Он сунул покрасневшие руки в карманы, и Саю вдруг стало стыдно. Он целый день с ней возился - да, Ланерье ему что-то за это обещал, не просто так. Но возился же. И ждал. И вообще. И рюкзак брал на плечи, как что-то само собой разумеющееся. И Саю не задумывалась - отдавала. А он таскал.

  А тут маленький крюк, а она ноет.

  - Да, давай. - кивнула она как можно увереннее. - Такой красивый снежок. Я только рада буду погулять.

  Мара улыбнулся.

  - Спасибо.

  Это и впрямь оказалось поблизости. Мара предложил ей зайти погреться, но Саю боялась, что в отделении Ведомства и впрямь могут оказаться листовки с ее лицом. Мара тоже, наверное, об этом подумал, поэтому настаивать не стал. Попросил ее подождать пять минуточек в соседнем переулочке у телефонной будки, и спешно ушел.

  Оказывается, он мог ходить очень быстро, когда ему не приходилось подстраиваться под Саю.

  Глядя, как он скрывается в метели, Саю почему-то вспомнила Шелеку. В детстве они много играли вместе, особенно когда было снежно: брат, оказавшись в родной стихии, любил поднять маленькие буранчики и завернуться в них, как в плащ. Саю он ткал платье из блестящих снежинок - она в этой игре была принцесса.

  В переулке никого не было. Тихо падал снег, неярко светил фонарь, и в пятачке света была Саю, телефонная будочка и огоньками мерцающие снежинки, из которых ей когда-то шили самые роскошные в ее жизни наряды.

  Саю, поколебавшись, открыла дверцу будочки и перелистнула страницы лежащей на полке у телефона книжищи. У отделения Ведомства, даже такого вот, на окраине, никто не осмеливался драть из нее листы. Или, может, ее просто часто меняли.

  Саю не знала.

  Она легко нашла домашний телефон Вио. Кинула монетку, набрала, слушала, как бьется сердце и идут длинные гудки.

  - Алло?

  - Простите, вы не могли бы позвать к телефону Нию рода Улы? Я ее подруга из... института. Хотела кое-что спросить.

  Еще дольше она стояла, слушая шорохи в трубке. Наконец Нию разыскали: Саю с облегчением услышала знакомый голос.

  - Да?

  - Передай Шелю, что я... нашла работу, пожа...

  Дверь распахнули, Мара выдрал у нее из рук трубку и с силой опустил на рычаг. За локоть вытащил из будочки.

  - Мозги отморозила?! Или хочешь сдаться?! - рявкнул он, недобро прищурив глаза.

  - Я просто... - Саю замялась.

  Мара смягчил тон.

  - Если ты хотела передать весточку, то могла просто сделать это через Ланерье. Зачем сама-то? Это же опасно. Те, от кого ты бежишь, могут...

  - Прости.

  Мара разжал стиснувшие локоть Саю пальцы, отнял руку, нервно хрустнул костяшками.

  - Да за что ты извиняешься? Я же никто тебе. Просто... это глупо, понимаешь? - он потер виски, и сразу стало видно, что он очень устал сегодня. - Ладно. Прости. Я не должен был... Не больно локоть?.. Правда прости. Дело твое.

  - Я просто подумала, что будет правильнее, - Саю подняла глаза, - сделать это самой. И...

  ...хоть чем-нибудь самой рискнуть.

  Но этого она не договорила.

  Это звучало как глупость даже у нее в голове.

  23.

  Ния ни за что бы не заговорила с Лелле.

  А когда та пыталась заговорить с ней, Ния всегда находила срочные дела.

  Она смотрела на эту уставшую, угасающую женщину, тенью скользившую по дому, но ей не было ее жалко.

  Совсем, казалось бы, недавно Ния стояла около двери в отцовский кабинет. Было темно, свет не горел. Отец частенько засиживался за работой допоздна, но в тот день пораньше ушел спать: разболелась на погоду голова.

  Ния достала из кармана шпильку...

  И тут увидела на той стороне коридора Ангена.

  Она бы не смогла ничего сделать, даже если бы он тогда ее не поймал; она понятия не имела, как вскрывать замки шпильками, лишь смутно подозревала, что это возможно. Но она хотела попытаться.

  Не потому, что была несчастна, и не потому, что хотела убежать. Просто она... хотела большего.

  Даже если это значило - украсть собственный аттестат из кабинета родного отца; даже если это значило - врать всем.

  И Ангену тоже.

  Но Ангену врать никогда не получалось.

  Он простил ей то неловкое объяснение во тьме. Он всегда ей все прощал, принимая ее жадность за детские шалости.

  Когда-то двенадцатилетнего мальчишку познакомили с его новорожденной невестой, и он воспринял это абсолютно спокойно: так, по крайней мере, рассказывала Ние мама.

  Сколько Ния себя помнила, он всегда был рядом. Ей даже ни разу не удалось с ним толком поссориться. Капризы ее выполнялись, слезки утирались, а поддразнивал он ее едва ли сильнее, чем своих младших сестер, хоть и по другим поводам. Никогда - обидно.

  Разве что до свадьбы они не зашли дальше поцелуев - Ния была готова, но Анген не позволил ей торопиться, единственное, в чем он ей отказывал. Впрочем, они наверстали после.

  Ния всегда была любима и не представляла, что может быть как-то иначе - поэтому любовь никогда не была ее главным жизненным приоритетом. Она не сталкивалась на этом пути с трудностями страшнее предсвадебного мандража, который, впрочем, легко разогнали подруги, и поэтому болтовня о чужих проблемах горячила ей кровь и придавала жизни пикантности.

  И когда Саю собиралась сбегать, Ния зашла к ней в комнату. Там был еще Шелека - мерял шагами пол, от угла до угла, наблюдая, как спешно собирается сестра.

  - Ты уверена, что хочешь это сделать? - спросила тогда Ния.

  - Спасибо тебе за гостеприимство, Ния, - Саю склонилась в глубоком церемониальном поклоне.

  - Я спросила.

  Ния была младшей хозяйкой этого дома, и могла настаивать. Прикрывая Саю, она тоже рисковала - и хотела получить хоть что-то взамен.

  Шелека замер в темном углу: руки стиснуты в кулаки, глаза лихорадочно блестят, дышит холодом - он тоже вслушивался. Ошибся? Поступил правильно?

  "Что гонит тебя из теплого дома, Саю? Ты отказываешься от жениха, от рода, от имени - ради чего?"

  Ния не спросила об этом вслух, но Саю поняла.

  - Ты же... - она замялась, чуть ссутулила плечи, - учишься в Ведомственном. У тебя подруги... У тебя пары. Жених... Предначертанный, не выгодный... У меня... - она покосилась на стоящие у окна сундуки, в которых пылилось ее приданое, - нет. И здесь... - она моргнула, прогоняя слезы, сказала тверже, - и здесь у меня этого не будет. В этом разница. Тебе - разрешают. Тебя очень любят, поэтому... И дядя Вио - дядя Вио добрый. Мне - не разрешат. И я не могу больше, не вынесу. Тяжело.

  И Ния склонила голову, принимая этот ответ.

  ...Однажды Анген принес Ние огромный букет цветов. Она терпеть не могла такие цветы, дурацкие розовые розы. Но в конвертике вместо записки был ее аттестат - и Ния никогда не спрашивала, как Анген его достал. Украл? Договорился с Вио?

  Ее поступление действительно стало для отца сюрпризом, или мудрый Вио закрыл на это глаза?

  Она тогда прижимала к груди этот конвертик и долго-долго плакала - так она была горько-счастлива. Готовность Ангена так просто отпустить ее учиться казалась ей проявлением его безразличия.

  Разве не должен возлюбленный схватить ее - и никогда-никогда не отпускать? Так показывали любовь книги и фильмы, и такой любви шептались в школе девчонки, и раньше она не задумывалась, что у нее выходит как-то иначе. Ведомственный - опасное место, и Анген ей об этом говорил. Тогда, застав ее у двери, он был не слишком-то доволен происходящим, но вот - сам отдает ей в руки документы. Он хочет от нее избавиться?

  Ведь она будет мешать ему разъезжать по свету и строить мосты - а Анген больше всего на свете любит разъезжать по свету и просаживать последнее здоровье на какой-нибудь стройке.

  Ния никогда не ревновала Ангена к девушкам, но частенько ревновала к работе.

  И она спросила его перед самой свадьбой. Не выдержала, взорвалась, едва не расцарапала его беззаботное, чуть насмешливое лицо. Как он может воспринимать все так спокойно? Неужели он не волнуется - как будто они завтра не свяжут судьбы, а пойдут прогуляются?

  "Но ты ведь не будешь счастлива, просто сидя дома", - удивился Анген, не понимая ее вспышки, - "а я люблю тебя, и хочу, чтобы ты была счастлива. Наши судьбы связаны - но разве это значит, что ты должна жить только моей жизнью? Такого никто не выдержит - так что я поддержал тебя, когда ты выбрала свой путь. Ты же моя спутница жизни, а не лошадь, в конце-то концов".

  И, глядя, как Саю кидает в рюкзачок вещи, Ния поняла, как страшно быть загнанной лошадью.

  Ния бы ни за что ничего не рассказала Лелле. Получив звонок, она пошла к Шелеке, чтобы передать то, что Саю попросила. И, похоже, Шелека услышал - Ние показалось, что лед чуть треснул. Или она просто хотела в это верить?

  Лелле же... не могла навещать сына в тот момент? Заслышав Ниины шаги, спрятаться за прикрытой дверью, за шкафом с вареньями, да мало ли темных углов в подвале? Нет. Ния не хотела, чтобы такое случилось - это было бы слишком глупой ошибкой. Она не могла быть так невнимательна, не могла.

  То, что Лелле нашла в бывшей комнате Саю, которую так и не удосужились убрать, тот злосчастный пояс с инициалами на следующий же день...

  Это же просто... совпадение? Ния хотела думать так.

  Ния ничего не рассказывала Лелле, и уж точно не собиралась чувствовать себя виноватой без четких доказательств. Она любила посплетничать, и отлично знала: рано или поздно любые секреты всплывают кверху брюшком, только хватай.

  А у Лелле были очень цепкие руки...

  К счастью, Ния молчала как рыба - и имела право молчать в своем доме хоть до скончания времен. А Майя... Майю попробуй, поймай!

  Майя верткая.

  24.

  Был у Саю один кошмар.

  Он уже почти перестал ей сниться, но случались ночи...

  Она заходит в лифт, а там старый Мерн на инвалидной коляске, она узнает его затылок. Она отступает, но двери закрываются - их заклинивает.

  Что-то дребезжит. Лифт рывками несется вверх.

  Воняет мочой и тленом. Сырой землей. Мерн оборачивается, только головой, как шарнирная кукла, человеческого в нем - ниточка слюны на подбородке. Улыбается беззубо и беспомощно - как ты могла мной пренебречь? Как ты могла меня бросить?

  Смотрит...

  Мигает лампочка.

  Со стоном лопается канат: вниз, вниз, вниз, удар. Боль. Тьма.

  Пробуждение.

  Всегда - пробуждение.

  И вот Саю вошла в лифт - и поспешно ущипнула себя за руку. Раз, другой, третий - всегда должно быть пробуждение, верно? Ей это снится?

  Глазами Рео пошел в деда. Ярко-синие, они еще не успели выцвести и остекленеть. Саю отвела взгляд, шагнула назад - и тут в нее врезался Мара, впихнув обратно. Он зачем-то задержался в подъезде, вроде бы, придерживал бабульке дверь, и теперь отчаянно спешил. Чуть не сбил Саю с ног, но привычно ухватил за локоть.

  Теплое, бытовое прикосновение. Она не одна. Ей вернули равновесие.

  Мара отпустил ее, чтобы нажать на кнопку, но та оказалась уже нажата.

  Двери захлопнулись, как капкан.

  Саю юркнула за Мару, спряталась. Рео молчал, и она всей душой надеялась, что он не узнал в девчонке в пальто не по фигуре и аляповатой вязаной шапке с помпоном юную и утонченную Саю рода Ялы.

  Мара покосился на Рео, оценил дороговизну одежды и породистость профиля, чуть дернул уголком рта, заметив натуральный мех на капюшоне куртки, пересчитал взглядом кольца на пальцах и отвернулся, сделав вид, что ничего, кроме свежего матерного стишка на стенке лифта его в этой жизни не интересует, аккуратно заслонив и без того сжавшуюся в комочек Саю плечом.

  Из лифта Рео вышел первым. Остановился у квартиры Ланерье, посмотрел на клочок бумажки в руке.

  Саю захотелось исчезнуть - прямо сейчас, немедленно. Она дернула Мару за рукав, вцепилась в его руку, как в якорь, крепко-крепко.

  "Спрячь".

  Он ободряюще сжал ее пальцы и вышел из лифта, увлекая Саю за собой.

  "Будь наглее. Расслабься".

  Другой рукой он придерживал сумку-почтовку. В этот раз ему опять пришлось зайти за документами. Он таскал их к Ланерье в совершенно диких количествах - и искренне радовался, когда тот как-то реагировал хотя бы на парочку.

  Из той же сумки он достал ключ и уверенно обошел замершего в задумчивости Рео.

  - Ланерье рода Ферре? - удивленно спросил тот, глядя, как Мара открывает дверь.

  - Мара семьи Токк, - ответил тот, пропуская Саю внутрь, - Ведомство, следственный. А вы, собственно?..

  - Рео рода Улы. Мне говорили, у Ланерье рода Ферре можно получить консультацию. Я кое-кого ищу...

  - Ланерье рода Ферре учится на заочном отделении ТГВУ, и не имеет права давать консультации частным лицам, - утомленно сказал Мара, - по крайней мере, вам стоит подождать, пока я отсюда выйду. Чтобы соблюсти приличия.

  И попытался закрыть дверь у Рео перед носом - Саю чуть расслабилась...

  - Пусть войдет, Мара, - резко сказал Ланерье, вышедший из кабинета на голоса, - сестрица, иди-ка, завари гостю чаю.

  Он уже совсем окреп, и в голосе его слышалось железо.

  Мара пожал плечами и отступил.

  - Нужна помощь с чаем, сестричка? - спросил он, увлекая замершую в ужасе Саю на кухню.

  Закрыл дверь.

  Посмотрел вопросительно.

  - Это мой внук. - прошептала Саю одними губами и глупо хихикнула.

  Отвернулась к чайнику и уставилась на него, нерешительно зависнув пальцем над кнопкой.

  Вода и так закипела. Без электричества. На нервах.

  Мара встал рядом, приблизил лицо - она чувствовала его дыхание на щеке.

  - Объясни.

  Едва ли громче, чем кипел чайник - и она едва ответила.