...И никогда не смотрит в глаза. Будто он дикий зверь, которого страшно спровоцировать.

  - А может, я все-таки чуть попозже схожу?

  - Все нормально. Ланерье уже навязал мне десять возможных задержаний в награду, если мы вернемся, куча лент впустую пропадет. Ланерье расстроится.

  Он сказал это ей мягко, как ребенку.

  Саю выдохнула в холодный воздух облачко пара побольше и еще сильнее поникла. Опять не угадал. Да что же это такое!

  На том, чтобы Мара пошел с ней, Ланерье настаивал неожиданно жестко. Саю попыталась доказать, что справится и одна, началось было долгое препирательство, бессмысленное, как все семейные споры, но тут Маре надоело это слушать, и он предложил Саю поведать присутствующим, как надлежит пользоваться автобусом.

  Саю молчала, склонив голову. Характерным жестом пыталась коснуться кончиков пальцев и тут же разжимала руки, убирала за спину, как провинившаяся школьница - по рукам ее что ли били за привычку расковыривать заусенцы? Затем поспешно выпрямлялась, поднимала подбородок, руки повисали вдоль тела, неприкаянные. А потом, стоило ей встретиться случайно взглядом с Марой, вновь опускала голову, и так по кругу.

  Простейший вопрос превратился в пытку; Мара чувствовал себя виноватым, видя, как мучается это непонятное создание, но он же не знал! Подозревал, но не был уверен.

  А даже если и был прав, все равно, чего трястись-то - не съест же он ее за неправильный ответ!

  - К... контролер?.. - наконец выдавила из себя Саю и закусила губу.

  - Мара тебе поможет добраться. - Ланерье повернул к Саю голову; та задрожала губами и тихонько взяла его за рукав халата двумя пальцами, робко подергала.

  Маре хотелось под землю провалиться - чем он ей так не угодил-то?

  - Ладно, - тем временем смягчился Ланерье, - но сделаем хотя вот как... Саюшка, пожалуйста, мне так будет спокойнее. Хотя бы в первые пару дней. По самым дальним адресам. Окрестные ателье обойдешь сама чуть позже, как раз мудрая Ашида успеет справки навести. Мара научит тебя пользоваться общественным транспортом.

  - Но как же ты?..

  - Все со мной будет в порядке, - вздохнул Ланерье, страдальчески вскинув белесые брови, - я уже ответил на молитву...

  - Я позвоню Майе, - неожиданно твердо сказала Саю.

  - У нее пересдача, - как-то слишком быстро брякнул Ланерье, и Саю подозрительно прищурилась, - а я совершенно здоров.

  Они сидели в кабинете, среди бесчисленных подушек, и Ланерье зачем-то подгребал их к себе, выстраивая пирамидку. Только Саю стояла с тех самых пор, как вошла в комнату, хотя Мара уже давно предложил ей присесть тоже.

  - Пересдача у нее была два дня назад. Зачли ей это, как его, - Саю подняла глаза к потолку, вспоминая, - гражданское право? Сейчас у нее разве что похмелье... Она звонила вчера ночью. Я не стала тебя будить.

  - Не может быть, чтобы у нее уже кончились пересдачи, - упрямо возразил Ланерье.

  В этом была определенная логика: Майя хвосты будто коллекционировала. Неудивительно. Мара видел ее всего пару раз, у Ланерье дома, и всегда в учебное время.

  - Хорошо. - казалось бы, смирилась Саю, но тут же добавила тихо, но весомо. - Встань, пожалуйста.

  Мара поднялся было, чтобы помочь Ланерье, но Саю положила ему руку на плечо, удерживая какое-то мгновенье, и тут же отдернула. Мара намек понял.

  - Да легко! - лихо ответил Ланерье, и попытался нащупать стенку, снеся походя несколько свечей со столика. Мара бросился отгребать ленты и тушить то, что загорелось.

  Тем временем, цепляясь на вбитые в стену гвозди, Ланерье восставал с упорством зомби. Зрелище было жалкое. Ну да, с Молитвы и трех дней не прошло. Обычно Ланерье отсыпался около недели, и его прекрасное состояние в этот раз Мара приписывал великолепному супу Саю и ее же выдумке с пианино, благодаря которой Ланерье поймал сигнал до того, как окончательно довел себя до истощения.

  - Ланерье, - не выдержал Мара, дуя на обожженные пальцы, - ты мне, конечно, друг и поисковик года, но Саю права. Одного тебя оставлять на целый день вообще не вариант. Ты, может, и не помрешь, но вот квартиру спалишь.

  Саю благодарно кивнула и прежде, чем Ланерье успел возмутиться, пошла искать телефон и договариваться с Майей.

  Мара не был уверен, что это самый удачный выбор сиделки - насколько он знал Майю, та могла спалить квартиру не хуже Ланерье со сбитым внутренним зрением, - но зрелище, как Саю что-то делает решительно, было настолько экзотическим, что возражать он тогда не стал, боясь, что она опять замкнется.

  Ну вот как сейчас. Они шли по улице, Мара тащил огроменный рюкзак - он бы сам не поверил, что такую кучу барахла можно нашить за три дня и три ночи без волшебного колечка, если бы Саю не делала это прямо при нем, - а Саю держалась поодаль. В окрестностях. Как будто Мара тащил рюкзак с совершенно не относящимся к ней портфолио.

  - Слушай, - наконец не выдержал он, - я же не людоед. Да, я служу в Ведомстве, да, в следственном, но это не значит, что я сейчас сгребу тебя в охапку и понесу возвращать тебя твоим богатеньким родителям!

  По дороге вихрились остатки высохших листьев; солнце тускло светило с неба, с трудом пробиваясь сквозь набухающие тучи - вечером обещали снег, и Мара ждал этого снега, как ребенок: наконец-то наметет белым поверх подтаявшей и вновь подмерзшей осенней грязи. Вокруг было пустынно, ни души.

  Саю чуть не выронила стопку газетных вырезок, которую держала в руках.

  - А...

  - Рюкзак и так тяжелый, тебя еще тащить куда-то, - пробурчал Мара.

  - Откуда вы знаете? Ланерье же сказал...

  - Ну конечно же я ему поверил. А еще я верю, что к нему сейчас не пойдут чередой клиенты, которым нужен поиск, потому что это запрещено правилами вуза... И что Солнце-Ярока тащит по небу огненная кобылица, да-да. Ты же ведешь себя как затравленная беглянка, - прямо сказал Мара, - как будто ты в чем-то виновата. К тому же... Прямая спина, ухоженные ногти, фортепьяно и шитье, прическа... Узнаю руку слепого мастера, да и корни зеленые отросли... Ты никогда не заговариваешь первой, ты боишься меня, ты ведешь себя так, что я обратил на тебя внимание и сделал выводы.

  - И как мне...

  - Во-первых, на ты, пожалуйста, а то от этой официальщины мне все время кажется, что за мной начальник подглядывает из-за угла. Во-вторых, когда человек ведет себя так, будто ему есть, чего бояться, все начинают волей-неволей думать, а что же именно с ним не так. Будь наглее. Расслабься. Ты же отлично справлялась, когда думала, что на тебя никто не смотрит...

  - ...что?

  - Я видел в окно, как ты в школу шла. - пояснил Мара, - Вот и думай, что я - никто. А то мало ли, на следователя нарвешься, у которого есть с собой листовка с твоим семейным портретом - не дай гаду понять, что ты это ты!

  Саю задумалась... и вдруг хихикнула.

  Фух, вроде... оттаяла? По крайней мере перестала так четко выдерживать дистанцию и подозрительно коситься.

  - Я все поняла, - сказала она наконец, - если я веду себя виновато, все думают, что я виновата.

  - Так и есть.

  - А если я веду себя, как будто меня нет, все думают, что меня нет.

  Вот здесь уже Мара оказался сбит с толку.

  - Я не очень понимаю...

  - Нет, ты и не поймешь. Ты другой. Ты прислушиваешься к людям, даже когда они молчат. И смотришь, когда они прячутся. Будто дырки сверлишь.

  - Не замечал. - смущенно хмыкнул Мара.

  - Но есть люди... Они смотрят на тебя, а сами думают, какие же они великолепные и сколько... - Саю запнулась, но все-таки выговорила смущающий конец фразы, - сколько с тебя поимеют.

  - О. - сказал Мара.

  Не то чтобы он был альтруистом, Ланерье-то пообещал ему не только задержания, но и еще кое-какую удачу по мелочи. Не говоря уж о том, как помогали раскрываемости его "Ответы на Молитву". Но было приятно думать, что есть злые "некоторые" и Мара, которого таким не считают.

  Правильной стратегией оказалась честность. И разговор на равных. Что же, он запомнит.

  Он перевел тему.

  - Ты говорила, Ланерье звонили...

  - Он устал. Она пьяна. Она бы не запомнила, он бы не напомнил, и толку будить тогда? - туманно пояснила Саю.

  - Резонно... - протянул Мара.

  Он хотел было заговорить про пальто, но тут Саю остановилась, и остановила его, ухватив пальчиками за рукав.

  - Спасибо, за беседу, - улыбнулась она и кивнула на вывеску "Мира Вязанья", - а сейчас...

  - Удачи, - кивнул Мара, снимая рюкзак, - я тогда отойду, тут вроде где-то неподалеку кофе продавали. Вернусь через полчаса. Минут сорок максимум.

  - Спасибо, что вообще решил помочь. Автобусы правда страшные...

  - Обращайся.

  Интересная девчонка.

  Мара подышал на свои руки: он опять забыл окосовы перчатки, что ж такое. Ладно, для того и придумали карманы. В кафе отогреется.

  22.

  Ноги возмущенно гудели: за день Саю обошла столько мест, что начинала понимать, что за прелесть героини любовных романов находили в таскании на ручках.

  Когда-то давным-давно Гаян поднимал ее на закорки и катал на спине. Он был слон, она была повозчик... слоноводитель?

  Сейчас самый старший брат, этот важный мужчина в жреческих одеждах, даже руки ей не подаст. Он очень давно перестал ее замечать; но в такие вот снежные-снежные дни Саю вспоминала время, когда была совсем маленькой, и все ей было позволено, даже кататься на широкой спине будущего наследника Храма.

  Она бросила еще один взгляд в окно предбанника и увидела Мару, ждавшего ее у выхода. Он дышал на покрасневшие пальцы, иногда тер уши. В этом году в Тьене зима очень долго боролась с осенью и сегодня вдруг победила: пока Саю разговаривала с мудрой Хиши, сугробы выросли на добрую ладонь.

  Нет, на сегодня хватит. Уже стемнело. У Мары уши отвалятся.

  И зачем Ланерье навязал ей этого странного парня? Саю куда больше боялась идти с ним, чем идти в одиночестве.

  На первый взгляд Мара не нес в себе ровным счетом никакой опасности. Он был худощав, как студент, хоть до болезненной худобы Ланерье ему и было далеко, и не слишком высок. Волосы были самого обычного для землевиков коричневого цвета с легкой прозеленью на электрическом свету. Получается... зеленоватый шатен? Саю не была уверена, что этот оттенок так называется, но Мара явно был не из тех парней, у которых можно было бы это уточнить. Скорее, для него существовал коричневый, коричневый и еще другой коричневый. И серый.

  Потому что в таких тонах он подбирал одежду. Это всегда была одна и та же старая куртка, что-то под ней невнятного фасона и цвета, чаще футболочное, протертые на коленях штаны, и замызганные туристические ботинки устрашающе мощного вида, рожденные преодолевать грязь и бурелом.

  Хотя слово "подбирать", кажется, было не слишком верное. Что схватил, то и надел. Лишь бы пережило буреломы и прочие Тьенские ужасы.

  В общем, обычный, даже слишком обычный парень совершенно безобидного вида. Но если присмотреться... Саю насчитала штук двадцать мелких шрамиков: под глазом, на скуле, на шее, с десяток светлых черточек на смуглых руках - левой Мара вообще владел не очень хорошо, слишком сильно сжимал вилку, и ладонь его пересекала еще одна красноватая черта.

  Он явно был не из тех, кто легко подхватывает простуду и обожает лечиться, но от него так и фонило мелкими и крупными целительскими воздействиями: микроскопического целительского дара Саю только на такое и хватало.

  А пальто, которое ей вернули, было все в грязи и, кажется, даже крови. И запах... Что-то было такое, неуловимое, страшное, чуть пороховое?

  А самым пугающим в Маре был его взгляд. Она думала, после белых глаз-бусин Ланерье ей больше ничего не страшно: но самые обычные серые глаза Мары ее разубедили.

  Он все время смотрел - не сквозь нее, не мимо нее, не вскользь, куда-то в точку над ухом, как обычно смотрели мужчины; не на грудь и не на задницу, как обычно смотрели мальчишки; он смотрел на нее. Он вглядывался. Он подмечал. Он хотел знать, что она за человек.

  И он расколол ее так просто и походя. Узнал, кто она. Если бы захотел - уже бы сдал матери. Но он не хотел, и Саю боялась, что причина, по которой он не хотел, вдруг исчезнет.

  И тогда он ее вернет.

  Потому что вот она, правда, и ее видит каждый, кто захочет увидеть: Саю маленькая глупая беглянка, которая понятия не имеет, что делать со своей жизнью и как жить дальше. И даже работа этого не изменит.

  Если она будет, эта работа.

  Ей обещали перезвонить уже местах в пяти, но мудрая Ашида предупреждала, что на такое не стоит сильно рассчитывать.

  Конечно, это был только первый день, но она все-таки надеялась...

  - Что, не вышло? - спросил Мара, протягивая руку за рюкзаком.

  - У тебя руки красные, - буркнула Саю.

  После их утреннего разговора она не то чтобы перестала его опасаться... просто смирилась с тем, что ее жизнь - и в его власти тоже. И прекратила попытки спрятаться. Все равно бесполезно: он явно не собирался отворачиваться и считать до десяти.

  - Перчатки забыл, - Мара вскинул рюкзак на плечи, - сегодня все?

  - Да. Наверное, пора домой.

  Снег сыпал и сыпал, оседая на ресницах, попадая в рот. Саю пожалела, что и сама не захватила шапки. Накинула капюшон.

  - Тогда можем заглянуть ко мне на работу? Меня просили передать Ланерье файлы на малый поиск, только звонили, что собрали. Тут рядом... Было бы проще сейчас перехватить, но если ты очень устала, я зайду завтра, а сейчас отведу тебя домой.

  - Я могла бы сама дойди до дома...

  - А как же богиня Экономия, которой служит мой служебный проездной? - хмыкнул Мара. - Нет, Ланерье мне тебя поручил, я тебя и верну.