморщилась Селия, - если там, на звездах, и правда кто-то водится. А тут, слава всем богам, нормальные дети. Если б я этого ждала, я б ее в Хаш и перевела давно. Нет, там Яльса попросила Юлгу помочь со свадьбами, и та что-то увлеклась. Когда таким развлекаться, как не на первом курсе? Что там у вас на сессии? Три зачета? Подработает заодно.

  - В Хаше свадьбы играют зимой?

  - А что? И такое бывает. Все равно в Хаше зимой заняться особо нечем, - пожала плечами Селия, - но у меня поезд до Аяксы через час, так что давай-ка закругляться со светскими беседами. Спрашивай, что хочешь.

  Майя ждала этого разрешения. Рядом с Селией она очень старалась казаться умной и серьезной, и поэтому все равно немножко помедлила, подбирая слова посолиднее.

  - Это ты сказала отцу, что меня вызывала Лелле?

  Селия хмыкнула.

  - Если б для того, чтобы знать, что происходит с его дочерью, твоему отцу была бы нужна я, я бы с ним не встречалась. Не люблю некомпетентных идиотов. Особенно в таких вещах. Если человек не в состоянии уследить за собственным ребенком, за чем вообще он может уследить? О чем болтали, кстати?

  Майя не стала напоминать Селии о той невероятно давней истории, в которой ее дочь Юлга свистнула немного денег у тетки, особо не скрываясь, взяла аттестат и уехала поступать в Тьен, пока мать была в командировке. Это было бы невежливо.

  И вообще, иногда Майе хотелось верить, что ее отец тоже способен на подобное раздолбайское отношение к дочери. Она старалась не думать, сколько на самом деле тот о ней знает. Такой себе семейный договор: пока все молчат, можно избегать неудобных тем.

  - Она спрашивала, где Саю, я сказала, что понятия не имею, - Майя уклонилась от руки Селии, которой та попыталась снять с ее плеча пылинку, - я знаю, что у тебя обе руки рабочие, Селия. Пожалуйста, не надо меня трогать.

  - Вот как? Есть, что скрывать? - чуть улыбнулась Селия.

  - Ты ж встречаешься с моим отцом, как-никак. Мало ли, увидишь в моих воспоминаниях что-нибудь, меня это... оставят без сладкого. Или тип того.

  - Сойдет, - кивнула Селия, - еще что-нибудь, или я успею перехватить кофе?

  - Я предлагала куда-нибудь зайти... Папа собирался сделать тебе предложение.

  - Очень печальная история, о которой я совершенно не подозревала, - посерьезнела Селия, - он не успел, мне срочно понадобилось в Аяксу. Там поймали...

  - Не сойдет, - мотнула головой Майя. - Ты же компетентная и все такое. Ты всегда всех подозреваешь. А я была бы плохой дочерью, если бы не знала деталей. Ты даже не попрощалась...

  - Мы не так давно знакомы, - Селия отвела взгляд, - поэтому, пожалуйста...

  - Слушай, ты мне реально нравишься. - Майя сглотнула, чуть покашляла, прочищая пересохшее вдруг горло, - В том плане, что ты вообще лучшее, что было за все это время. Если ты вдруг боишься, что я начну козлить и строить коварные планы... Если я мешаю...

  Она не хотела этого говорить, но ее несло. Из-за неумения вовремя промолчать ей частенько доставалось, но ей проще было высказаться сейчас, чем мучиться потом. Хотя это было бы... политически правильнее? Или типа того.

  Ей вообще часто советовали заткнуться. Она бы и сама себе сейчас это посоветовала. Майя прямо физически ощущала, как все портит. Вот сейчас Селия рассердится и...

  - Первый мужчина, в которого я влюбилась без памяти, оказался женат, - перебила Селия, но, кажется, вроде не рассердилась, голос ее был спокоен, - второй - оказался мальчишкой. Все портится, когда становится серьезно. Вот и все. Дело не в тебе, просто я не хочу, чтобы становилось серьезно. Я неудачница, знаешь ли. Я бы хотела еще немного времени, чтобы во все это поверить. К тому же, это вообще было большой ошибкой: расстанемся мы или нет, наши дочери в одном Кругу, поэтому покончить вообще со всем так просто не получится. Знаешь... я не могла бы сказать такое Юлге так просто, - Селия вздохнула, - но ты, мне кажется, меня должна понять.

  Впервые Майе не нравилось то, что Селия говорила с ней, как с равной. Она понимать не хотела. Это вообще сложно было как-то.

  Очень жалелось, что она в это встряла.

  - Я должна понять? Кому должна, прощаю, а водить за нос...

  - Я никого никуда ни за что не вожу, - пожала плечами Селия, - я просто не хочу усугублять. Мне и так неплохо. Нам обоим неплохо. Это не то, во что стоит вмешиваться третьим лицам... А если ты продолжишь смотреть на меня глазами оскорбленной дочери, то вопрос будет такой, и будь добра, ответь уж хотя бы себе. Если ты такая сторонница серьезных отношений, то где твои серьезные отношения?

  На это Майе нечего было ответить. Она засопела обиженно, надулась, как ребенок. Сама понимала, в какую глупость влезла и сколько лишнего наговорила, но ничего не могла с собой поделать.

  Селия встала, привычно отряхнула форменные брюки от крошек съеденной недавно булочки, заложила правую руку за спину: этот жест однажды помог Майе осознать, что и этой женщине бывает неловко. Стоило ей потерять в чем-то уверенность, и она сразу начинала стесняться искалеченной руки, прятать ее от глаз собеседника.

  - Видишь, - сказала Селия, не дождавшись от Майи ответа, - мы с тобой обе трусихи. Хочешь мне что-то высказать, сама так попробуй.

  - Мне нечего... Только это... - Майя подняла голову, - если что: папа не оскорбится, если ты заговоришь о том, что он Наль-Хаок, а не ты Хаок-Наль. В Ялене это обычная практика, когда все мужчины рода... Выбиты. Всякое бывает - Грызня, война, так что... Мужчина тоже может войти в род, это нормально... Если это может помочь.

  - Я услышала. На самом деле, Майя, ты делаешь успехи. Это сейчас был почти приличный разговор, - мягко улыбнулась Селия, - я ждала, что ты выскажешься грубее. И я этого заслуживала.

  - Я трусиха. - пожала плечами Майя, - А ты мне нравишься. Не хочу ссориться.

  - Я тоже не хочу. Как бы все не обернулось с... другим делом, но сокружница моей дочери всегда останется моим добрым другом. - кивнула Селия. - Обязательно звони, если Лелле не отстанет. У меня поезд, так что...

  - Да, - согласилась Майя куда-то в удаляющуюся спину.

  Немного посидела, глядя на всех прохожих сразу и ни на кого конкретно. Кто-то кого-то встречал, кто-то куда-то спешил. Люди, люди, люди, связанные тонкими нитями сложных отношений, в которых Майя всегда умела только путаться.

  Вот бы кто распутал за нее этот клубок.

  Обычно она шла к Ланерье. Не потому, что он давал какие-то мудрые советы, а скорее... беседовал, долго и обстоятельно, и в голове все будто само раскладывалось по своим местам, и становилось спокойнее, и Майя иногда своим умом доходила до того, до чего в другом бы месте в жизни не додумалась. Было в нем что-то такое... Жреческое. Он просто был рядом, и на душе становилось светлее, что ли. По крайней мере, Майя в этом призрачном, спокойном свете начинала понимать, что вообще в потемках чужих душ творится.

  В свою только не заглядывала.

  Как-то недосуг было.

  Нет, не так.

  В свою было смотреть - страшно.

  - Да, - сказала Майя, сама себя не слыша: с перрона уходил далеко-далеко поезд, Майя не успела разглядеть таблички, и знать не знала, куда он отправлялся; но она уже знала, куда следовало бы отправиться ей, - я трусиха.

  34.

  - Саюшка, скажи пожалуйста, на этой книге нет следов крови?

  Ночь, темнота, юная дева на кровати, часы только-только пробили полночь. Еще бы грозу за окном, и Саю бы решила, что попала в старый черно-белый фильм про призраков и девиц.

  Правда, в фильмах призраки жаждали крови, или хотя бы хорошенько налюбоваться на юную и трепетную плоть, а этому парню до ее плоти, да и до плотских желаний вообще, явно не было никакого дела. Куда больше его в последнее время беспокоила бесплотная богиня, которая на все молитвы молчала, как героический кеттский воин на допросе у злобного захватчика из Валлоу, так что захватчику волей-неволей пришлось переквалифицироваться в сыщика-гадалку.

  Когда Саю пришла из школы, он как раз раскладывал карты.

  А вот сейчас Ланерье протягивал ей книжку.

  Саю включила ночник, протерла глаза и приняла у Ланерье из рук тонкий томик "Приключений бравого реррея в царстве Окоса". Мягкая обложка, светлая полоска от небрежного сгиба по переплету, загнутые уголки страниц. Книгу долго и много читали, и читали небрежно.

  Саю рассеянно перелистнула страничку, и книжка будто сама раскрылась на том месте, куда ее хозяин, видимо, уронил яичницу. Или блин. Что-то такое, масляное, местами чуть присохшее.

  Но крови не было.

  - Нет.

  - А ей можно кого-то убить? - жалобно спросил Ланерье.

  Саю взвесила книгу в руке. Легкая.

  - Вряд ли, - пожала плечами она.

  - Думаешь, эта книга - свидетель преступления? - почему-то громким шепотом спросил Ланерье, и Саю захотелось снова померить ему температуру.

  Танцы на морозе вроде обошлись небольшой простудой и несколькими глубокими царапинами на ногах, но мало ли, инфекция дремала в мозгу и теперь пробудилась, желая захватить и без того порядком помутившийся разум.

  - Что у тебя за вопросы среди ночи? - не выдержала Саю, - Я начинаю беспокоиться...

  - Я тоже, - Ланерье надоело нависать, поэтому он плюхнулся на кровать Саю, заставив ту поджать ноги, - Мару залили соседи, и он попросил переночевать...

  - О, я не знала, - воскликнула Саю, которая в последнее время пристрастилась спать в одной длинной футболке, Ланерье-то ведь как-то все равно было, в чем именно Саю доползала до ванной, и теперь судорожно вспоминала, куда сунула пижамные шорты, - очень неожиданно, а почему ты...

  - Ну да, спит у меня, как убитый. Его сморило до твоего прихода, так что не сердись, что он не поприветствовал тебя, как полагается...

  Саю вовсе не собиралась сердиться. Она вообще не думала, что у нее есть право как-то влиять на решения Ланерье по поводу гостей, но ей было приятно, что тот предполагал такую возможность. Хотя предупредить мог бы и пораньше.

  - Я не сержусь, - на всякий случай сказала она очевидное.

  Ланерье в последнее время был на взводе, слишком нервный, слишком возбужденный. Он так старательно вслушивался, что его успокаивал любой голос, даже голос Саю. Она это заметила, и старалась не оставлять без ответа ничего, что бы он не сказал.

  Если ему для того, чтобы снова почувствовать под ногами пол, а не ту зыбь, из-за которой он в последнее время начал натыкаться на стены, нужно будить ее среди ночи - пусть.

  - Я обшарил его рюкзак...

  А вот это уже было странно.

  - Это же чужой...

  - Просто обшарил, - с ликованием в голосе сказал Ланерье, - мне показалось, так будет правильно!

  - Но это не так. Даже если Лаллей тебе так сказала...

  - Мне был знак, да... Знак! В общем, в последний раз Мара читал что-то, когда у него на районе старушку убили вторым томом какой-то древней классики, и ему в руки попался вещдок.

  "Тебе что, заняться нечем?" - хотела было сказать Саю, но промолчала. Ланерье ведь правда было нечем заняться. Он даже узлы перестал вязать, говорил, сразу расплетаются. Вряд ли Мара сильно обидится на то, что его друг тиснул у него книжку ненадолго. Пусть себе развлекается.

  - Спроси его об этом завтра, когда он проснется, - искренне посоветовала Саю, - думаю, он объяснит, что ему просто нечего читать в автобусе.

  - В автобусе он читает документы, - обиженно сказал Ланерье.

  "В моей поездке в Тьен мне показался удивительным ритм столичной жизни; я решил проехаться по обычному маршруту: мэрия, дом Правления, главное здание ТГУ... и везде в автобусах были люди, много занятых, хмурых, сосредоточенных людей, и люди эти работали, удерживая распечатанные листы на коленях, локтем; карандаши в карманах, ручки в руках, очки для чтения держатся на носу, как приклеенные, в давно продавленной в переносице ямке, даже когда автобус подпрыгивает на очередном ухабе; и я подумал - когда я вырасту, стану ли я так занят? Стану ли я занятым, хмурым, сосредоточенным и безразличным к миру за окном? К этой наскучившей мэрии железного века постройки, к шпилям университета, в который не ходил? У нас в Орехене автобусы старые, и иногда дует из дверей, которые уже лет сто не закрывались до конца, но люди хотя бы не вынуждены работать вне работы, отрывая у жизни еще по чуть-чуть, и читать под этим сквозняком - вот, почему я так люблю..."