Среди большого количества монет, чеканившихся от имени узурпатора Постума, сохранилась целая серия образцов, происходивших с территории Медиолана. Медиоланская эмиссия Постума содержит легенды, в разных формулировках прославляющие конницу, конные войска, которые располагались на территории Северной Италии: FIDES AEQVIT, VIRTVS EQVIT, CONCORD AEQVIT, CONCORD EQVIT, CONCORD EQVITVM, CONCORDIA EQVIT, VIRTVS EQVITVM («верность всадников», «единодушие всадников», «храбрость всадников». — RIC VB, р. 367–368).
А. Альфельди, первым обративший внимание на эти монеты, пришел к выводу, что медиоланская эмиссия Постума упоминает тех всадников, которые подчинялись генералу Авреолу и вместе с ним перешли на сторону галльского узурпатора, — таким образом, как предположил А. Альфельди, монеты, выпущенные в Медиолане, прославляют боевую кавалерию Галлиена (в реальности дезертировавшую и перешедшую на сторону узурпатора) и представляют собой первое, наиболее раннее по времени свидетельство о существовании подобных войсковых подразделений в составе армии Галлиена[202].
Мы полностью поддерживаем позицию А. Альфельди, ранее мы уже доказывали, что в конце 260-х гг. генерал Авреол командовал мобильной армией Галлиена, сконцентрированной в Северной Италии, более того, к концу 260-х гг. под командованием Авреола находились все вексилляции, входившие в состав ударной группировки Галлиена, — соединения, воевавшие в балкано-дунайских провинциях, и те отряды, которые дислоцировались в Реции. Тот факт, что имя Постума упоминается на монетах, чеканившихся в Медиолане, свидетельствует, что войска, расположенные в Медиолане, в течение определенного периода времени поддерживали галльского узурпатора, и эти войска состояли из конных формаций. В самом деле, территориально Медиолан и в целом вся Северная Италия не входили в состав Галльской империи, эти регионы подчинялись Галлиену, но, как известно, в 268 г. Авреол перешел на сторону Постума (см.: PRLE I, Aureolus, р. 138), а когда Галлиен осадил мятежного генерала, гарнизон Медиолана провозгласил Авреола императором.
Соответственно, совершенно очевидно, что в этот короткий период Авреол чеканил монеты в честь Постума, рассчитывая на поддержку войск галльского узурпатора, поэтому у нас возникает вполне логичный вопрос — что представляли собой те конные отряды, которые упоминаются в медиоланской эмиссии Постума (= Авреола)? Обратим внимание — ранее мы уже цитировали надпись из Сирмия (Верхняя Мезия) CIL III 3228 = D 546, которая сообщает о размещении в балканских регионах вексилляций германских и британских легионов и «их вспомогательных отрядов» ([си]т auxüi(i)s / [ejarum). Мы полагаем, что под «вспомогательными отрядами» следует понимать именно конницу, боевую кавалерию, другими словами, мобильная ударная группировка Галлиена включала в себя вексилляции, т. е. отряды смешанного состава (пехота и конница), и конные соединения, которые, в отличие от вексилляций, не были связаны с пограничными легионами, но изначально представляли собой обособленные и самостоятельные войсковые формации.
Μ. П. Шпайдель пришел к выводу, что «вспомогательные отряды», упоминаемые в надписи CIL III 3228 = D 546, — это алы и когорты, размещавшиеся на дунайской границе. По его мнению, алы и когорты поставляли в мобильную армию Галлиена свою кавалерию, они направляли в вексилляции Галлиена своих всадников, тем самым пополняя численный состав данных подразделении[203]. Но у нас возникают серьезные сомнения в том, что столь небольшие войсковые части, как алы и когорты, стоявшие гарнизонами на дунайском фронте, переводили в состав вексилляций Галлиена своих воинов-всадников, — вряд ли эти всадники могли существенно повысить численность воинов в них.
Иоанн Лид сообщает, что в составе когорты (не легионной, а именно отдельной, существующей в качестве самостоятельного войскового подразделения) насчитывалось 300 человек (σπείρας μέν άπό τριακοσίων άσπιδιωτών — «когорты же (состоят) из 300 щитоносцев (т. е. воинов. — Е. Μ.)»), в то время как ала насчитывала до 600 человек (άλας δέ, άντί του ϊλας, άπό έξακοσίων ιππέων — «алы (вместо „илы“) состоят из 600 всадников». — Iohannes Lydus. De mag. I. 46). Тем не менее Иоанн Лид жил в VI в. и пользовался самыми разными источниками, его трактат следует признать компиляцией, к сожалению, мы не можем определить, к какому времени относятся его сведения, какой период они отражают.
Тем не менее в нашем распоряжении есть два интересных документа, которые дают сведения о внутренней организации когорты и ее численном составе применительно к первой половине II в., — к сожалению, нам неизвестны документы, раскрывающие численность состава когорты в эпоху кризиса III в., но благодаря сведениям по II в. мы можем хотя бы примерно определить ее по более достоверным источникам, происходящим непосредственно из периода Принципата. Первый документ — латинский папирус, представляющий собой ведомость т. н. Первой пятисотенной испытанной конной когорты испанцев (cohors I Hispanorum Veterana Quingenaria Equitata), которая приняла участие в военной экспедиции на территории Нижнего Дуная и на момент составления папируса размещалась в Нижней Мезии. Издатель папируса Г. Кантакузен датировал текст 110–117 гг., т. е. временем после окончания второй Дакийской войны императора Траяна (как известно, она произошла в 106 г.)[204]. Р. Финк предпочел более раннюю датировку — 106–107 гг., по его мнению, папирус был составлен в канцелярии легата (наместника) Нижней Мезии и затем отправлен в Египет, поскольку именно там находилась постоянная и регулярная штаб-квартира Первой пятисотенной когорты испанцев. В нормальном, штатном режиме данная когорта несла службу в Египте в качестве одного из пограничных гарнизонов этой провинции[205].
Очевидно, Первая пятисотенная когорта испанцев дислоцировалась в Нижней Мезии в связи с военными действиями против даков, которые проводил император Траян, но для нас принципиально важно, что документ сообщает о численности воинов когорты на момент январских календ 102 г.[206], — по данным папируса, к тому времени общая их численность составляла 546 человек (summa……] I K(al.) Januaria DXXXXVI. — Col. 1,1. 26), но уже после 1 января 10 воинов выбыли из состава когорты по причине смерти (summa? de]cesserunt i(n) is eq(u.)..[……]I[X]· — Col. 1,1. 35), соответственно, в когорте осталось 536 воинов (reliqui] DXXXVI. — Col. I, 1. 36)[207]. Вторая колонка папируса, очевидно, отражающая уже более позднее время, предельно точно сообщает, что «чистое количество оставшихся (воинов) — 500» (reliqui numero puro [D… — Col. II, 1. 50), а затем еще раз уточняет, что оставшихся воинов, присутствующих в когорте на момент подготовки самого текста папируса, насчитывается 500 человек (reliquipraesentes [D… — Col. II, 1. 77)[208]. Можно согласиться с Г. Кантакузеном, что когорта сократилась до 500 человек в связи с тем, что часть воинов либо были переведены в другие провинции, либо просто вышли в отставку в связи с завершением срока службы[209], в таком случае ясно, что две колонки папируса отражают два последовательных этапа размещения когорты на Нижнем Дунае, до января 102 г. она насчитывала 546 человек, после — 500.
Другая кадровая ведомость чуть более позднего времени — папирус, опубликованный Т. Моммзеном в журнале Ephemeris Epigraphica (том IX), ведомость сообщает, что 1 января 156 г. Первая конная священная преторская когорта лузитанов (cohors I Augusta Praetoria Lusitanorum Equitata), дислоцировавшаяся в Египте, насчитывала всего 506 человек, из них 114 всадников, 363 пехотинца и 18 дромедариев (судя по всему, воинов-кочевников, которые передвигались верхом на верблюдах, их вербовали из берберских племен, живших к западу от дельты Нила, или из арабов), остальные 9 человек представляли собой командный состав когорты (6 центурионов и 3 декуриона) (eq(uites) CXIV, drom(edarii) — XIX, pedites CCCLXIII. — EE. Vol. IX, p. 458, 1. 16–17). Как видим, штатный состав когорты не был полностью представлен одними только всадниками, которых насчитывалось 114 человек, предельно важно, что и папирус из Нижней Мезии сообщает примерно те же данные, — конница Первой когорты испанцев насчитывала сначала 119 человек, затем 110 (eq(uit.) [i]n is du(plic.) [II] sesq(uip.) Ill CXIX. — Col. 1,1. 27; eq(uit.) in is duplic.) II sesq(uip.) Ill CX[… — Col. II, 1. 51; eq(uit.) in is d[up(lic.)… sesq(uip.).. CX… — Col. II, 1. 78), т. e. даже меньше 1/3 от общего кадрового состава, в котором, повторим, насчитывалось 500 человек.
Наконец еще один важный источник, на этот раз публицистический, — трактат псевдо-Гигина «Об устройстве военных лагерей». Исследователи датируют данный текст в основном эпохой императора Марка Аврелия, точнее, временем его маркоманнских войн, проведенных в 169, 172–174 и 179 гг.[210], следовательно, хронологически сведения псевдо-Гигина затрагивают чуть более поздний период по сравнению с цитированными выше папирусами, а именно вторую половину II в. Согласно псевдо-Гигину, «тысячная конная когорта имеет 10 центурий пехоты, 240 всадников, Ютурм (и) 10 декурионов» (Habet itaque cohors equitata miliaria centurias Xpeditum, equites CCXL, turmas, decuriones <X>), в то время как пятисотенная когорта, по словам псевдо-
Гигина, «содержит половину от того числа воинов, которое содержит тысячная когорта» (Cohors equitata quingenaria in dimidio eandem rationem continet, quam cohors <miliaria>. — Pseudo-Hyginus, Liber de mun. castr. 27, ed. A. von Domaszewski, p. 15–16). Далее автор уточняет, что «пятисотенная когорта имеет 6 центурий, а в остальном — половину от того, о чем (сказано) ранее» (Cohors equitata quingenaria habet centurias VI, reliqua pro parte dimidia. — Pseudo-Hyginus, Liber de mun. castr. 27, ed. A. von Domaszewski, p. 16).
Соответственно, мы можем предположить, что в тот период, когда псевдо-Гигин написал свой трактат, пятисотенная когорта включала в себя 120 всадников, т. е. половину от того количества, которым обладала тысячная когорта, а значит, число всадников даже в таких крупных когортах, как тысячная и пятисотенная, составляло от 110–120 до 240 человек, очевидно, 240 человек представляли собой максимально возможный, верхний лимит для подразделений подобного типа. Сравнение сведений папирологических и публицистических источников позволяет заключить, что в течение всего II в. численность всадников, служивших в алах и когортах, варьировалась от ПО до 240 человек, поэтому, возвращаясь к тезису Μ. П. Шпайделя, ставим вполне логичный вопрос — могли ли алы и когорты поставлять свою кавалерию в вексилляции мобильной армии Галлиена?
Если принимать тезис Μ. П. Шпайделя, тогда мы неизбежно должны сделать вывод, что в середине III в., т. е. примерно через 70 или 80 лет после маркоманнских войн Марка Аврелия, алы и когорты, сами насчитывавшие в штатном составе не более 500–546 человек, должны были направлять в армию Галлиена свою конницу, которая насчитывала всего ПО или 240 человек из общего штатного состава. Очевидно, в таком случае эти алы и когорты могли направить в вексилляции Галлиена только 40 или 50 человек, возможно и меньше, но какой тогда был смысл в подобных переводах? Алы и когорты не могли существенно повысить численный состав армии Галлиена, если они сами при этом дробились на более мелкие группы воинов.
Мы полагаем, что более вероятной выглядит другая версия: алы и когорты в полном кадровом составе переводились в экспедиционную армию Галлиена, т. е. они служили в этой армии как обособленные и полноценные войсковые подразделения, без предварительного дробления или уменьшения своего кадрового состава. Прежде всего обратим внимание на надпись из румынского города Мехадиа, опубликованную в каталоге IDR III. 1 (по. 77, р. 104–105), надпись датируется 257–260 гг. и упоминает императора Галлиена:
Imp(eratori) Caes(ari) P(ublio) Lici(nio) / Gallieno P(io) F(elici) Aug(usto) /
pont(ifici) max(imo) tr(ibunicia) po[t(estate)] /cons(uli) IIIprocons(uli) /
coh(ors) IIIDeImatarum / Valerian(a) Gallie/nae \(milliaria) eqq(uitata) c(ivium)
R(omanorum) P(ia) F(idelis) / devota numini / maiestatique eor(um)
Как видим, надпись совершенно четко свидетельствует, что знаменитая Третья тысячная когорта всадников-далматов, созданная еще в эпоху раннего Принципата, продолжала существовать и в эпоху Галлиена, т. е. в середине III в., а значит, она определенно принимала участие в боевых действиях в балкано-дунайских регионах на стороне этого императора, поскольку сама когорта носит почетный эпитет Galliena и далматы сообщают, что они воздвигли плиту с надписью в честь Галлиена. Надпись CIL III 3228 = D 546, к которой мы неоднократно обращались, упоминает вексилляции германских и британских легионов вместе с некими вспомогательными подразделениями ((/си/т auxili(i)s / [е]агит), конечно же, среди этих вспомогательных подразделений находились и когорты далматов, отряды далматской кавалерии.
По сути, в сопоставлении с надписью из Дакии надпись CIL III 3228 = D 546 четко свидетельствует, что в течение определенного времени вексилляции Галлиена не только дислоцировались на дунайской границе, но и активно взаимодействовали с местными алами и когортами, другими словами, во время своего пребывания на дунайском фронте мобильная войсковая группировка Галлиена пополнилась местными алами и когортами. Но подчеркнем — на наш взгляд, армия Галлиена включила в свой состав алы и когорты как обособленные и самостоятельные подразделения, их воины не были распределены по вексилляциям, а продолжали нести службу в алах и когортах, просто теперь алы и когорты превратились в мобильные войсковые соединения, поэтому когда Галлиен переместился в Северную Италию, туда же проследовала и его армия, включавшая в себя алы и когорты.
Судя по всему, ударная группировка Галлиена во многом увеличила свой численный состав благодаря когортам далматской конницы, и эта конница разместилась в окрестностях Медиолана, где вместе с вексилляциями германских и балкано-дунайских легионов она должна была охранять подступы к Италии от вторжения войск узурпатора Постума[211]. О присутствии конных войск в Италии, и в частности в Медиолане, говорят легенды нескольких монет Галлиена, выпущенных в Риме и в Медиолане, все они упоминают и прославляют конницу: FIDEI EQVITVM, CONCOR EQVIT («верности всадников», «согласие всадников». — RIC VA, р. 133, 169). Несомненно, боевая кавалерия Галлиена размещалась в Италии, и ее наиболее важным структурным элементом были отряды далматов, точнее, когорты далматов, переведенные в Италию из балкано-дунайских регионов.
О том, что далматская конница несла службу в Италии и занимала особое место в полевой армии Галлиена, свидетельствуют данные нескольких биографий из сборника «Писатели истории Августов». В биографии Галлиена сообщается, что среди генералов Галлиена, устроивших против него заговор и в результате умертвивших своего императора, был и «некий Цероний, или Цекропий», которого биограф называет «начальником далматов» (quidam Ceronius sive Cecropius, dux Dalmatarum. — SHA XXIII, Gallieni duo, 14. 4, перевод С. П. Кондратьева)[212]. Как известно, Галлиен умер в 268 г. во время осады Медиолана, где укрылся мятежный Авреол[213], тогда становится совершенно очевидно, что в числе войск, осаждавших Медиолан и подчинявшихся Галлиену, находились и далматские всадники, другой вопрос, что их командующий, Цекропий/Цероний поднял мятеж и убил законного императора.
Предельно важно подчеркнуть, что многие источники прямо называют и командующего конницей Авреола, противника Галлиена. Зосим утверждает, что Авреол был «начальником всей конницы, которому было поручено в городе Медиолане охранять от Постума дорогу в Италию (τον τής ίππου πάσης ήγούμενον Αύρίολον, έν Μεδιολάνφ τή πόλει τήν έπί τήν 'Ιταλίαν πάροδον Ποστούμου τεταγμένον παραφυλάττειν. — Zos. I. 40. 1), а Иоанн Зонара сообщает, что Авреол «был избран командующим царскими всадниками» (των βασιλικών ίππων φροντιστής προκεχείριστο. — Zon. XII. 24, ed. L. Dindorf. Vol. Ill, p. 143, 1. 14–15).
Μ. И. Шпайдель отождествлял «царских всадников» Зонары с отрядами equites singulares Augusti ('отборные всадники Августа'), подвижной гвардией римских императоров эпохи Принципата (в отличие от преторианцев, которые в основном дислоцировались в Риме и не сопровождали принцепса в военных походах)[214], мы же, наоборот, полагаем, что фраза των βασιλικών ίππων подразумевала именно мобильную кавалерию Галлиена, те кавалерийские соединения, которые он привел с собой в Италию.
Наш вывод подтверждается сведениями того же Иоанна Зонары, который сообщает, что в 260 г., когда войсковой экспедиционный корпус под командованием Авреола по приказу Галлиена выступил против узурпатора Ингенуя, захватившего Паннонию и Верхнюю Мезию, в армии Авреола находились всадники (μετά των ιππέων άγωνισάμενος — «он (т. е. Авреол. — E. Μ.) вступил в бой вместе с всадниками». — Zon. XII. 24. Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 143, 1. 21–22), под которыми мы понимаем кавалерийские подразделения, отряды боевой кавалерии Галлиена. Судя по всему, это были вексилляции мавританской и далматской конницы, тем более что и сам Зонара упоминает об участии мавров в битве против Ингенуя (μετά των άλλων καί Μαυρουσίους έπαγομένου — «вместе с другими он ведет за собой и мавров». — Zon. XII. 24. Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 143, 1. 19–20), мавры, естественно, подчинялись Авреолу и воевали на его стороне. Более того, рассказывая о битве с Ингенуем, Зонара четко называет Авреола «предводителем конницы» (ό Αύρίολος ίππαρχων. — Zon. XII. 24. Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 143, 1. 21), тем самым подразумевая, что решающую роль в победе над войском узурпатора сыграли именно кавалерийские подразделения, отряды боевой кавалерии Галлиена, которые находились под командованием Авреола.
Но, конечно же, эти кавалерийские соединения не были отрядами императорских всадников (equites singulares Augusti), как полагает Μ. П. Шпайдель. У нас нет сомнений в том, что Зонара предельно отчетливо говорит именно о тех кавалерийских отрядах, которые входили в состав мобильной армии Галлиена. В данном случае, узнав о вспыхнувшем в Паннонии мятеже Ингенуя, Галлиен поспешил отправить на дунайский фронт целую группу кавалерийских подразделений под командованием Авреола. Совершенно очевидно, что если бы войсковой корпус под командованием Авреола ограничивался только отрядами императорских всадников, то данной группировки было бы недостаточно для подавления мятежа Ингенуя, опиравшегося на сильные и хорошо обученные пограничные легионы Паннонии и Верхней Мезии. Следовательно, в войске Авреола находились именно мобильные этнические подразделения боевой кавалерии, отряды далматской и мавританской конницы, в 260 г. они представляли собой основу и наиболее ударную силу армии Авреола, а следовательно, и всей мобильной армии империи в целом.
С учетом же сведений биографии Галлиена можно сказать, что в 267–268 гг., когда вспыхнул мятеж уже самого Авреола, далматская конница разделилась на две войсковые группировки — одна поддержала Авреола, а другая первоначально осталась на стороне Галлиена (ее командующим был Цекропий/Цероний), но затем в равной мере выступила против него и уничтожила своего императора.
В нашем распоряжении есть еще несколько документов, которые позволяют сделать вывод, что помимо когорт далматской кавалерии многие другие алы и когорты также либо прямо участвовали в военных кампаниях Галлиена, а значит, входили в состав его мобильной армии, либо все еще существовали в период Галлиена или его непосредственных предшественников, и, следовательно, теоретически могли воевать на его стороне в ходе бесчисленных гражданских междоусобиц 250-х и 260-х гг. Первые по времени документы — две надписи из Румынии, обнаруженные на территории римской крепости Потаисса. Они были опубликованы в 2014 г. в журнале Tyche, эти надписи упоминают императора-узурпатора Марка Эмилия Эмилиана, который правил всего несколько месяцев — с июля/августа по сентябрь/октябрь 253 г. Цитируем надписи по чтению издателя, И. Пизо[215] (см. табл. 3).
Таблица 3
И. Пизо определил, что главный персонаж надписей, Марк Публициан Рез, был фракийцем по происхождению, сначала он командовал вспомогательным войсковым соединением, располагавшимся в Дакии, Первой тысячной алой батавов, затем этот офицер получил более высокую должность легионного префекта («начальника», praefectus), т. е., по сути, стал командующим легионом. И. Пизо восстановил и военно-политический контекст надписи — наместник Нижней Мезии Марк Эмилий Эмилиан провозгласил себя императором, его власть признала Дакия, и в благодарность он назначил начальника (префекта) Первой тысячной алы батавов командующим V Македонским легионом, который, как известно, дислоцировался в Дакии. По мнению исследователя, своим содержанием надписи из Потаиссы демонстрируют, что процесс отстранения офицеров сенаторского происхождения от командования легионами развернулся уже до Галлиена, в период правления Эмилиана или его предшественника, Требониана Галла (251–253), поскольку выходцы из сенаторского сословия занимали должность легата легиона, а должность легионного префекта получали только представители сословия всадников. И. Пизо отмечает, что назначение Марка Публициана Реза на пост легионного префекта не было связано с созданием обособленной конной армии, — Марк Публициан Рез не переместил в Потаиссу Первую тысячную алу батавов, которой он командовал ранее, она продолжала дислоцироваться в своем прежнем гарнизоне уже под командованием другого офицера[216].
К сожалению, мы не знаем о дальнейшей судьбе Первой тысячной алы батавов, которая летом — осенью 253 г. подчинялась узурпатору Эмилиану или поддерживала его. Очевидно, она должна была принять участие в военной экспедиции в Италию, которую Эмилиан предпринял осенью 253 г., но не успел завершить, поскольку был убит на подступах к Италии своими же воинами. Важно отметить, что данная ала названа в надписях тысячной (milliaria), т. е. она насчитывала 1000 человек кадрового состава — столько же, сколько, например, и Третья когорта далматов, упоминаемая в надписи IDR III. 1, по. 77 (р. 104–105). На наш взгляд, поскольку Первая тысячная ала батавов приняла участие в междоусобицах 253 г., она должна была существовать и в последующий период, уже при Галлиене, в таком случае эта ала, насчитывающая 1000 всадников, могла послужить для мобильной армии Галлиена существенным пополнением.
Косвенным подтверждением того, что войсковые формации, поддерживавшие узурпатора Эмилиана, позже перешли на сторону императора-победителя Валериана (а значит, и его сына Галлиена, назначенного в том же, 253-м, году соправителем Валериана), для нас служит надпись из Далмации, опубликованная С. Душаничем в 2003 г., цитируем текст по его чтению[217]:
I(ovi) O(ptimo) M(aximo) /pro s(alute) Imp(eratoris) [[Ae/miliAemilia/ni]]Aug(usti)
totiusque / domus divinae / coh(ors) II mil(iaria) nova / Del(matarum) eq(vitata)
[[Aemilia/na]] cum Q. Sex/tilio Marino / trib(uno) et Asinio /Maximo co(n)s(ulari)
Заметим, как и в случае с Первой алой батавов, узурпатору Эмилиану подчинялась войсковая часть, насчитывавшая 1000 человек, но еще важнее, что надпись четко упоминает отряд далматской конницы, Вторую когорту далматов, — выше мы уже цитировали надпись из Дакии IDR III. 1, по. 77 (р. 104–105), в которой фигурирует Третья когорта далматов, эта когорта подчинялась Галлиену, но совершенно не исключено, что ранее, летом и осенью 253 г., Третья когорта далматов поддерживала узурпатора Эмилиана и входила в состав его армии вместе со Второй когортой далматов. С. Душанич предположил, что новый император Валериан, пришедший к власти как раз осенью 253 г., испытывал серьезные сомнения в верности иллирийских (балкано-дунайских) войск, которые к тому же продолжали дислоцироваться на границе с Италией после убийства Эмилиана[218], тем не менее мы полагаем, что опасения Валериана не были настолько решающим фактором, чтобы помешать ему или его сыну Галлиену включить когорты далматской кавалерии в состав своей армии.
В целом данные эпиграфики в сочетании с биографиями из сборника «Писатели истории Августов» показывают, что далматская кавалерия все же была крайне ненадежным элементом римской армии середины III в., — далматские когорты активно поддерживали новых узурпаторов, так же легко их свергали и переходили на сторону других принцепсов, против которых через некоторое время устраивали новые заговоры и мятежи.
Еще четыре войсковых соединения зафиксированы надписями по периоду 251–253 гг. — эпохе совместного правления Требониана Галла и его сына Волузиана: Первая тысячная когорта эмесенских лучников из Нижней Паннонии, Первой и Третьей ал фракийцев (в Нижней и Верхней Паннонии, соответственно), а также т. н. Первая альпийская конная тысячная когорта из Нижней Паннонии (см. табл. 4).
Таблица 4
* Подчеркнуто во всех случаях нами. — Е. Μ.
Эти надписи совершенно четко свидетельствуют, что все четыре войсковых подразделения (Первая когорта эмесенских воинов, Первая и Третья алы фракийцев, Первая когорта альпийцев) все еще существовали в эпоху Требониана и Волузиана, непосредственно предшествующую правлению Валериана и Галлиена, а значит, они вполне могли войти в состав полевой армии Галлиена — ничто не запрещает нам сделать вывод, что эти алы и когорты продолжали дислоцироваться в балкано-дунайских провинциях и в эпоху Галлиена, заметим, что Первая когорта эмесенских воинов (как известно, лучников) названа тысячной, поскольку она носит эпитет miliaria, такой же эпитет носят в надписях Первая ала батавов, а также Третья и Вторая когорты далматской конницы.
Очевидно, для Галлиена, если он использовал алы и когорты для формирования своей походной армии, наиболее предпочтительными были именно тысячные или пятисотенные алы и когорты, но, как мы уже отмечали выше, эти войсковые подразделения влились в ряды армии Галлиена в своем полном кадровом составе. Галлиен не применял практику предварительного дробления, когда из уже существующей алы или когорты выделялась группа всадников и эта группа переводилась в состав той или иной вексилляции. Подобный метод был бы излишним при создании столь сложной структуры, как экспедиционная войсковая группировка, он привел бы только к уменьшению численности кадрового состава ал и когорт, а значит, к их неизбежному ослаблению. Наоборот, мы полагаем, что одни алы и когорты переводились в состав армии Галлиена, а другие просто оставались в своих старых гарнизонах на дунайской границе и продолжали нести там службу.
Предельно важный документ, прямо свидетельствующий, что старые алы и когорты активно участвовали в военных кампаниях Галлиена и, следовательно, входили в состав его мобильной армии, — латинская посвятительная надпись из Нижней Мезии, опубликованная в 2009 г. Издатели надписи Р. Иванов и В. Эк дали подробный комментарий к тексту этого документа, 90 цитируем надпись по их чтению[219]:
Imp(eratori) Caesari P(ublio) Lic(inio) Gall<i>en{i}o pi(o) f(elici) invicto Aug(usto)
pontif(ici) max(imo), trib(unicia) potest(ate), co(n)s(uli), p(atri) p(atriae),
proco(n)s(uli) dedicante G(aio) lul(io) Victore leg(ato) Augg(ustorum) pr(o) pr(aetore)
per Aur(elium) Domitianu<m> (centurionem) leg(ionis) praep(ositum) coh(ortis)
(secundae) Red(—) devotus numini ipsius de qu(a)estura coh(ortis) posuit
В. Эк и Р. Иванов датировали памятник периодом между 253 и 260 гг., поскольку в тексте упоминаются несколько Августов (Augg(ustorum)), что, естественно, подразумевает императоров-соправителей Галлиена и Валериана. Исследователи обратили внимание на крайне важный факт — офицер Аврелий Домициан, который непосредственно установил памятник Галлиену и Валериану, одновременно командовал когортой и служил в одном из местных пограничных легионов в должности центуриона, т. е. занимал сразу две должности.
В. Эк и Р. Иванов отождествляли когорту, упоминаемую в тексте, со Второй когортой возвращенных воинов (cohors II Reducum), которая в позднеримский период (IV в.) размещалась в крепости Состра в Нижней Мезии. По мнению исследователей, наименование cohors II Reducum отражает тот факт, что многие старые когорты и алы, дислоцировавшиеся на Дунае, первоначально были уничтожены в ходе варварских вторжений и гражданских междоусобиц середины III в., но затем были вновь восстановлены и размещены на дунайском лимесе. Что касается слова quaestura, которое упоминается в довольно необычном контексте, исследователи отметили, что составитель надписи имел в виду казну, денежный фонд когорты, на средства которого был 91 сооружен посвятительный памятник[220].
Со своей стороны мы хотели бы еще раз обратить внимание на принципиально важный момент — легионный центурион Аврелий Домициан одновременно командовал и когортой как обособленным и самостоятельным войсковым соединением. Другими словами, эта надпись совершенно четко свидетельствует, что в 250-е гг., т. е. как раз в тот период, когда Галлиен активно формировал свою экспедиционную армию (в том числе и за счет вексилляций балкано-дунайских легионов), когорты продолжали существовать, и более того, они участвовали в военных кампаниях Галлиена на Дунае (особенно интенсивные боевые действия развернулись в 253–255 гг., когда Галлиен практически постоянно находился в балкано-дунайских провинциях[221]).
Надпись из Нижней Мезии, на наш взгляд, отражает тот процесс, о котором говорит надпись CIL III 3228 = D 546, а именно то, что вексилляции пограничных легионов, составлявшие полевую армию Галлиена, воевали на дунайском фронте вместе с алами и когортами, но без включения ал и когорт в состав вексилляций, другими словами, алы и когорты сохранились как независимые войсковые соединения, они просто интенсивно взаимодействовали с вексилляциями, совместно участвовали в боевых операциях. Другой вопрос, что это взаимодействие приводило к временному совмещению командных функций, сращиванию, смешению командного состава вексилляций, с одной стороны, и ал и когорт — с другой. Как видно из текста надписи, легионный центурион временно взял на себя командование над когортой, принял эту должность, и, судя по всему, Аврелий Домициан служил центурионом не в легионе, а в вексилляции, выделенной из состава легиона. Очевидно, вместе с этой вексилляцией воевала и когорта, названная в надписи, совершенно неудивительно, что Аврелий Домициан выполнял командование сразу над двумя подразделениями.
Итак, данные эпиграфики позволяют заключить, что Галлиен практиковал временный перевод в свою армию ал и когорт, которые ранее служили на дунайской границе, эти алы и когорты принимали участие в военных кампаниях Галлиена, но после завершения боевых действий они, очевидно, возвращались в свои прежние крепости и продолжали дислоцироваться там до новой кампании принцепса. Тем не менее в случае с далматской кавалерией следует сказать, что эти когорты все же проследовали вместе с Галлиеном в Северную Италию, они сопровождали императора в его передвижениях и присутствовали в Медиолане вплоть до 268 г., когда Галлиен был убит в ходе очередного военного мятежа. Возникает вопрос, что произошло с этими когортами и всей полевой армией Галлиена после его смерти, как складывалась дальнейшая судьба этой войсковой группировки уже в эпоху правления императора Аврелиана (270–275)?
Следует заметить, что еще в 268–270 гг., т. е. до Аврелиана, когда империей правил Клавдий II Готский, далматская конница определенно была возвращена в свои исконные регионы, где она дислоцировалась ранее, — биография императора Клавдия из сборника «Писатели истории Августов» содержит сведения о военной кампании, которую Клавдий провел против готов на Нижнем Дунае, и связанное с этим утверждение, что «в этой войне… необыкновенную доблесть проявили далматские всадники» (in quo bello… equitum <D>almatarum ingens extitit virtus. — SHA XXV, Divus Claudius 11.9, перевод C. П. Кондратьева). Вместе с тем, судя по легендам монет, в начальный период правления Аврелиана далматская кавалерия вновь разместилась в Северной Италии, но явно в меньшем количестве, чем при Галлиене, — всего три монеты из всей медиоланской эмиссии Аврелиана содержат легенды, упоминающие всадников (VIRTVS EQVIT, VIRTVS AEQVIT/EQVIT — 'храбрость всадников'. — RIC VA, р. 276, 278). Присутствие мобильной кавалерии на севере Италии в первые годы Аврелиана не вызывает особого удивления — согласно биографии этого императора, до того как занять императорский трон, Аврелиан командовал конницей («До получения императорской власти Аврелиан в правление Клавдия командовал всей конницей». — Equites sane omnes ante imperium sub Claudio Aurelianus gubernavit. — SHA XXVI, Divus Aurelianus, 18. 1, перевод С. И. Кондратьева). Далее биограф сообщает, что Аврелиан активно и успешно воевал с сарматами, маркоманнами и свевами, очевидно, именно Аврелиан руководил теми соединениями далматской конницы, которых Клавдий отправил обратно на дунайскую границу, — когда же Аврелиан стал императором, он вполне логично вернул далматскую конницу в Италию, где вновь сосредоточил ее в Медиолане.
И в этой связи мы должны обратить внимание на крайне важный пассаж «Новой истории» Зосима, который сообщает, что в 273 г., когда Аврелиан отправился на Ближний Восток воевать против мятежного Пальмирского царства на территории Сирии, он взял с собой и выставил против Пальмиры несколько войсковых ударных группировок:
1) άντεστρατοπεδεύετο τη τε Δαλματών ϊππφ καί Μυσοίς καί Παίοσιν καί ετι γε Νωρικοίς καί 'Ραιτοίς, άπερ έστί Κελτικά τάγματα — «он разместил против них (т. е. против пальмирского войска, Зосим имеет в виду решающее сражение, развернувшееся вблизи города Эмеса в Сирии. — Е. Μ.) далматскую конницу, мезийских, паннонских воинов и еще воинов из Норика и Реции, которые являются кельтскими легионами» (Zos. I. 52. 3);
2) Ήσαν δέ προς τούτοις οί του βασιλικού τέλους, έκ πάντων άριστίνδην συνειλεγμένοι καί πάντων διαπρεπέστατοι· συνετέτακτο δέ καί ή Μαυρουσία ίππος αύτοίς, καί άπό τής 'Ασίας αϊ τε άπό Τυάνων δυνάμεις καί έκ τής μέσης των ποταμών καί Συρίας καί Φοινίκης καί Παλαιστίνης τέλη τινά των άνδρειοτάτων οί δέ άπό Παλαιστίνης προς τή άλλη οπλίσει κορύνας καί ρόπαλα έπεφέροντο. — «Кроме этих воинов, (у него) были еще царские отряды, собранные из всех отрядов по достоинству и наиболее прославленные из всех отрядов, к ним присоединилась и мавританская конница, и войска из Азии, которые из Тианы, и некоторые отряды самых храбрых воинов из междуречья, Сирии, Финикии и Палестины, а воины из Палестины, кроме того, что он (т. е. Аврелиан. — Е. Μ.) вооружил их палицами, еще носили и дубинки» (Zos. I. 52. 4).
Первый элемент армии Аврелиана, о котором говорит Зосим, — далматская кавалерия, отряды далматской конницы, не исключено, что под словами Зосима следует подразумевать далматские когорты, те самые, которые сначала дислоцировались в балкано-дунайских провинциях, а затем разместились в Северной Италии, откуда Аврелиан переправил их в Сирию. Интересно отметить, что, рассказывая об убийстве Галлиена в 268 г., Зосим утверждает, что главный исполнитель преступления — Цекропий/Цероний, который упоминается и в биографии Галлиена из сборника «Писатели истории Августов», командовал алами далматов (ος τής των Δαλματών ήρχεν Ιλης — «который возглавлял алу далматов». — Zos. I. 40. 2), а несколькими главами позже утверждает, что уже во времена Клавдия II Готского готы, грабившие дунайские земли, вступили в сражение с далматской конницей, от которой они потерпели жестокое поражение, потеряв до 3000 человек (εις τήν των Δαλματών Ιππον έμπεπτωκότες — «они столкнулись с далматской конницей». — Zos. I. 43. 2; те же сюжеты изложены в биографии Клавдия II Готского из сборника «Писатели истории Августов»),
Еще в 1903 г. Э. Риттерлинг отождествил далматов, устроивших заговор против Галлиена, с далматами, воевавшими на дунайской границе против готов[222], мы же хотели бы подчеркнуть, что Зосим совсем не случайно использует слово «ала» (Ιλη) применительно к отрядам далматской конницы — судя по всему, это действительно были старые алы и когорты, ранее дислоцировавшиеся на Дунае, и надписи, которые мы рассмотрели выше (прежде всего IDR III. 1, по. 77, р. 104–105), подтверждают наш вывод[223]. В этом смысле слова византийского хрониста-эпитоматора Георгия Кедрена, жившего в XI или XII в., о том, что «Галлиен… первым создал конные легионы» (Γαλλιήνος… πρώτος ιππικά τάγματα κατέστησε. — Cedrenus, ed. I. Bekker. Vol. I., p. 454, 1. 6–7), не следует воспринимать буквально — весь эпиграфический материал, рассмотренный ранее, показывает, что Галлиен либо выделял из пограничных легионов вексилляции, которые включали в себя не только конницу, но и пехоту, представляли собой легион в миниатюре, либо просто переводил в Италию уже готовые, давно существующие войсковые подразделения — когорты далматской конницы. На наш взгляд, в прямом, буквальном смысле Галлиен не создавал новые конные соединения, не вербовал и не формировал новую ударную группировку, состоявшую исключительно и только из конных отрядов[224].
Э. Риттерлинг пришел к выводу, что именно император Аврелиан разместил во многих ближневосточных провинциях отряды далматской кавалерии после своей победы над Пальмирским царством, — тем самым, по мысли исследователя, Аврелиан, во-первых, усилил защиту ближневосточного фронта от внутренних и внешних врагов и, во-вторых, положил начало новому типу войск, который будет играть активную роль в обороне Ближнего Востока от персидских и арабских вторжений уже в более позднюю эпоху, в правление Диоклетиана. По мнению Э. Риттерлинга, к концу III в. отряды далматской кавалерии станут наиболее привилегированным видом войсковых подразделений на персидском фронте, к тому времени все они получат почетный титул equites promoti (дословно — «всадники, получившие повышение по службе»), с этим титулом далматская кавалерия в большом количестве упоминается в папирусах и в административных документах поздней Римской империи (таких как Notitia Dignitatum)[225].
У нас появляются серьезные сомнения в правильности выводов исследователя — даже без учета того, что он высказал свою мысль еще в 1903 г. В самом деле, как известно, после своей победы над мятежной Пальмирой Аврелиан вернулся на запад, в Галлию, где в 274 г. он разгромил войско последнего галльского узурпатора Тетрика. Соответственно, возникает вопрос, с какой целью Аврелиан мог оставить столь эффективную ударную силу, как далматская кавалерия, на ближневосточном лимесе, когда она была намного нужнее ему для борьбы с галльскими узурпаторами? Тем более что войсковая группировка, состоявшая из отрядов далматской конницы, вряд ли была столь большой, чтобы Аврелиан мог распределить ее по всем ближневосточным провинциям, разместить далматские отряды вдоль всей линии римско-персидской границы.
У нас нет никаких документов, подтверждающих, что Аврелиан оставил отряды далматской кавалерии на ближневосточном фронте, точку зрения Э. Риттерлинга, конечно же, следует признать не более чем argumentum ex silentio, тем не менее в распоряжении исследователей есть документы, четко свидетельствующие, что к концу III в. далматская кавалерия размещалась на дунайском лимесе, в балкано-дунайских регионах, где она во многом приобрела новый военный ранг. В 1989 г. С. Сопрони опубликовал новую латинскую надпись из Верхней Паннонии[226], в 1990 г. она была переиздана в журнале L'Année épigraphique (АЕ), цитируем по чтению, предложенному в АЕ:
[D]eo Mart[i] /pro salute dd(ominorum) nn(ostrorum) /AAuugg(ustorum) et Caess(arum) /
eqq(uites) Dalmat(a)e /s(ub) c(ura) Lucianipr(a)ep(ositi) / v(otum) p(osuerunt)
Вслед за С. Сопрони авторы-составители каталога АЕ за 1990 г. предположили, что датировка документа падает на эпоху Тетрархии (284–305) — единственный период, когда в Римской империи было сразу несколько Августов (императоров) и Цезарей (как известно, два Августа и два Цезаря). Следовательно, в нашем понимании сведения этой надписи опровергают тезис Э. Риттерлинга — документ показывает, что отряды далматской кавалерии не только дислоцировались на Дунае (а значит, они вернулись в свои родные провинции после разгрома Пальмирского царства), но и получили совершенно новый статус в военной иерархии.
Теперь всадники-далматы обозначены не словом «когорта» (cohors), а просто названы всадниками (equites), очевидно, со времен Аврелиана действительно произошло повышение ранга далматской конницы, она заняла более привилегированные позиции — ее уже не причисляли к пограничной армии, к рядовым пограничным гарнизонам (алам и когортам), далматские отряды превратились в мобильные соединения, постоянно курсирующие вдоль всей линии границы. Совершенно очевидно, что они вошли в состав т. н. священного комитата (полевой императорской гвардии) правителей-тетрархов (подробнее мы будем разбирать этот сюжет в следующей части (томе) нашего общего исследования).
Следующая войсковая группировка, которую Аврелиан взял с собой на восток для борьбы с мятежной Пальмирой, — воины Мезии, Паннонии, Репин и Норика, под которыми, судя по всему, следует понимать вексилляции, выделенные из состава балкано-дунайских и приальпийских легионов. Возникает вполне закономерный вопрос — каких именно легионов, другими словами, какие пограничные легионы отправили свои вексилляции в мобильную армию Аврелиана?
Мы полагаем, что на этот вопрос может ответить греческая надпись, обнаруженная на территории Болгарии, она датируется общим периодом от совместного правления Валериана и Галлиена и вплоть до времени Диоклетиана, т. е. 253–284 гг., в целом некоторые сюжеты, затронутые в тексте надписи, позволяют уточнить эту датировку. Надпись была опубликована еще А. фон Домашевским в 1908 г., но последнее по времени издание этого документа вышло в каталоге Г. Михайлова IGBulg III.2, no. 1570, p. 40 (текст) и p. 41–46 (комментарий), цитируем надпись по чтению Г. Михайлова:
Τραϊανόν Μουκιανόν δουκ(—)…
προτήκτορα / λεγ(ιωνος) γι' Γεμ(ίνης)…
[στρατοπεδ]άρχ(ην) λεγ(ιωνος) δ' Φλαβ(ίας), σ[τρατοπεδάρχ(ην)]
[λεγ(ιώνων) ζ' Κλ]αυδ(ίας) καί δ' Φλαβ(ίας) —
[πεζών καί ιππέων Μαύρων καί] Όσροηνων κα[ί]…
επα[ρχον] / [λεγ(ιωνος) — καί] πράξαντα έν Μεσο[ποτα/μία,
έπαρχον λεγ(ιωνος) — ] Γεμ(ίνης), στρατηγό[ν —]
— дау πάλιν στρατευσ[αμέ/νων πεζών καί ίππ]έων
Μαύρων καί Ό[σ/ροηνων, στρατηγόν λε]γ(ιωνος) β' Τραιανζής),
στρ[α/τηγόν λεγ(ιώνων) — καί] δ' Φλαβ(ίας) καί
[— καί π]ράξαντα έν Θρ[άκη]
Мы процитировали только интересующие нас строки, сама надпись состоит из двух текстовых фрагментов, которые, к сожалению, дошли до нас не в полном виде, тем не менее даже сохранившиеся строки надписи позволяют в общих чертах проследить карьеру офицера Траяна Муциана. По мнению издателя надписи Г. Михайлова, Траян Муциан начал свою службу в эпоху Галлиена, поскольку именно Галлиен учредил новый военный ранг — protector (греческая калька, постоянно встречающаяся в надписи, — προτήκτωρ) 'защитник', 'телохранитель', и как раз этим рангом обладал Траян Муциан, что видно из надписи. Как отмечает Г. Михайлов, после 272 г. Траян Муциан разместился в Месопотамии, где он проходил один из этапов своей долгой службы. Г. Михайлов полагает, что Траян Муциан прибыл в Месопотамию после того, как ее завоевал император Аврелиан[227].
Следует подчеркнуть, что тезис Г. Михайлова о Месопотамии вызывает большие сомнения, поскольку ни один источник по периоду Аврелиана не сохранил каких-либо сведений о завоевании Месопотамии римлянами в 272 г. Как известно, в 195 г. Септимий Север создал две новые провинции — Месопотамию и Осроену. Месопотамией непосредственно управлял чиновник в должности префекта, а Осроена формально сохранила внутреннюю автономию, поскольку Септимий Север оставил у власти местную правящую династию, но передал финансовые вопросы специально назначенному римскому чиновнику — прокуратору, который собирал налоги и отчислял их в римскую казну. Когда же в 212–213 гг. новый император, Каракалла, отстранил от власти царя Абгара IX, Осроена была присоединена к Месопотамии, Каракалла объединил Месопотамию с Осроеной, преобразовал их в одну провинцию и поставил под власть единого префекта Месопотамии и Осроены (praefectus Mesopotamiae et Osrhoenae)[228].
Греческий папирус из Сирии или Месопотамии, опубликованный в 1989 г., свидетельствует, что 28 августа 245 г., когда был составлен папирус, Месопотамия все еще входила в состав Римской империи, поскольку этот документ адресован префекту Месопотамии Юлию Приску, более того, в конце документа стоит подпись Юлия Приска, где он и сам четко называет свою должность: Ίουλίφ Πρείσκφ τφ διασημοτάτφ έπάρχφ Μεσοποταμίας… Υπογραφή Ιουλίου Πρείσκου του διασημο(τάτου) έπάρχου Με(σοποταμίας) («Юлию Приску, самому прославленному начальнику Месопотамии… Подпись Юлия Приска, самого прославленного начальника Месопотамии»)[229]. Как показали издатели Д. Фессель и Ж. Гаску, тот архив документов, в состав которого входит папирус, датируется периодом от 239 до 256 г., когда персы захватили римскую крепость Дура-Европос и Месопотамия окончательно перешла под власть империи Сасанидов. Документы были созданы либо в сирийской Антиохии, либо в городе Карры в Осроене, сам же Юлий Приск занимал свою должность в 244–245 гг. По мнению Д. Фесселя и Ж. Гаску, в реальности его полномочия распространялись только на территорию Сирии, поскольку из текста папируса следует, что резиденция Юлия Приска находилась в Антиохии (έν Άντιοχ(εία) κολ(ωνία) μητροπόλει — «в поселении Антиохия, главном городе»). В этом смысле Д. Фессель и Ж. Гаску предположили, что должность префекта Месопотамии была всего лишь номинальным, протокольным почетным титулом, тем не менее исследователи признают, что в 245 г. Месопотамия находилась «101 под контролем римской власти[230].
На основании одной греческой надписи, упоминающей о строительстве стены в городе Батны в Осроене, X. Петерсен предположил, что римляне контролировали Батны, а значит, и саму Осроену даже после 256 г., когда персидский царь Шапур I захватил и разрушил город. По мнению X. Петерсена, Шапур I не стал размещать в Батнах войсковой гарнизон, этим уже в 260-х гг. воспользовался император Галлиен, восстановивший контроль римлян над городом и близлежащими землями[231].
Вывод X. Петерсена во многом основан на сведениях трехъязычной надписи самого Шапура I, возведенной на барельефе в местности Накше-Рустам на юго-востоке Ирана, тем не менее для выяснения вопроса, когда Месопотамия и Осроена перешли под власть персов, необходимо обратиться к папирусам, обнаруженным на территории Сирии, по течению Среднего Евфрата[232], и опубликованным в 1995 и 1997 гг. Ж. Гаску и Д. Фесселем. Один из этих папирусов представляет собой договор о продаже лошади, сделку заключили между собой два жителя города Карры, в связи с чем в папирусе четко упоминается место действия — «в поселении Аврелия Карры, главном городе Месопотамии» (έν Αύρηλία Κάρραις κολωνεία μητροπόλει Μεσοποταμίας)[233], соответственно, для нас предельно важно, что папирус четко датируется — 26 мая 250 г.
Этот папирус свидетельствует, что еще в 250 г. Месопотамия входила в состав Римской империи и была одной из ее провинций, более того, две петиции, сохранившиеся в том же комплексе документов, четко говорят о размещении в Месопотамии римских военных гарнизонов. Обе петиции были направлены на имя Юлия Приска, «начальника, препозита претентуры» (Ίουλίφ Πρόκλφ έπάρχφ πρεποσίτφ πρετεντούρης)[234], петиции датируются 252–256 гг. Д. Фессель и Ж. Гаску отождествляли этого Юлия Приска с тем персонажем, который упоминается в папирусе от 28 августа 245 г.[235], соответственно, можно заключить, что в 245 г. Юлий Приск занимал должность префекта Месопотамии, а в 252–256 гг. он выполнял функции препозита претентуры.
Возникает вопрос, в чем заключались эти функции, что представляла собой должность препозита претентуры? Ж. Гаску и Д. Фессель пришли к выводу, что Юлий Приск возглавлял целую сеть (линию) военных гарнизонов, он командовал сторожевыми постами, размещенными вдоль данного участка римско-персидской границы, само слово «претентура» (praetentura, греческая калька — πρετεντούρη), по их мнению, подразумевало военную дорогу, вдоль которой размещались различные оборонительные сооружения (крепости), в этих крепостях несли службу войсковые подразделения[236].
Т. Бозу пришел примерно к сходным выводам — в его понимании слово praetentura обозначало дорогу или целую сеть дорог, а также крепости, распределенные вдоль этих дорог, сами дороги связывали крепости друг с другом и формировали тем самым отдельную территорию, военный округ, расположенный на границе империи[237]. В таком случае, если Юлий Приск действительно руководил группой сторожевых постов, расположенных вдоль границы и последовательно выстроенных друг за другом в виде единой и непрерывной линии, возникает вопрос, кто нес там службу, какие военные кадры?
Папирус, составленный в землях по среднему течению Евфрата[238], четко сообщает, что в 243 г., во время разбирательства по вопросу о наследовании земельного имущества, один из участников спора, претендовавший на земельный участок своего умершего брата, призвал в качестве свидетеля Аврелия Абилаана, «воина XVI Стойкого Флавиева легиона» (Αύρήλ(ιον) Αβιλααν στρατ(ιώτην) λεγ(εώνος) ις Φλαουΐας Φίρμης)[239]. Мы полагаем, что цитированный папирус косвенно отвечает на поставленный вопрос, — судя по всему, войсковыми подразделениями, охранявшими подступы к Месопотамии, были старые пограничные легионы, такие как XVI Стойкий Флавия (XVI Flavia Firma) или алы и когорты, которые дислоцировались на данном участке границы.
Соответственно, папирусы, происходящие с территории Среднего Евфрата, четко свидетельствуют, что к началу 250-х гг. в Месопотамии и в Северной Сирии размещались пограничные войсковые гарнизоны, а Месопотамия входила в состав Римской империи, — в целом и современные исследователи, которым уже были доступны папирусы со Среднего Евфрата, не подвергают сомнению тот факт, что еще летом 245 г. Месопотамия, только недавно переданная персам в соответствии с договором 244 г., вернулась под контроль римлян в результате военной экспедиции, предпринятой императором Филиппом I Арабом[240].
Когда же римляне утратили контроль над Месопотамией? А. Лютер обратил внимание на пассаж из трехъязычной надписи царя Шапура I, где персидский шахиншах торжественно сообщает, что во время своего вторжения в Римскую империю он захватил и разграбил многие города и крепости римлян, в том числе и город «Бирта Аспораку вместе с окрестностями» (Βίρθαν Άσπωράκου σύν τη περιχώρφ. — RGDS, 12)[241]. А. Лютер отождествил этот город с одноименным городом, который упоминается в одном из папирусов с территории Среднего Евфрата. По мнению исследователя, Бирта Аспораку располагался в долине реки Хабур (современная Северо-Восточная Сирия), точнее, вблизи устья этой реки, там, где она впадает в Евфрат. Вслед за Э. Кеттенгофеном А. Лютер датировал взятие города началом 253 г.[242]
Мы поддерживаем позицию А. Лютера, в связи с этим выделим еще два важных пассажа надписи царя Шапура I — шахиншах упоминает, что он захватил «город Зевгма с его окрестностями» (Ζεύγμα πόλιν σύν τη περιχώρφ. — RGDS, 14)[243], этот же город, как известно, находился в верховьях Евфрата[244], соответственно, можно предположить, что военное вторжение Шапура I в 253 г. непосредственно затронуло территорию Месопотамии и привело к завоеванию этого региона персами, именно в 253 г. Месопотамия была присоединена к империи Сасанидов.
К тому же в своей надписи Шапур I сообщает, что «Цезарь вновь солгал и совершил беззаконие в Армении, и мы устремились против народа римлян» (б Καίσαρ πάλιν έψεύσατο καί εις τήν Ά[ρμενία]ν άδικίαν έποίησεν καί ήμείς έπί τό έθνος των 'Ρωμαίων ώρμήσαμεν. — RGDS, 10)[245] Заметим, что персидский царь объявляет о начале войны с римлянами до слов о взятии городов Бирта Аспораку и Зевгма. Соответственно, можно предположить, что спор вокруг Армении (точнее, Великой Армении — независимого царства под властью династии Аршакидов) разгорелся незадолго до вторжения Шапура I в Сирию. Π. Μ. Эдвелл подчеркнул, что заявления Шапура I об Армении — не более чем риторический топос, они не относятся ни к 252–253 гг., ни к какой-либо другой точной дате, Шапур I всего лишь стремится обвинить Римскую империю в постоянном вмешательстве во внутренние дела Армении, поскольку персидский царь считал это государство своей сферой влияния. Другими словами, сведения Шапура I не следует жестко и однозначно привязывать к какой-либо определенной кампании, их необходимо воспринимать как часть персидской официальной пропаганды[246].
Мы же, наоборот, полагаем, что слова Шапура I отражают реальные боевые действия — именно те, которые развернулись непосредственно перед вторжением персов в Сирию. Вопреки сведениям надписи персидского царя, можно заключить, что именно Шапур учинил беззаконие, которое он приписывает римлянам, поскольку в реальности именно персидские войска вторглись в Великую Армению и захватили ее территорию.
Э. Винтер и Б. Дигнас совершенно справедливо подчеркнули двойственную природу надписи царя Шапура I. Конечно же, с одной стороны, Шапур объявлял себя и династию Сасанидов правопреемниками древних Ахеменидов, родоначальников персидской государственности, соответственно, в надписи он четко заявлял свои претензии на все земли, которыми когда-то владели Ахемениды, от песков Средней Азии до берегов Понта, но в то же время торжественный монумент на барельефах из Накше-Рустам возвещает о военных триумфах Шапура, его надпись носит характер официальных анналов персидского государства, сообщает о победных деяниях царя в тех регионах и землях, где он действительно воевал, и, следовательно, представляет собой сжатое изложение ранней истории империи Сасанидов, один из образцов ее официального историописания[247]. Соответственно, у нас нет оснований не доверять сведениям надписи Шапура, воспринимая ее только как продут официальной пропаганды, — Шапур действительно перечислял территории, где он провел военные действия, в их числе была и Великая Армения.
Современное арменоведение полагает, что Персия присоединила к себе Великую Армению в 252 г.[248], следовательно, мы можем заключить, что завоевание Великой Армении открыло персам дорогу в Сирию, позволило уже в следующем, 253-м, году разграбить Сирию и присоединить к себе земли Месопотамии.
А это значит, что в 272 г. римский офицер Траян Муциан никак не мог выполнять в Месопотамии ни гражданскую, ни военную службу, поскольку к тому времени эта территория уже без малого 19 лет находилась под контролем персов. Мы полагаем, что под топонимом «Месопотамия» надпись IG-Bulg III.2, no. 1570 (p. 40) имеет в виду не провинцию Месопотамия, а близлежащие земли Сирии, где развернулись боевые действия императора Аврелиана с Пальмирским царством. Обратим внимание — первый фрагмент надписи (строка 5) называет Траяна Муциана «защитником из XIII Сдвоенного легиона», другими словами, этот офицер обладал привилегированным и почетным военным рангом protector. Как показал Μ. Кристоль, ранг protector подразумевал входивших в ближайшее окружение императора Галлиена офицеров, постоянно сопровождавших его, составлявших его личный военный штаб, походную ставку, более того, Галлиен наделял этим рангом тех офицеров, которые командовали вексилляциями, выделенными из состава пограничных легионов[249].
Соответственно, если на определенном этапе своей службы Траян Муциан носил ранг протектора (при этом, судя по последовательности изложения сведений в самой надписи, Траян Муциан был протектором до того, как он перевелся в Сирию = Месопотамию), значит, Траян Муциан командовал вексилляцией XIII Сдвоенного легиона, одного из наиболее авторитетных и знаменитых легионов периода Принципата. Очевидно, Траян Муциан воевал вместе с Галлиеном против готов, грабивших балкано-дунайские земли, впоследствии он командовал двумя другими балкано-дунайскими легионами, VII Клавдия и IV Флавия, в ранге префекта (στρατοπεδάρχης = praefectus), и это свидетельствует о четко оформившейся тенденции — в тот период, когда Галлиен пребывал в балкано-дунайских регионах и воевал там с местными узурпаторами, резко возросло значение вексилляций, выделенных из балканских легионов, эти вексилляции постоянно перемещались вдоль всей линии дунайского фронта вместе с Галлиеном.
Действительно, целый ряд надписей эпохи Галлиена свидетельствует, что старые балкано-дунайские легионы (а значит, и их вексилляции), во-первых, активно участвовали в обороне балканских регионов от набегов готов и других германских племен, а во-вторых, вексилляциями этих легионов командовали офицеры в ранге протектора. Надпись из Нижней Паннонии упоминает одного из таких офицеров — Публия Элия Элиана. Он был префектом II Вспомогательного легиона, но он же обозначен в надписи и как протектор (protector), следовательно, можно предположить, что первоначально Публий Элий Элиан командовал всем легионом, а затем Галлиен выделил из II Вспомогательного легиона вексилляцию, включил ее в состав своей полевой армии и назначил командующим этой вексилляцией Публия Элия Элиана:
Herculi Aug(usto) / P(ublius) Ael(ius) Aelianus /praef(ectus) leg(ionis)
II a/diut(ricis) protec/tor Gallien/i Aug(usti) n(ostri) a(gens) v(ices) leg(ati) /
v(otum) s(olvit) l(ibens) m(erito)
Еще одна надпись упоминает тот же легион, что и надпись Траяна Муциана (IGBulg III.2, no. 1570), — IV легион Флавия. Этот легион носит почетный эпитет Galliena, следовательно, сама надпись была составлена в период Галлиена:
I(ovi) O(ptimo) M(aximo) / Patern[o] /Aur(elius) Mar/cus | (centurio) leg(ionis) /
IVFl(aviae) Gal(l)i/en(a)e ex/v(oto)p(osuit)
Эта надпись подтверждает, что IV легион Флавия воевал в тот период на стороне Галлиена в балкано-дунайских провинциях (надпись происходит с территории Сербии), мы вновь можем предположить, что центурион Аврелий Марк, судя по всему, в реальности служил уже не в самом легионе, а в его вексилляции, которая оперативно перемещалась вместе с Галлиеном по всей линии дунайского фронта. Вместе с тем эпиграфический материал свидетельствует о явном усложнении внутренней структуры вексилляций, в период единоличного правления Галлиена (260–268) они приобрели довольно обширный и разветвленный административный персонал, штат чиновников, которые выполняли вспомогательные функции, не связанные непосредственно с несением военной службы. Подтверждением нашему выводу служит целый ряд надписей из крепости Петовио в Верхней Паннонии, эти надписи упоминают служащих препозита (начальника) вексилляций двух легионов — V Македонского и XIII Сдвоенного, своим содержанием они демонстрируют, что вексилляции пограничных легионов постепенно превращались в независимые соединения, действующие на самостоятельной основе, но в то же время копирующие внутреннее устройство «материнских» легионов. Теперь для нормального функционирования любой вексилляции требовался штат обслуживающего персонала, занимающегося вопросами делопроизводства, снабжения и распределения продовольственных ресурсов:
D(eo) S(oli) I(nvicto) M(ithrae) /pro sal(ute) officialium Apri prae/positi legg(ionum)
V Mac(edonicae) et XIII Gem(inae) /Galli(enarum)
D(eo) S(oli) I(nvicto) M(ithrae) /pro salute / tesserarior(um) / et custod(um) ar/mor(um)
legg(ionum) VM(acedonicae) / etXIII Gemin(a)e / Gallienarum
D(eo) S(oli) I(nvicto) M(ithrae) /pro <sa>salute / canalic(u)lari(i) / et actoriorum /
et codicarior(um) / et librariorum / legg(ionum) VM(acedonicae) etXIII G(eminae) /
Gallienarum
leg(ionum) V] M(acedonicae) etXII[I G(eminae)] / [G]allienarum / [Fl]avius Aper v(ir) e(gregius) /[pra]epositus
Как предположил Р. Заксер, указанные в надписях вексилляции входили в состав мобильной войсковой группировки, которая была отправлена в Паннонию для борьбы с одним из многочисленных местных узурпаторов, Регалианом, именно в связи с этим обстоятельством вексилляции балкано-дунайских легионов размещались в укрепленном лагере в Петовио. По мнению Р. Заксера, командующий группой вексилляций (экспедиционным корпусом) Флавий Апр занимал должность префекта одного из тех легионов, которые поставили в данную группировку свои вексилляции[253].
Л. де Блуа датирует все надписи из Петовио периодом 260–261 гг., связывая содержание этих документов либо с военной кампанией против квадов, роксоланов и сарматов, развернувшейся в 260 г., либо с боевыми действиями против узурпатора Макриана, попытавшегося захватить власть в Паннонии и разбитого в 261 г.[254]
Тем не менее, безотносительно к вопросам событийного военно-политического контекста, в рамках которого были составлены надписи из Петовио, мы хотели бы обратить внимание на несколько принципиально важных моментов, связанных с положением, внутренней структурой и статусом самих вексилляций, упоминаемых в этих документах. Как видим, надписи предельно отчетливо говорят сами за себя — офицер в должности препозита Флавий Апр командовал вексилляциями двух легионов, воевавшими в полевой армии Галлиена. Вместе с тем в подчинении у Флавия Апра находились не только собственно военнослужащие, рядовой состав воинов, но и вспомогательный кадровый персонал — писцы, лодочники, актуарии, глашатаи, чиновники, занимавшиеся водоснабжением, хранители оружия, очевидно, заведовавшие военным складом. Цитированные надписи позволяют заключить, что, во-первых, кадровый состав независимых, самостоятельных и обособленных вексилляций в 260–268 гг. увеличился, при этом настолько, что любая вексилляция включала в себя и воинов (пехоту и конницу), и обслуживающий персонал, а во-вторых, V Македонский и XIII Сдвоенный легионы неизменно продолжали служить своеобразным «материалом» для пополнения мобильной армии Галлиена, они поставляли в нее свои вексилляции.
Соответственно, мы полагаем, что Траян Муциан из надписи IGBulg III.2, no. 1570, воевавший в армии Галлиена, неслучайно впоследствии оказался в Месопотамии, под которой в надписи, конечно же, имеются в виду земли соседней Сирии, где император Аврелиан разгромил войско мятежной Пальмиры. Аврелиан, как свидетельствует Зосим, взял с собой на восток войска балкано-дунайских провинций (Мезии и Паннонии), следовательно, он вполне логично перевел в Сирию и командный состав этих войск, в том числе и Траяна Муциана. Офицеры в ранге протектора, прошедшие службу в армии Галлиена, к 273 г. имели уже значительный и ценный боевой опыт, поэтому Аврелиан неизбежно должен был зачислить их в состав своего войскового корпуса. Очевидно, если судить по данным надписи, Траян Муциан командовал отрядами мавританской кавалерии, но не исключено, что ему подчинялись и вексилляции, выделенные из балкано-дунайских легионов (надпись называет его начальником одного из Сдвоенных легионов (фрагмент Ь, строка 16), к сожалению, номер легиона не сохранился, возможно, термин έπαρχος, ввиду обширности его значений в греческом языке, в данном конкретном случае подразумевал не префекта, а препозита, т. е. командующего вексилляцией).
Мы полагаем, что Аврелиан отправился на Ближний Восток вместе с вексилляциями балкано-дунайских легионов, ранее эти вексилляции располагались в Мезии и Паннонии, как показывают цитированные выше надписи, в течение 260-х гг., а значит, к 273 г. и данные вексилляции превратились в полноценные войсковые соединения. В состав своих «материнских» легионов они уже не возвращались, следовательно, включали в себя пехоту и конницу (воинов активной службы), с одной стороны, и обслуживающий персонал — с другой. Поэтому, на наш взгляд, под словами Зосима, который говорит о наличии в армии Аврелиана войск из Мезии и Паннонии, можно понимать вексилляции V Македонского, XIII Сдвоенного, II Вспомогательного и IV Флавиева легионов, которые как раз и размещались ранее в названных регионах. И опять же надпись Траяна Муциана позволяет сделать вывод, что после разгрома Пальмирского царства эти вексилляции вернулись в свои исконные балкано-дунайские регионы — второй фрагмент надписи (строка 22) сообщает, что на завершающем этапе своей карьеры Траян Муциан служил во Фракии, соответственно, совершенно очевидно, что та войсковая группировка Аврелиана, в составе которой он воевал в Месопотамии = Сирии, была распущена после 273 г. и распределена по разным провинциям. Эта участь постигла как войсковые подразделения, так и их командный состав, пример Траяна Муциана ярко демонстрирует нам указанные процессы.
Третий элемент армии Аврелиана, о котором упоминает Зосим, — легионы Реции и Норика, войска, расположенные в этих провинциях. В связи со сведениями Зосима мы вновь хотели бы обратиться к эпиграфическим материалам, они позволяют заключить, что под словами Зосима можно понимать два легиона, точнее, вексилляции этих легионов — II Италийский в Норике и III Италийский в Реции. Выше, на основании надписи Постума, обнаруженной в Аугсбурге, мы уже показывали, что III Италийский легион продолжал пребывать в Реции к апрелю 260 г. и нес там активную службу, оборонял провинцию от набегов ютунгов. Еще одна надпись, связанная с Рецией в эпоху Галлиена, была составлена в крепости Аквинкум (совр. Будапешт), по наличию имен консулов она датируется 267 г.:
Genio /Imp(eratoris) [[P(ubli) Lic(ini) Gallieni]] /Invicti Aug(usti) / Clementius / Silvius v(ir) e(gregius) a(gens) v(ices) p(raesidis) et / Val(erius) Marcellinus /praef(ectus)
leg(ionis) prot(ector) / Aug(usti) n(ostri) a(gens) v(ices) l(egati) municipes / ex provincia/
Raetia s(olverunt) l(ibentes) l(aeti) m(erito) /Paterno et /Archesilao co(n)s(ulibus)
Конечно же, Валерий Марцеллин, фигурирующий в том числе и как защитник (protector) императора Галлиена, ранее возглавлял один из балканодунайских легионов, но благодаря тексту надписи мы совершенно однозначно можем заключить, что к 267 г. Реция не только находилась под контролем Галлиена, но и активно поставляла своих рекрутов в мобильную армию этого императора, следовательно, механизм перемещения в Сирию войск из Реции и Норика уже в период Аврелиана был тем же, что и применительно к войскам балканских регионов, — Аврелиан, контролировавший Рецию и Норик, выделил вексилляции из состава легионов данных провинций и отправил их на
Ближний Восток воевать против Пальмиры. Рискнем предположить, что и в составе войск Галлиена также находились вексилляции II и III Италийских легионов, эти вексилляции, как и в случае с балканскими отрядами, возглавляли офицеры в ранге протектора. Очевидно, данные вексилляции вернулись в Рецию и в Норик после разгрома Пальмирского царства и уничтожения сепаратистской Галльской империи.
Четвертый войсковой элемент армии Аврелиана — отряды мавров, мавританская кавалерия. Отметим, что, судя по всему, подразделения (или, точнее, вексилляции) мавританской конницы органично перешли в армию Аврелиана из армии Галлиена. Аврелиан, по сути, унаследовал командование этими отрядами, которые служили под началом мятежного генерала Авреола и вместе с узурпатором дислоцировались к концу 260-х гг. в Северной Италии. Как сообщает Иоанн Зонара, в 260 г., когда Галлиен узнал о восстании наместника Паннонии Ингенуя, император отправил на Дунай экспедиционный карательный корпус во главе с Авреолом, который тогда еще поддерживал Галлиена.
По словам византийского хрониста, когда корпус Авреола вступил в сражение с Ингенуем вблизи города Сирмий, решающую роль в победе войск Авреола сыграли отряды мавританской кавалерии, которые входили в состав экспедиционного корпуса и подчинялись Авреолу: μετά των άλλων καί Μαυρουσίους έπαγομένου, οι άπό Μήδων κατάγεσθαι λέγονται («вместе с другими он (т. е. Авреол. — Е. Μ.) ведет за собой и мавров, которые, как говорят, произошли от мидийцев». — Zon. XII. 24. Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 143, 1. 19–21). У нас нет сомнений в том, что мавры, о которых говорит Зонара, и подразделения мавританской кавалерии, которых упоминает Зосим, полностью идентичны, представляют собой одну и ту же войсковую группу, мобильный корпус, другими словами, можно сказать, что мавры, которыми в 260 г. командовал Авреол, вполне естественно вошли в состав экспедиционной армии Галлиена вместе с отрядами далматской кавалерии и вексилляциями рейнских, британских и балкано-дунайских пограничных легионов. Вполне логично предположить, что после блистательной победы над Ингенуем роль и престиж мавританской кавалерии резко увеличились, усилилось значение этих подразделений как боевой ударной силы римской императорской армии. Соответственно, Галлиен включил вексилляции мавров в свою мобильную войсковую группировку и переместил ее вместе с Авреолом сначала в Рецию, а затем в Северную Италию — для противостояния с галльским узурпатором Постумом. Когда же Авреол поднял мятеж против Галлиена и затем был разгромлен в 268 г., эти вексилляции, судя по всему, продолжали оставаться в Северной Италии, где они пребывали вплоть до 273 г. Новый император Аврелиан, взошедший на трон в 270 г., включил отряды мавританской кавалерии в свою мобильную армию и отправил их на Восток, в Сирию, для борьбы с Пальмирским царством, о чем и рассказывает цитированный выше Зосим.
Применительно к данному сюжету у нас есть сведения, подтверждающие, что после завершения кампании против Пальмиры отряды мавританской конницы вернулись в Европу и размещались в Италии вплоть до эпохи Константина I Великого. Прежде всего такой текст, как «Деяния мученика Виктора», сообщает, что «во времена правления безбожного императора Максимиана в городе Медиолане было Великое гонение на христиан. Был же там некий воин, по происхождению мавр, по имени Виктор, он был более всех известен императору» (Regnante impio Maximiano imperatore, in civitate Mediolanensi erat persecutio ingens Christianorum. Erat autem ibi quidam miles, Maurus genere, nomine Victor, notissimus Imperatori. — AASS, Mail II, p. 288F). Несомненно, под императором Максимианом житие имеет в виду Максимиана Геркулия, Августа, правившего в западных провинциях империи в 286–305 гг. (в 285 г. он получил титул Цезаря), но к какому времени относится эпизод, изложенный в житии (как видно из текста, мавр Виктор, служивший в Медиолане, — главный герой жития, воин-христианин, не отказавшийся от своей веры и казненный за это)?
Отметим, что, согласно другому агиографическому источнику — «Мученичество Фиделия», «когда нечестивый император Максимиан размещался в городе Медиолане, он приказал, чтобы войско его воинов вернулось в провинцию (т. е. в Италию. — Е.М.) из галльского сражения» (Сит Maximianus sacrilegus imperator in urbe Mediolano resideret, jussit exercitum militum suorum a Gallorum praelio remeare in provinciam. — AASS, Octobris XII, p. 563). Конечно же, житие Фиделия имеет в виду войну Максимиана с багаудами, широкое народное восстание, вспыхнувшее в Галлии. Как известно, в награду за подавление этого восстания Максимиан получил от своего коллеги, Диоклетиана, правившего в восточных провинциях, титул Августа. По данным папирологических источников, первое упоминание Максимиана Геркулия в качестве Августа, т. е. императора, датируется 31 марта 286 г.[255], соответственно, можно предположить, что к марту 286 г. боевые действия с багаудами были завершены и Максимиан вернулся вместе со своими войсками в Италию, где расположился в Медиолане.
Это позволяет нам заключить, что эпизод с мавром Виктором произошел определенно после марта 286 г., но, конечно же, для более точной датировки необходимо обратить внимание на отраженные в житии Виктора другие сюжетные детали. Житие сообщает, что Виктор стал жертвой гонений на христиан, следовательно, судебный процесс и казнь Виктора состоялись в тот период, когда западные провинции империи подверглись обширным гонениям на христиан. Исследователи предлагают в основном три датировки т. н. Великих гонений на христиан — либо 297 г. (Д. Вудс), либо 299 г. (Р. Барджесс), либо 298–299 гг. (В. Сестон), при этом, основываясь на нескольких агиографических текстах, повествующих о событиях в Северной Африке, Д. Вудс признает, что первоначально антихристианские указы Диоклетиана затронули восточные провинции империи (главным образом Сирию и Палестину), а через год их действие распространилось и на западные провинции[256]. Мы принимаем позицию Д. Вудса, поскольку жития мучеников из Северной Африки сообщают о событиях, которые совершенно точно произошли в 298 г., следовательно, Максимиан Геркулий как правитель, получивший власть от Диоклетиана, должен был устраивать гонения на христиан в своей части империи только после того, как он получил приказ от Диоклетиана. Другими словами, на наш взгляд, сначала Диоклетиан действительно издал указы на имя наместников восточных провинций, а через некоторое время, когда указы вступили в силу и в восточных провинциях активно развернулись гонения на христиан, Максимиан Геркулий стал инициатором подобных же гонений и на западе, в Италии.
Т. о., мы можем датировать эпизод, представленный в житии мавра Виктора, 298 г., тогда возникает новый вопрос — где именно служил Виктор, в какой войсковой группе или войсковом подразделении? Один важный, но, как нам кажется, малоизученный документ, нечасто привлекающий к себе внимание исследователей, может пролить свет на этот вопрос — в приложении к изданию трудов Оптата Милевитанского, епископа города Милев в Нумидии (время жизни — около 320–400 гг.), содержится несколько документов, повествующих о судебных процессах над донатистами — представителями еретического учения, возникшего в Северной Африке в эпоху Константина I Великого. Эти документы представляют собой протоколы судебных процессов, они содержат тексты допросов и сообщают ценные сведения о борьбе ортодоксальной церкви и местной римской администрации с донатистами.
Один из документов повествует о процессе, состоявшемся «в год консульства величайшего Августа Константина и Константина Младшего, самого благородного цезаря» (Constantino Maximo Augusto et Constantino iuniore nobilissimo caesare consulibus), т. e. в 320 г. Как видим, имена консулов указаны без римских цифр, это означает, что в том году Константин Младший (будущий Константин II) впервые получил титул консула (как известно, еще в 317 г. он был наделен рангом Цезаря), соответственно, можно предположить, что судебный процесс состоялся именно в 320 г., когда Константин-младший в первый раз стал консулом. Обвиняемым на процессе выступил преподаватель риторики в городе Тимгад (Нумидия) Виктор, на вопрос судьи Зенофила, кто он и кем были его предки, Виктор ответил: «Отец — декурион в городе Константина, дед — воин; он служил в императорской гвардии, ведь род наш происходит от маврской крови» (patre decurione Constantiniensium, avo milite; in comitatu militaverat; nam origo nostra de sanguine Mauro descendit)[257].
Поскольку судебное заседание состоялось в 320 г., вполне логично предположить, что дед Виктора служил в императорской гвардии в период Тетрархии, т. е. в 284–305 гг., и на наш взгляд, дед Виктора нес службу во дворце Максимиана Геркулия в Медиолане, т. е. принадлежал к рядам привилегированной войсковой группы, охранявшей этого принцепса. И опять мы видим в тексте упоминание мавра, воина маврского происхождения, входившего в состав императорской гвардии, — судя по всему, отряды мавров были одним из важнейших структурных элементов армии Максимиана Геркулия, другой вопрос, что мавританские подразделения не были наспех сформированы Максимианом специально для какой-либо военной кампании, как раз наоборот, Максимиан получил командование над теми мавританскими отрядами, которые уже давно существовали и несли службу в римской армии.
Мы полагаем, что мавры, служившие в гвардии Максимиана, восходят как раз к тем подразделениям, которые воевали в армии Аврелиана против Пальмирского царства, судя по всему, подразделения мавританской конницы вернулись на запад и разместились в Италии после разгрома мятежной Пальмиры. Мавры Максимиана, очевидно, представляли собой уже второе поколение воинов, входивших в состав мавританских подразделений, к сожалению, мы не можем определить, когда именно Максимиан навербовал и включил в эти подразделения новые группы рекрутов. В этом смысле Зосим сообщает предельно ценные данные, подтверждающие, что мавританская конница действительно дислоцировалась в Медиолане в эпоху Максимиана Геркулия. Согласно Зосиму, в начале 307 г., после того как в Риме вспыхнул мятеж преторианской гвардии и власть в Италии захватил Максенций, сын Максимиана (сам же Максимиан, как известно, отрекся от престола еще в 305 г.), против узурпатора выступил войсковой корпус, находившийся под командованием Цезаря Севера, и Север направился в Рим именно из Медиолана. Важность этих сведений состоит в том, что в состав армии Севера входили и отряды мавританской конницы («он устремился из Медиолана и с помощью мавританских легионов прибыл (к Риму. — Е. Μ.)» — έξορμήσαντος δέ αύτοΰ του Μεδιολάνου καί διά των Μαυρουσίων έλθόντος ταγμάτων. — Zos. II. 10. 1).
Поскольку ранее Медиолан служил резиденцией Максимиану Геркулию, совершенно очевидно, что те войска, которые там размещались, органично перешли под власть Севера, нового принцепса, получившего титул Цезаря в 305 г. После Максимиана в Медиолане разместился Север, следовательно, он командовал теми же соединениями, которые ранее подчинялись Максимиану. Более того, у нас есть сведения и о том, какова была дальнейшая история мавританских подразделений: Лактанций, современник Константина I и Максенция, сообщает, что войска Севера почти полностью дезертировали на сторону Максенция, соответственно, с того времени «у Максенция было больше воинов, поскольку он принял от Севера войско своего отца и недавно сформировал из мавров и гетулов свое собственное» (Plus virium Maxentio erat, quod et patris sui exercitum receperat a Severo et suum proprium de Mauris et Gaetulis nuper extraxerat. — Lact. De mort. pers. 44. 2). Мы полагаем, что в этом пассаже Лактанций допускает фактическую ошибку, — войско, навербованное из мавров, не могло быть «собственным» войском Максенция, он не создавал эти подразделения, а получил их вместе с той армией, которая дезертировала на его сторону, поскольку ранее мавры размещались в Медиолане и служили в гвардии Максимиана Геркулия. Другими словами, Максенций присоединил к своим силам уже существующие мавританские подразделения, при этом, на наш взгляд, те, которые восходили по происхождению к эпохе императора Аврелиана.
Судя по всему, в 312 г., когда Константин I Великий разгромил Максенция, отряды мавританской кавалерии, подчинявшиеся Максенцию, были либо расформированы, либо распределены по разным участкам западной римской границы (рейнский или дунайский фронты), во всяком случае, у нас нет данных о дальнейшей судьбе мавританских подразделений, дислоцировавшихся в Италии. Мы полагаем, что пример с мавританскими отрядами вновь доказывает тезис о роспуске мобильной армии Аврелиана после завершения военных кампаний против Пальмиры и Галльской империи, — мавританская конница вернулась в Европу и разместилась в Италии, там ее фиксируют жития, рассмотренные нами выше. Данные жития позволяют заключить, что мавританские вексилляции продолжали дислоцироваться в Северной Италии (в Медиолане) вплоть до эпохи Тетрархии.
Пятый войсковой элемент армии Аврелиана — т. н. царские отряды (οί του βασιλικού τέλους), Μ. Π. Шпайдель отождествляет эти подразделения с когортами преторианцев и отборными всадниками Августа (equites singulares Augusti), конной гвардией императора[258] (подробнее мы рассмотрим дальнейшую историю корпуса императорских всадников во втором томе нашего общего исследования).
И наконец шестой элемент, о котором говорит Зосим, — отряды восточного происхождения, навербованные из жителей Сирии, Палестины и Финикии. Судя по всему, под ними следует понимать катафрактариев, тяжеловооруженных всадников, закованных в железные доспехи с ног до головы. Мы полагаем, что часть подразделений тяжеловооруженной конницы переместилась вместе с Аврелианом в Европу, но сложно сказать, где именно находились эти отряды катафрактариев, — биография императора из сборника «Писатели истории Августов» сообщает, что после полного и окончательного разгрома Галльской империи Аврелиан устроил в Риме грандиозный триумф по случаю своих военных побед. По словам биографа, в торжественной процессии императора сопровождали «воины-панцирники» (catafractarii milites. — SHA XXVI, Divus Aurelianus. 34. 4, перевод C. П. Кондратьева). К сожалению, мы не можем установить, что произошло с теми катафрактариями, которых Аврелиан привел с собой в Рим, биография Аврелиана или какие-либо иные источники не дают на этот счет никаких указаний, возможно, впоследствии они разместились на дунайском лимесе, поскольку надписи эпохи Тетрархии упоминают большое количество вексилляций катафрактариев, охранявших нижнедунайские регионы (Малую Скифию и Нижнюю Мезию) от набегов варварских племен (подробнее мы рассмотрим этот сюжет во втором томе нашего общего исследования).
Материал, рассмотренный по военным кампаниям Аврелиана и его мобильной армии, позволяет заключить, что ударная войсковая группировка, когда-то созданная Галлиеном из вексилляций различных пограничных легионов, к середине 270-х гг. была расформирована, прекратила свое существование как отдельная, обособленная армия, поскольку ее подразделения были распределены по нескольким регионам, удаленным друг от друга на значительное расстояние. Вексилляции балкано-дунайских легионов вернулись в свои родные провинции и продолжали нести там службу, равно как и отряды далматской конницы, которые тоже приняли участие в войнах Аврелиана на Ближнем Востоке. Мавританские же вексилляции вслед за Аврелианом прибыли в Италию, где они дислоцировались до эпохи Тетрархии и даже позже, вплоть до 312 г. Та же судьба, очевидно, постигла и вексилляции приальпийских легионов — II и III Италийских, эти вексилляции вернулись обратно в Рецию и Норик, где они продолжали оборонять эти провинции от набегов германцев. Сложно что-либо сказать о катафрактариях («панцирниках») и т. н. царских отрядах, очевидно, они тоже переместились в Италию вместе с остальным войском, находившимся под командованием Аврелиана.