Мара не был уверен, но, похоже, она каким-то непостижимым образом отпугнула Илу - потому что он понял, что не заметил ее на обратном пути, уже когда открывал дома первую банку пива. А Ила бы так просто не упустила шанса попасть куда-то в обеденный перерыв - или просто испортить ему настроение.

  В общем, вечер обещал быть просто великолепным.

  Пока Саю не позвонила.

  "Мара, Ланерье танцует босым на морозе, что с ним делать"?

  Мара бы дал человеку спокойно поболтать со своей богиней, для чего и требуются обычно танцы на свежем воздухе. Если бы он верил, что богиня ему ответит, он бы так Саю и сказал.

  Но он верил только в то, что Ланерье вполне способен подхватить воспаление легких и распугать всех соседей дикими танцами во дворе многоквартирного дома.

  Никакого пива, Мара. Никакого пива.

  Но, быть может, все-таки бифштекс?

  29.

  Танцующий Ланерье был прекрасен. Таких юношей рисовали на старинных яленских картинах, тех, на рисовой бумаге. Утонченных, возвышенных, тянущихся вверх - и одновременно грозных. От них веяло спокойной силой и природным безумием. Картины выставляли в Орехене всего на три дня, они вызвали настоящий фурор и было бы неприлично не сходить; мудрая Лелле, которую пора бы уже отвыкать звать матерью, тогда очень беспокоилась, что Саю пойдет к эротической части экспозиции, но ту совершенно зачаровала серия картин под названием "танцующие журавли".

  И хоть на тех картинах юноши были как один огненноволосы и узкоглазы, а фоном для них были языки пламени, иногда почему-то синие, Ланерье все равно бы мог встать с ними рядом.

  Хотя он был такой... акварельный. Прозрачный.

  Не человек из плоти и крови.

  Дух.

  Белая безрукавка оставляла голыми краснеющие от холода руки, широкие белые штаны у щиколоток были перехвачены черными лентами. Покрасневшие босые ноги оставляли на утоптанном снегу алые следы...

  - Ты с ума сошел!

  Ланерье не услышал. Он поднял лицо к небу, и разноцветные ленты роем взметнулись вокруг него, обвивая руки, как влюбленные змеи.

  - Лаллей! - рявкнул он, - За что мне все это? Что я сделал не так?

  И замер, изящный, как иероглиф на белом листе.

  Саю вежливо подождала ответа вместе с Ланерье, потом достала телефон, пока этот вдохновленный жрец Лаллей совсем не замерз.

  - Мара, Ланерье танцует босым на морозе. Что мне делать?

  Правая стопа Ланерье описала на снегу полукруг, он всплеснул руками и вдруг сделал сальто вперед, громко приземлившись на пятки. Ленты попадали пестрым ворохом, косички начали расплетаться, на лице выступили капли пота.

  Каждый новый прыжок давался ему все труднее и труднее. Исчезло изящество и невесомость, он даже раз провалился под наст, оказавшись в сугробе по самые голые щиколотки.

  - Мара, пожалуйста, я его не уведу его отсюда сама, поторопись.

  Саю не знала, что ей делать.

  А вот Мара всегда знал, что делать и куда идти. Она и сама не заметила, как начала во всем полагаться на этого неприметного парня, который всегда вовремя открывал двери, придерживал за локоть и знал, что сказать, чтобы Ланерье успокоился.

  Она ведь потому и звала его сегодня, что чувствовала: Ланерье что-то такое обязательно выкинет. Правда, она надеялась, что выкидывать он будет дома и в тепле, а не вечером посреди двора и чуть справа от качелей, как раз в то самое время, когда мамочки ведут детишек из садиков, и останавливаются, чтобы посмотреть на дядю. Даже редкие лысые деревья будто тянули ветки поближе, привлеченные волшебным ветром, и этим нагло пользовались любопытные вороны, слетевшиеся сюда со всей округи.

  Еще бы его не замечали дети.

  Какой-то малыш, одетый не в пример теплее, даже начал Ланерье копировать, вскидывая руки и неуклюже подпрыгивая на утоптанном снеге. Мать его одернула.

  - Это не наш танец, - сказала она резко, - этот дядя воздушник.

  - Но красиво же!

  - Но у тебя так не получится.

  Лицо мелкого скривилось - ему только что скормили весьма горькую правду жизни. Саю коснулась уголка рта. Она тоже так кривила лицо когда-то...

  Ланерье повернул в ту сторону голову.

  - Почему бы не попробовать? - спросил он совершенно спокойно, как будто не орал только что вопросы прямо в жестокое синее небо.

  Саю, как завороженная, подошла к Ланерье поближе, сняла шапку, позволяя рассмотреть зеленые корни во всей красе.

  - Если не получается, как дядя-воздушник, - сказала она резко, - можно станцевать как тетя-водяница.

  Она отступила чуть назад, и склонилась в поклоне. Довольно непривычно было повторять элементы без широких рукавов, в пальто, но она протянула руки вперед и соединила ладони вместе.

  - Это просто, - сказала она, с удовольствием отметив, как малыш протянул руки вперед и попытался повторить показанную волну. Получилось не очень, но у кого получается с первого раза?

  Она не могла угадать пол ребенка, и не была уверена, стоит ли ей начинать женский танец, но надеялась, что никто не возмутится.

  Она повернулась, чуть привстав на цыпочки. В сапогах это смотрелось не так уж внушительно, но хотя бы плавность движения никуда не делась.

  Мать смутилась, и даже не стала одергивать мелкого, когда тот тоже потянулся вверх. Похоже, подумала, что это хорошо спланированный и согласованный ритуал: на безмятежном лице Ланерье и следа не осталось от недавней истерики.

  - А тетя-водяница может станцевать, как дядя-воздушник, потому что много тренировалась. Базовые элементы одинаковы для храмовых танцев всех основных стихий. - заметили откуда-то со спины, - если хотите научиться основам, то я могу порекомендовать курсы при храме Многогранной.

  Саю замерла, пошатнулась.

  Оглянулась.

  - Л-ланерье, т-ты замерзнешь. П-пойдем, п-пожалуйста.

  - Она меня ненавидит, сестрица, она же меня ненавидит! - вздохнул Ланерье горестно, опускаясь на снег. - Лаллей, бессердечная ты... Паучиха!

  Вороны с карканьем поднялись с ветвей, и взлетели, черным облаком заслоняя небо. Тень их крыльев наступила и исчезла, как не бывало. Округа опустела. Белый снег, синеватый заборчик, серая асфальтовая дорожка в рыжем песке, зеленые качели в чешуйках облупившейся краски.

  Малыш был забыт. Его моментально увела мать, чутко отреагировав на смену настроения странного жреца. Ланерье больше не собирался ничему учить. Ланерье был разбит. Повержен. Сидел в снегу и горевал.

  Рео, черный и синий, широкие рукава и изящество, сила и снисхождение, склонился перед Саю в церемониальном поклоне.

  - Я бы с удовольствием с вами потанцевал, милая...

  - Ш... Шес... - тело отреагировало само, она слишком долго учила эти движения. Она склонилась перед ним.

  И едва не протянула ему руку, чтобы он мог помочь ей встать.

  Остановилась. Замерла.

  Встала сама, отряхнула от снега колени, отвернулась.

  - Милая Шес. Вы похитили мое сердце еще в первую нашу встречу, и я устал ждать ответа, поэтому пришел сюда... С удовольствием бы станцевал с вами. Но, мне кажется, у вашего... братца кризис веры? Мне помочь довести его до дома?

  - М-мне помогут, спасибо.

  - Вы не принимаете моей помощи потому, что мы не знакомы? Что же. Я - Рео рода Улы, жрец Многогранной Богини.

  Нет, подумала Саю. Нет. Просто она ждала кого-то, кто поможет поднять плачущего Ланерье из снега, а не будет пытаться начать брачный танец, раз уж вышла такая оказия.

  Она ждала Мару.

  Но сказать это было сложнее, чем сдвинуть с места порядком отъевшегося за недели совместной жизни Ланерье. Ланерье она смогла подхватить подмышки и даже немного протащить волоком, а вот слова из нее все никак не выталкивались. Очень сложно было найти время между кряхтением и пыхтением.

  Некрасивое лицо Рео казалось озабоченным, сквозь надменность даже пробились первые легкие намеки на недоумение. Он машинальным жестом откинул назад синеватую косу, и шагнул ближе.

  - Может, мне все-таки...

  Мара появился совершенно неожиданно, но невероятно вовремя, зыркнул на Рео, и вдруг отвесил Ланерье несколько сильных пощечин. Взъерошенный, как воробей, тревожный и злой. Коричневая куртка и яркие оранжевые перчатки, торчащие из кармана: Саю в последнее время полюбила этот цвет и решила, что Маре подойдет.

  - Вставай, - сказал он со сталью в голосе, - именем Лаллей, вставай, пока тебе карету до Учреждения не вызвали.

  Ланерье замер, а потом все-таки восстал из снега, неловкий, как будто у него и правда все заледенело.

  - А ты чего стоишь, как сыч? - резко сказал Мара, - Мне девушка должна помогать это тело тащить, или все-таки почешешься?

  Рео дернул щекой, гордо вскинул голову, но подчинился, стоило Саю сделать шаг к Ланерье. Они вдвоем втащили вяло перебиравшего ногами Ланерье в лифт, потом в квартиру. Саю восхитилась бы этой командной работой, если бы не одно "но": она никак не могла решить, чего ей бояться больше, что Рео ее все-таки узнал, или что Ланерье после таких выходок придется звать целителя.

  В итоге мыслей стало так много, что она почти инстинктивно бросила в прихожей рюкзак с нотами и понеслась набирать ванну, решив не думать ни одну из них и разбираться с проблемами по мере поступления.

  - Спасибо за помощь. Вы тут больше не нужны, - сухо сказал Мара, когда Саю выглянула из ванной, размышляя, не сделать ли марш-бросок на кухню за спиртным.

  Ланерье что-то странное бормотал из спальни, кажется, даже не по кеттски, и к заботам о физическом его здоровье на плечи Саю вдруг рухнуло еще и беспокойство о психическом. На боязнь перед Рео в ней просто не осталось места, но она все равно старалась держаться так, чтобы если что спрятаться за Мару.

  - Я немного смыслю в целительстве, а у Ланерье рода Ферре явно обморожены пальцы ног. - возразил Рео, бросив короткий взгляд в сторону спальни.

  - Думаю, я лучше доверюсь человеку, который многое смыслит в целительстве. - Мара был Рео едва ли по плечо, но это не мешало ему угрожающе надвигаться. - Не лезьте в личные дела семьи.

  - Это дела семьи?

  - С... Ше-е-е... - протянул Мара, в последнюю секунду спохватившись.

  - Это внутренние дела семьи, - поспешно подтвердила Саю, - не вмешивайтесь... пожалуйста.

  - Что мне за это будет? - Рео посмотрел на нее поверх головы Мары, и это явно не прибавило тому терпения.

  Мара потер шрам на ладони, хрустнул пальцами и сделал шаг вперед, заставив Рео еще чуть отступить.

  - Это внутренние дела семьи и чужой Храм, - незнакомым голосом решительно сказала Саю, выпрямляясь, - вы не имеете права вмешиваться.

  - Но вы приняли помощь.

  - Я принял. - вмешался Мара, - она вам ничего не должна, тогда как семья Токк, уговорили, будет благодарна.

  - Я надеялся, что получу хотя бы свидание, - грустно сказал Рео, старательно вылепливая из суровых внешних данных обиженную мордашку. Мышцы подчинялись неохотно, их хозяин явно не до конца понимал, что именно должно выйти, и итоговое выражение лица толковать было сложно, но порыв Саю оценила.

  - Я согласен. Но вы платите за еду, - хмыкнул Мара и выпихнул все-таки Рео за порог, захлопнув дверь у него перед носом.

  Саю хихикнула. Скорее нервно, чем из-за того, что было смешно... Но это было смешно.

  - Как там ванна?

  - Набирается...

  - Ты знаешь, какие бутылки у него в шкафу без змей? - опасливо спросил Мара, - А то...

  - Тебя он тоже лечил адреналином? Там стоит Майино соджу, наверное, подойдет для растирки?

  - Надо будет немного оставить. - вздохнул Мара.

  - Все еще собираешься... надраться?

  - Перед свиданием с таким роскошным мужчиной? Спрашиваешь. - он полуприкрыл было глаза, на секунду замер, покачиваясь на месте, потом встряхнулся, - Ладно. Пошли отпаивать нашего брошенку. По моему опыту - должно пронести, но на всякий случай, ты же не против, если я приглашу знакомого целителя?

  Саю кивнула.

  - Главное, чтобы не рода Улы.

  - Ради тебя выберу из некромантов. - хмыкнул Мара.

  - Извини, что... не получилось с пивом.

  - Не ты ж тут отплясывала полуголой на морозе. Хотя я б на это посмотрел... Извини, чушь несу. Ничего. Ты не виновата.

  Саю неловко улыбнулась.

  - Может, я катализатор. И все такое.

  - Этому парню не нужен катализатор, чтобы слететь с катушек. Я бы сказал, ты его на этих катушках довольно долго удерживала. Но я жду бифштекс. И соджу!

  Саю кивнула.

  Мара всегда знал, что делать. Он отлично справлялся. Он ничего не боялся. И даже Рео выгнал.

  Он был ей нужен.

  30.

  - Явился наконец? - хмуро спросил Мару начальник.

  Тот поспешно встал из-за стола, всячески изображая бравый вид и стараясь не покачиваться - недельный недосып как раз начал отыгрываться давящей болью в затылке и легким головокружением.

  - С утра пришлось на труп заехать, - попытка оправдания вышла жалкая, хоть Мара и не врал.

  Утро Мары действительно началось с мумифицированной старухи в пропахшей кошками квартире, но вряд ли это волновало Гарока рода Шимок, нависавшего над Марой всей своей внушительной громадой мускулов, шрамов от ожогов и непоколебимой уверенности, что подчиненные - идиоты.

  - Тебе сказали явиться в главное управление. - сказал Гарок.

  - Зачем? - удивился Мара, которому сроду не приходилось держать ответ перед начальством из чужих отделений.

  Немногие его громкие дела успевали распилить на достижения другие, пока он валялся в очередной больничке и заново учился дышать без трубочек. Вполне обычная практика, Мару изначально взяли мальчиком для битья и на посылки, и карьерный рост до постоянного сотрудника с его неоконченным высшим и без того был головокружителен. Маленькая зарплата и маленькая ответственность. Таких, как Мара, не вызывали в Управление.