Цель данной главы состоит не в том, чтобы последовательно и во всех аспектах изложить военную и административную историю сорока лет (с 253 по 293 г.), обозначенных в названии главы. Мы считаем подобную задачу излишней и, более того, неактуальной, поскольку со времен А. Альфельди, приступившего к изучению политических и военных проблем Римской империи III в. еще в 1920-х гг.[130], в исследовательской литературе накопилось огромное количество специальных и общих работ, подробно рассматривающих эпоху т. н. «солдатских императоров»[131] (235–284), когда императорами в основном становились командующие отдельными легионами, фронтами или группами армий. Своим возвышением они, естественно, были обязаны армии, а власть получали в результате военного мятежа.
К тому же подчеркнем, что в 1999 г. вышла в свет монография И. П. Сергеева, в которой были детально разобраны практически все сюжеты римской военно-политической истории III в.[132], автор последовательно рассмотрел все этапы кризиса III в., все 50 лет бесконечных мятежей, узурпаций, гражданских междоусобиц и интенсивных войн с внешними врагами римского государства (персами на востоке и германцами на западе). На наш взгляд, монография И. П. Сергеева во многом освобождает нас от тяжелой задачи изложения общей военно-политической истории Рима в III в. н. э. и в то же время позволяет нам сосредоточиться на более узком и специальном вопросе, непосредственно связанном с темой нашего исследования, этот вопрос — организационная структура первой в римской истории обособленной, самостоятельной экспедиционной армии, т. е. ударной войсковой группировки, которая, в зависимости от требований военного времени, перемещалась на любой фронт империи вместе с императором.
Эта армия оперативно перемещалась в те регионы, которые столкнулись с вторжением внешних или внутренних врагов империи (узурпаторов), направлялась на те участки границы, где возникла тяжелая военная ситуация. В тот период, во второй половине III в., империя терпела удары по всем фронтам, ближневосточный фронт осаждали персы, а дунайский и рейнский фронты — племена германцев, готы на Дунае и франки и аламанны — на Рейне. В этой ситуации, когда сразу несколько провинций, удаленных друг от друга на значительное расстояние, находились под угрозой военного вторжения и разорения, возникла необходимость перестроить сложившуюся военную организацию империи, сделать ее более мобильной, отвечающей вызовам времени. Другими словами — создать новую ударную группировку, которая, в отличие от пограничных гарнизонов (ал, когорт и легионов), оперативно передвигалась бы по всей линии римской границы, свободно и в любое время перемещалась бы на любой фронт для эффективного противостояния как внешним, так и внутренним врагам (подавление военных мятежей и узурпаций в различных провинциях).
В данной главе мы хотели бы рассмотреть процесс складывания этой войсковой группировки (армии), динамику ее территориальных перемещений, этапы ее разрастания и преобразования, а также последующего расформирования уже к концу III в., в эпоху правления Диоклетиана, взошедшего на трон, как известно, в 284 г. Наиболее важный вопрос, с которого, как мы полагаем, следует начать I главу, — это внутренняя организационная структура полевой армии, т. е. те войсковые подразделения, которые вошли в ее состав, из них она, собственно, и была сформирована.
И здесь в первую очередь необходимо обратиться к вопросу о вексилляциях — наиболее важном структурном элементе римской полевой армии. Именно во второй половине III в. вексилляции в полном смысле стали новым и полноценным, отдельным видом войсковых подразделений, отдельным видом военной службы, превратились в боевые формации, полностью независимые от легионов. Данные сюжеты мы и хотели бы рассмотреть в § 1 главы I данной книги. В качестве главных источников мы обратимся к эпиграфическим документам — целому ряду надписей, сохранивших сведения о вексилляциях эпохи императоров-соправителей Валериана и Галлиена (правили вместе в 253–260 гг., единоличное правление Галлиена — 260–268 гг.), Клавдия II Готского (268–270) и Аврелиана (270–275).
Когда в 253 г. императором Римской империи стал командующий войсками на Верхнем Рейне Валериан, он сразу же назначил своего сына Галлиена императором-соправителем, по сути, уже тогда разделив империю на две половины: западные провинции были переданы под власть Галлиена, а сам Валериан в основном занимался проблемами восточного фронта, который осаждали персы под командованием царя (шахиншаха) Шапура I — в 252 г. Шапур I захватил независимую Великую Армению и продвинулся в направлении к Сирии, которую он разграбил как раз в следующем, 253 г.[133]
И в этом контексте для нас приобретает особую важность первый по времени документ, упоминающий вексилляции как обособленные и самостоятельные войсковые соединения, — греческая надпись из города Термесс на юго-востоке Малой Азии (провинция Писидия), которую следует датировать 253 г. По сути, можно сказать, что надпись из Термесса — наиболее ранний по нашему периоду документ, свидетельствующий о существовании вексилляций как обособленных войсковых формаций, и крайне важно, что мы получаем это свидетельство именно из эпиграфического источника. Надпись была издана в 1886 г., впоследствии она была перепечатана в каталоге D 8870, тем не менее цитируем ее по первому изданию, увидевшему свет в журнале Bulletin de correspondance hellénique[134]:
Ούαλέριον Στατείλιον Κάστον τόν κράτιστον σύμμαχον των Σεβαστών πραιπόσιτον βτξτλατιώνων.
Τερμησσέων των πρός Οίνοάνδοτς ή βουλή καί ό δήμος καί ή γερουσία τόν ευεργέτην προνοησάμενον τής ειρήνης κατά θάλασσαν καί κατά γήν έπτδημήσαντα τή λαμπρά ήμων πόλει μετά πάσης εύκοσμίας ήμερων ιβ άγαγόντα δέ καί ίνπέρτον φιλοτείμως έν τω λουσορίω
τη πρό ε' είδ(ω)ν νοεμβρίω[ν] έν ή [ή]μέρα έκομίσθη [ε]ίκών ιερά του κουρίου ήμων Ούαλεριανοΰ νέου Σεβαστού
(В честь) Валерия Статилия Каста, сильнейшего союзника Августов, препозита (т. е. начальника, πραιπόσιτος = praepositus) вексилляций. Совет, народ и старейшины города Термесса, который находится вблизи Иноанды, (прославляют) благодетеля, который предусмотрительно позаботился о мире на море и на земле, который пребывал в нашем славном городе со всей учтивостью 12 дней и, не жалея себя, командовал морской охраной[135] в 5-й день от ноябрьских ид, в этот же день была доставлена священная статуя нашего владыки Валериана, нового Августа
Г. Дессау отождествил Валериана, упоминаемого в последних строках надписи, с Валентинианом Младшим, сыном Галлиена и внуком Валериана, поскольку надпись наделяет Валериана титулом νέος 'Младший'[136]. Тем не менее греческое прилагательное νέος совершенно не обязательно переводится только как 'младший', оно, как известно, обозначает и 'новый', и, на наш взгляд, составитель надписи имел в виду именно нового, а не младшего императора. Мы солидарны с позицией издателей надписи Μ. Оллео и П. Пари, отметивших, что фраза νέος Σεβάστος подразумевает довольно простой факт: для автора надписи император Валериан был новым, поскольку он взошел на трон в 253 г., а сама надпись была составлена в Термессе в ноябре того же года, соответственно, с той даты, когда Валериан был провозглашен Августом, и до ноября прошло не так много времени, всего несколько месяцев, так что автор надписи вполне логично мог назвать Валериана «новым»[137].
К тому же отметим, что Валериан назван в надписи Σεβάστος, т. е. Август (Augustus), а этим титулом обладал только император, тогда как Валериан Младший получил более низкий титул Цезаря, соответственно, вряд ли автор надписи стал бы наделять Валериана Младшего титулом Σεβάστος. Согласны мы с издателями надписи и в другом аспекте, который непосредственно затрагивает нашу тему, — очевидно, Валерий Статилий Каст, главный персонаж надписи, которого она прославляет, защитил прибрежный город Термесс от морских набегов со стороны исавров — жителей горных массивов Тавра в провинции Киликия на юго-востоке Малой Азии, диких и нероманизированных племен, практически не подчинявшихся местной римской администрации[138].
К. Фельд предположил, что в последние десятилетия III в., еще до Диоклетиана, в Исаврии, Писидии и Памфилии была создана целая серия военных гарнизонов (сторожевых постов), они были навербованы из местного населения и подчинялись особым офицерам, дуксам, которые командовали войсками в пределах того или иного региона, главная функция этих гарнизонов заключалась в том, чтобы защищать равнинные земли своих провинций от набегов исавров[139].
Мы не можем согласиться с позицией К. Фельда, поскольку даже из сведений надписи, посвященной Валерию Статилию Касту, видно, что этот офицер прибыл в Термесс из другого региона, следовательно, его войска не были навербованы из местных жителей Термесса или ближайших окрестностей. Как раз наоборот, Валерий Статилий Каст разместился в Термессе вместе с войсками, созданными или ранее дислоцировавшимися в других провинциях.
Несколько эпиграфических источников, происходящих с территории Писидии и Памфилии, свидетельствуют, что в конце 270-х гг. в этих провинциях несли службу пограничные гарнизоны, которые действительно, как отметил К. Фельд, находились под командованием офицеров в ранге дукса, другой вопрос — можно ли утверждать, что эти гарнизоны были сформированы из местного населения, укомплектованы из местных жителей?
В 1996 г. Μ. Циммерманн опубликовал греческую надпись, обнаруженную на территории турецкой деревни Овачик, в 45 км. к юго-западу от древнего Термесса и представляющую собой торжественное обращение (воззвание) к некоему Гермию, который вместе со своими войсками защитил город, располагавшийся в этой местности, вблизи Термесса[140]:
ό εύγενής ληστοδειώκτης τήν πόλιν φρουρείτω ό ληστάς φονεύσας τήν πόλιν φρουρείτω ό έκδεικήσας τήν πόλιν τήν πόλιν φρουρείτω ό πολάκτς (sic) έκδεικήσας τήν πόλιν έπιδημείτω ό άννώνας άναπέμψας έπιδημείτω
пусть благородный гонитель грабителей защищает город, пусть он, умертвивший грабителей, защищает город, пусть он, покаравший (их) за город, защищает город, пусть он, неоднократно покаравший (их за город), пребывает в городе, пусть он, отправивший продовольственное снабжение, пребывает (в городе)
Μ. Циммерманн датировал эту надпись 282–283 гг., связав упомянутых в ней грабителей с набегами исавров на земли Памфилии и соседней Ликии. По мнению исследователя, в боевых действиях против исавров участвовали даже старые, давно существующие войсковые подразделения, такие как Первая когорта нумидийцев (cohors I Numidarunï). Μ. Циммерманн отождествляет «гонителя грабителей» (ληστοδειώκτης), которого столь красноречиво восхваляет надпись, с дуксом, под командованием которого находились небольшие войсковые соединения, разместившиеся в сельской округе города[141]. Подобные офицеры, как отмечает Μ. Циммерманн, выполняли две функции — с одной стороны, они были представителями города, защищали его территорию и отстаивали его интересы в вопросах обороны и безопасности жителей, с другой стороны, они же были чиновниками центральной администрации, которых римская власть специально отправляла в эти местности с целью защиты от набегов враждебных варварских племен[142].
Μ. Циммерманн разделяет дукса и войска, находившиеся под его командованием, по критерию территориального происхождения — если сам дукс действительно прибыл в Термесс или его окрестности из другого региона, то войска, которыми он руководил, были навербованы из местного населения, местных жителей Термесса, именно они воевали с исаврами в той военной кампании[143]. Мы же, наоборот, полагаем, что и дукс, и войска, прибывшие с ним, ранее размещались в других регионах, не в Памфилии, Писидии или Ликии, и об этом говорит прежде всего наименование (точнее, войсковой ранг) тех подразделений, которые воевали под командованием подобных дуксов (по сути, полководцев, так как термин dux на тот момент еще не обладал строгим административным значением, он подразумевал не командующего определенным участком границы, а любого офицера, который держит в руках военную власть, командует какими-либо подразделениями, т. е. в тот период термин dux подразумевал скорее широкое, литературное значение).
В надписи 253 г., восхваляющей Валерия Статилия Каста, указано, что он командовал вексилляциями, был препозитом вексилляций. В этой связи стоит обратить внимание на надпись из города Перге в Памфилии, представляющую собой торжественное воззвание, подобное тому, которое опубликовал Μ. Циммерманн. Эта надпись упоминает о защите города благодаря некоему войсковому подразделению (или подразделениям, целой войсковой группе), сам текст совершенно точно датируется эпохой императора Тацита (275–276). Цитируем надпись по чтению П. Вайсса, он предложил свою трактовку ее содержания в журнале Chiron, том 21 за 1991 г. (строки 2 и 7–8)[144]:
αύξε Πέργη, ή Τάκιτος
[αύξε Πέργ]η ή ίερω ούιξίλλω [τετ]ειμημένη
Перге, вознеси к славе Тацита
Вознеси к славе, Перге, ты, почтенная священным знаменем
П. Вайсс связал упоминание священного знамени с присутствием в городе Перге Первой когорты нумидийцев, это подразделение действительно дислоцировалось в Памфилии с 167 г.[145], тем не менее у нас нет никаких прямых доказательств, что эта когорта все еще существовала в конце III в. и, более того, несла службу в Памфилии.
Мы полагаем, что под фразой «священное знамя» следует понимать вексилляцию как вид войскового подразделения, а не когорту. Дело в том, что слово «знамя» в военном контексте подразумевало боевое знамя, штандарт, флаг любой войсковой части — как легиона, так и когорты, алы или вексилляции, соответственно, в нашем понимании надпись из Перге свидетельствует о пребывании в Памфилии вексилляции, которая и провела боевые действия против исавров. В целом, как видим, рассмотренные выше надписи показывают, что в конце 270-х — начале 280-х гг. в Памфилии, Писидии и Исаврии располагались небольшие войсковые подразделения, находившиеся под командованием дуксов, их главной функцией была защита данных территорий от нападений исавров. К сожалению, мы не знаем, продолжали ли эти гарнизоны размещаться в названных провинциях и в конце III в., т. е. уже в эпоху Диоклетиана, но мы идентифицируем подразделения, воевавшие против исавров, как вексилляции[146].
Возникает вопрос, что представляли собой вексилляции как тип войскового подразделения, какой была их внутренняя структура, что можно сказать о происхождении и территориальном размещении вексилляций в середине III в.? Прежде всего обратимся к латинской надписи из Македонии, составленной в 260–268 гг., т. е. в период, близкий по времени к надписи из Термесса. Надпись из Македонии упоминает офицера, занимавшего ту же должность, что и Валерий Статилий Каст, а именно — препозит вексилляций:
I(ovi) o(ptimo) m(aximo)
pro salute et incolumi tate Imp(eratoris) Caes(aris) P(ubli) Licini
Egnati Gallieni Augfusti)
vexill(ationes) leg(ionum) II Parth(icae)
III Aug(ustae) sub cura
Aur(elii) Augustiani ducis iustissimi vac. et vac.
Clyenti Synforiani praep(ositi) vexillatio(num)
[— po]s[ueru]nt
Иовию, лучшему, самому великому, ради благополучия и невредимости императора (и) цезаря Публия Лициния Эгнатия Галлиена Августа, вексилляции легионов II Парфянского и III Августа под начальством самого справедливого предводителя Аврелия Августиана
[… ] Клиента Синфориана, начальника вексилляций, поставили (этот памятник)
Как видим, к эпохе Галлиена слово praepositus подразумевало уже не просто любого начальника, т. е. командующего войсковым подразделением, но специальную военную должность, другими словами, к 260-м гг. это слово приобрело более узкое, административное значение, тогда как ранее оно отражало только общий, литературный смысл. Офицер, имевший ранг препозита, командовал именно вексилляциями[147], другой вопрос, что представляли собой сами эти вексилляции? Надпись из Македонии вполне ясно и недвусмысленно отвечает на наш вопрос — вексилляции были войсковыми отрядами, выделенными из состава легионов, т. е. первоначально они принадлежали к кадровому составу легионов, были их внутренними, организационно-тактическими боевыми единицами.
Из надписи мы узнаем, что в период единоличного правления Галлиена (260–268) на территории провинции Македония располагались вексилляции, выделенные из легионов II Парфянского и III Августа, обе вексилляции находились под командованием препозита Клиента Синфориана. Какова была численность кадрового состава вексилляции, сколько воинов входило в состав одной вексилляции? Единственный автор, который дает сведения по этому вопросу, — Иоанн Лид, византийский чиновник и писатель, живший в VI в., при императоре Юстиниане. Согласно Иоанну Лиду, вексилляция как вид войскового подразделения насчитывала 500 всадников (βηξιλλατίωνας άπό πεντακοσίων <ίππέων — Iohannes Lydus. De mag. I. 46), но проблема в том, что при изложении структуры римского легиона Иоанн Лид пользовался старыми данными, он взял свои сведения из трактатов, написанных еще в I–II вв., образ легиона, представленный в труде Лида, в большей степени соответствует эпохе Октавиана Августа, но не середине III в.
Тем не менее А. X. Μ. Джонс принимает данные Иоанна Лида и исходит из его расчетов ввиду отсутствия в нарративных источниках других сведений о численном составе вексилляции[148], в то же время на основании папирологических данных (прежде всего знаменитого папируса из Панополиса), т. е. документальных источников, Р. Дункан-Джонс пришел к выводу, что в эпоху Диоклетиана, т. е. на рубеже III и IV вв., вексилляции насчитывали 500–600 человек, а алы и когорты — от 120 до 164 человек[149]. С формальной точки зрения, расчеты Р. Дункана-Джонса в отношении вексилляций не вызывают сомнений, поскольку большинство папирусов Римского Египта, как известно, представляют собой финансовые ведомости, они подробно перечисляют, сколько норм денежной или продовольственной анноны должен был получать каждый воин, в связи с этим папирусы дают и точные сведения, сколько воинов служило в той или иной войсковой части.
Но возникает вопрос, какой была внутренняя структура вексилляции, другими словами, как происходил сам процесс выделения вексилляции из легиона, отделения ее от легиона, как формировалась вексилляция? Ответ на этот вопрос позволит все же уточнить данные, касающиеся численного состава вексилляций, тем более что в нашем распоряжении есть документы, содержащие подобные сведения. Эти документы — две надписи из Италии, обнаруженные на территории города Отриколи, они упоминают II Италийский легион и наделяют его дополнительным наименованием Divitenses:
1) CIL XI 4085
Dfis) Mfanibus) / Val(eri) Saturnani milfitis) / legfionis) II Italficae) qui vix(it) / anfnos) XXXmil(itavit) anfnos) XIII/ co(ho)r(te) VI/ Valferius) Laupicius fratri / karissimo /mfonumentum)/faciendum) cfuravit)
Богам Манам. (Памятник) Валерия Сатурнана, воина из II Италийского легиона, который прожил 30 лет, отслужил 13 лет в Шестой когорте — Валерий Лаупикий позаботился о том, чтобы самому дорогому брату был сооружен памятник
2) Dfis) Mfanibus) Valferius) lustin/us milisfsic) legionis s/ecund(a)e Italic(a)e Divite/nsium civis R(a)etus /militavit annis V/vixit an(n)is XXVco(ho)r(ti)/s VII Secundus fra/tiri (sic) patri carissim/o bene merenti / memoriam feci/t
Богам Манам. Валерий Юстин, воин II Италийского легиона из (крепости) Divitia, уроженец Реции, отслужил 5 лет, прожил 25 лет, (воин) из Седьмой когорты — Секунд брату (и) самому дорогому отцу, достойно заслуживающему (этого),
поставил памятник[150]
Еще в 1925 г. Э. Риттерлинг предположил, что надписи из Италии, упоминающие II Италийский легион, на самом деле имеют в виду не весь легион, который, как известно, дислоцировался в Норике, а только его вексилляцию, выделенную из его состава и переведенную в полевую армию императора Константина I Великого. Вместе с этой армией в 312 г. Константин! отправился в Италию воевать с узурпатором Максенцием. Главным аргументом для исследователя послужил тот факт, что эти надписи были составлены на участках дороги, по которой Константин и его армия перемещались по направлению к Риму для решающего сражения с Максенцием[151].
Мы не оспариваем этот тезис, само наименование Divitenses (т. е. 'воины из крепости Divitia', современный Deutz в округе Кельна) определенно свидетельствует, что две надписи действительно говорят о вексилляции II Италийского легиона, которая была переведена из Норика на рейнский лимес (подробнее мы будем рассматривать историю этой вексилляции в следующей части (томе) нашего общего исследования), обратим внимание на другой важный факт — обе надписи упоминают, что воины служили в Шестой и Седьмой когортах, следовательно, можно предположить, что для создания вексилляции II Италийского легиона группы воинов были выделены из Шестой и Седьмой когорт этого легиона, а значит, вексилляции формировались за счет кадрового состава легионных когорт.
Комментируя данные надписи, К. Дитц отметил, что вексилляция II Италийского легиона конечно же включала в себя воинов не только Шестой и Седьмой когорт; в целом, по его оценкам, любой легион мог задействовать для создания вексилляции до 5 своих когорт[152], и в этом случае возникает закономерный вопрос, сколько всего когорт входило в состав римского легиона эпохи Галлиена и каков был численный состав каждой когорты? Вегеций в своем знаменитом трактате «Краткое изложение военного дела» (Epitoma rei militaris, в дальнейшем, по сложившейся традиции, будем именовать его просто Эпитома) сообщает, что «старинная организация легиона» (Antiqua ordinatione legionis) включала в себя 10 когорт, весь легион, таким образом, насчитывал 6100 пехотинцев и 730 всадников (His decem cohortibus legio plena fundatur, quae habet pedites sex milia centum, equites DCCXXX. — Veg. RM. II. 6, ed. C. Lang, перевод С. П. Кондратьева). Что касается численного состава легионной когорты, то здесь мы позволим себе принять расчеты Дж. Рота, который показал, что в целом когорта насчитывала 550–555 человек[153].
Возвращаясь же к Вегецию, мы принципиально оставляем за рамками нашей работы вопрос о том, когда был написан его трактат, отметим только, что terminus post quem для датировки Эпитомы падает на 383 г. — год смерти императора Грациана, поскольку Вегеций упоминает этого императора и называет его «божественным», согласно же давно сложившейся римской традиции, такого эпитета удостаивались, как правило, только умершие императоры (ad tempus diui Gratiani — «до времени божественного Грациана» — Veg. RM. IL 20, ed. C. Lang). Иными словами, мы полагаем, что Вегеций написал свою Эпитому после 383 г., другой вопрос — какой период отражает «старинная организация легиона» (antiqua ordinatio legionis), о которой говорит Вегеций, какой эпохе соответствуют сведения Вегеция[154]?
В целом первым этот вопрос поставил Д. Шенк еще в 1930 г., он пришел к выводу, что структура легиона, представленная у Вегеция, соответствует промежутку между периодами правления императоров Траяна (98–111) и Марка Аврелия (160–180), т. е. не выходит за рамки 180 г. В качестве главного аргумента исследователь выдвигает тезис о развитии в указанную эпоху легионной кавалерии — до Траяна конница практически не упоминается как составная часть легиона, в то время как со времени его преемника Адриана (117–138) легионная конница постепенно приобретает все большее значение, ее организация усложняется и увеличивается ее численный состав, но ко времени императора Галлиена (260–268) она вновь исчезает[155].
В 1932 г. позицию Д. Шенка подверг критике X. Μ. Д. Паркер, по его мнению, описание Вегеция в большей степени соответствует периоду между
260 и 290 гг. и в основном отражает военные реформы, проведенные Галлиеном: с одной стороны, число 6100 человек в составе легиона вполне отражает время Галлиена, тогда как в эпоху Диоклетиана штатный состав легиона уменьшился до 1000 человек, с другой стороны, именно Галлиен, по оценке X. Μ. Д. Паркера, резко повысил численность легионной конницы со 120 до 726 человек, что позволило Галлиену выделить из легионов отдельные вексилляции и сформировать из них подвижные войсковые корпуса, отряды элитной мобильной кавалерии. Тем не менее, как предположил X. Μ. Д. Паркер, вплоть до эпохи Диоклетиана вексилляции все еще сохраняли административную связь со своими «материнскими» легионами, не были полностью обособлены и рассматривались как составная часть легионов.
Наконец, как отмечает X. Μ. Д. Паркер, Вегеций упоминает в качестве командующих легионом офицеров в должности префекта, это отражает проведенную Галлиеном реорганизацию военного командования — он отстранил от военной власти офицеров сенаторского происхождения в должности легата и передал командные функции префектам, происходившим из сословия всадников[156]. В 1940 г. Э. Зандер поддержал X. Μ. Д. Паркера, но только в отношении 6-й главы II книги Вегеция, той самой, где римский теоретик говорит об устройстве легиона. По мнению Э. Зандера, в этой главе Вегеций рассказывает о периоде 260–290 гг., опять же, как и в случае с X. Μ. Д. Паркером, главным критерием для исследователя послужил вопрос о коннице — по оценке Э. Зандера, легионная кавалерия исчезла в 290 г., уступив место обособленным и независимым конным вексилляциям, в то время как при Галлиене произошло увеличение численности легионной кавалерии со 120 до 726 человек, в результате реформ Галлиена общая численность всадников в пределах всей империи повысилась с 4000 до 24 000 человек. Тем не менее исследователь высказывает сомнение в том, что все эти кавалерийские силы уже в период Галлиена были выделены и сведены в обособленный войсковой корпус, преобразованы в отдельную и самостоятельную (полноценную) мобильную армию[157].
Вплоть до 1993 г. вопрос о «старинной организации легиона», как ее назвал Вегеций, практически не привлекал внимание исследователей, трактовка этого сюжета не продвигалась и не обновлялась со времен статьи Э. Зандера. В 1993 г. Т. Сарновский опубликовал латинскую надпись из крепости Нова (Novae) в Нижней Мезии. Эта надпись содержит предельно интересную фразу, не зафиксированную ранее в эпиграфических источниках: nova ordinatio (новая организация')[158]:
— 0 —
ex nova ordination [ne]
promotus, exopt(ione) eq([uitum])
inpositus in ordine <m>
leg(ionis) I Ital(icae), factus p(rimus) p(ilus) leg(ionis)
s(upra) s(criptae) exvot(o) posuit, felix leg(io) I Ital(ica) victrix pia semper ubique
Как определил Т. Сарновский, воин, имя которого в тексте надписи не сохранилось, был переведен в центурию легиона. По ряду палеографических критериев исследователь датировал надпись периодом между 227 и 253–255 гг. Т. Сарновский подчеркнул, что фраза nova ordinatio подразумевала новую внутреннюю организацию, новое внутреннее устройство римского легиона. Слово promotus ('получивший повышение по службе) он связывает с должностью опциона (чиновник, отвечавший за распределение продовольствия) всадников, тем самым это слово отражало прошлый этап в карьере неизвестного воина — он возвысился по карьерной лестнице и получил престижную должность опциона всадников. Т. Сарновский видит в этих всадниках легионную кавалерию.
Отслужив в качестве опциона, воин из надписи, опять же согласно трактовке Т. Сарновского, получил новую должность уже в центурии своего легиона — по мнению исследователя, своим содержанием данная надпись отражает увеличение численности легионной кавалерии, но этот процесс произошел не в эпоху Галлиена, а раньше, легионная конница приобрела свою собственную внутреннюю организацию, роль ее как боевой силы легиона повысилась. Эти же изменения, в свою очередь, подготовили реформы Галлиена, послужили предпосылкой для его преобразований[159].
Прежде всего отметим, что сама фраза nova ordinatio определенно свидетельствует об изменениях, произошедших в организационной структуре римского легиона, — тот факт, что анонимный воин был переведен в центурию I Италийского легиона, подсказывает, что всадники, которые упоминаются в надписи, входили в состав того же легиона, другими словами, речь в надписи идет именно о легионной кавалерии, эти всадники представляли собой внутреннюю, составную часть I Италийского легиона. Следовательно, надпись действительно отражает тот период, когда легионная кавалерия еще не выделилась в обособленные войсковые корпуса, еще не существовала в виде самостоятельных подразделений, как раз наоборот, на тот момент, когда была составлена надпись, римская кавалерия служила только внутри легиона в качестве его организационно-тактического, структурного подразделения.
Но в то же время надпись отражает и другой процесс — явное увеличение численности и роли легионной конницы, для продовольственного обеспечения ее была даже введена особая должность опциона всадников. В самом деле, единственный автор, который дает сведения о численности легионной конницы до эпохи, представленной у Вегеция, — это Иосиф Флавий, еврейский историк, живший в I в. н. э. Его монументальный труд «Иудейские войны», посвященный восстанию евреев против римской власти в 66–71 гг., содержит детальное описание не только всех событий этой войны, но и организационной структуры отдельных римских легионов, принявших участие в боевых действиях. В III книге своего труда Иосиф, рассказывая об осаде Иерусалима римлянами (70 г. н. э.), сообщает, что «десять когорт имели каждая по 1000 пеших воинов, а остальные тринадцать — по 600 пеших воинов, всадников же было 120 (человек)» (των δέ σπειρών cd δέκα μέν είχον άνά χιλίους πεζούς, αί δέ λοιπαί δεκατρείς άνά έξακοσίους μέν πεζούς, ιππείς δέ έκατόν εϊκοσιν. — Joseph. Flav. De bell. Jud. III. 67, ed. В. Niese).
Как видим, Иосиф имеет в виду именно общее количество всадников во всех когортах, направлявшихся к Иерусалиму, а не число всадников в каждой отдельно взятой когорте, более того, на наш взгляд, Дж. Рот совершенно справедливо подчеркнул, что эти 120 всадников не формировали какое-либо особое подразделение внутри легиона, они просто были распределены по легионным центуриям[160].
Соответственно, если в 70 г. н. э. римский легион насчитывал 120 всадников штатного состава, то в эпоху, о которой говорит Вегеций, легионная конница состояла уже из 730 всадников, т. е. произошло увеличение численности всадников. Надпись, опубликованная Т. Сарновским, подсказывает, что легион Вегеция следует датировать первой половиной III в., именно тогда легионная конница представляла собой уже вполне значимую и весомую силу[161]. Рискнем предположить, что истоки этого процесса восходят ко времени правления императоров Адриана (117–138) и Марка Аврелия (160–180), которые, как признают исследователи, первыми начали широко применять мобильные вексилляции в своих военных кампаниях, особенно против Парфии. Эти вексилляции выделяли только на время боевых действий и затем возвращали в их «материнские» легионы[162].
Следовательно, данные эпиграфики показывают, что ко времени Галлиена римский легион насчитывал уже 730 всадников — число, вполне достаточное для того, чтобы выделить из легиона и сформировать обособленную вексилляцию (или несколько вексилляций), при этом сам процесс выделения проводился по принципу «когорта — воины», т. е. каждая из легионных когорт, участвовавших в создании вексилляции, направляла в нее определенную группу воинов — как пеших, так и всадников.
Вряд ли все когорты легиона должны были в обязательном порядке выделить часть своих воинов для формирования вексилляции, легионное командование могло задействовать для этой цели всего лишь несколько когорт, от двух до пяти, остальные, сохранившие полный кадровый состав, поддерживали нормальную «работоспособность» легиона и полноценно выполняли военную службу в отсутствие части воинов. В этом плане сложно сказать, сколько именно человек могла выделить одна легионная когорта. Учитывая, что состояла когорта из 550–555 человек, она могла направить в вексилляцию 100–200 человек, не больше, поскольку каждая когорта должна была поддерживать общую численность своего легиона на уровне, достаточном для эффективного выполнения военной службы.
Возникает вполне логичный вопрос — что обозначал термин vexillatio (вексилляция) в эпоху Галлиена, какой смысл вкладывали в него источники, повествующие о правлении Галлиена, как менялось содержание этого термина в период 260–290-х гг.? Наиболее ранний документ, проливающий свет на этот вопрос, — посвятительная надпись из Гренобля (в римское время — город Грацианополь, провинция Галлия Нарбоннская), которая упоминает императора Клавдия II Готского и, соответственно, датируется 268–270 гг., когда правил этот принцепс:
Imp(eratori) Caesar[i] /M(arco) Aur(elio) Claudio / Pio Felici Invicto /
Augfusto) Germanico /max(imo) p(ontifici) m(aximo) trib(uniciae) potes/tatis II co(n)s(uli)
patri pa/triae proc(onsuli) vexil/lationes adque / equites itemque /praepositi et duce/nar(ii) protect(ores) ten/dentes in Narb(onensi) /prov(incia) sub curalul(i) /
Placidiani v(iri) p(erfectissimi) prae/fect(i) vigil(um) devoti / numini maiesta/tiq(ue) eius
Как известно, в конце 260-х гг. Римская империя погрузилась в тяжелые гражданские междоусобицы, а также столкнулась с мощным сепаратистским движением в Галлии — еще в 260 г. наместник Верхней и Нижней Германии Постум поднял мятеж, провозгласил себя императором и объявил об отделении Галлии от Римской империи. Центральная администрация, размещавшаяся в Италии, предпринимала отчаянные шаги, чтобы предотвратить вторжение германских легионов Постума в Северную Италию, очевидно, поэтому надпись из Гренобля фиксирует в юго-восточной части Галлии войсковой корпус, состоявший из вексилляций и отрядов всадников. Судя по всему, этот корпус должен был противостоять новым галльским узурпаторам (сам Постум в 268 г. был убит в ходе внутренних междоусобиц уже в самой Галлии) и помешать им перейти Альпы.
В. Нери отметил, что пребывание экспедиционного корпуса под командованием Юлия Плацидиана в Нарбоннской Галлии было результатом военной экспедиции, которую предпринял еще прежний император, Галлиен, убитый в ходе дворцового заговора в 268 г. По мнению В. Нери, начальник (префект) городской стражи Рима Юлий Плацидиан обладал чрезвычайными военными полномочиями, он получил дополнительную должность префекта претория. Главная его задача состояла в том, чтобы установить контроль над двумя стратегически важными дорогами, ведущими в соседнюю Галлию Лугдунскую. Как отмечает В. Нери, с помощью войск Юлия Плацидиана Клавдий II Готский явно готовил плацдарм для предстоящего крупномасштабного вторжения уже в саму Галльскую империю[163].
В этом смысле обращает на себя внимание состав, организационная структура экспедиционного корпуса, которым командовал Юлий Плацидиан: надпись из Гренобля упоминает два вида войсковых подразделений, vexillationes и equites, вексилляции и отряды всадников, и совершенно очевидно, что текст противопоставляет эти термины. Для автора надписи вексилляции и отряды всадников были разными типами войск, следовательно, на первый взгляд, под вексилляциями можно понимать исключительно пехотные соединения, а под отрядами всадников — кавалерийские соединения различного происхождения.
Μ. П. Шпайдель пришел к выводу, что под термином equites надпись из Гренобля имеет в виду этнические кавалерийские соединения, навербованные Галлиеном из различных племен, эти соединения не имели какой-либо связи с пограничными легионами, в то время как термин vexillationes подразумевал пехотные соединения, которые Галлиен выделил из пограничных легионов. По мысли Μ. П. Шпайделя, формации vexillationes сохранили прочную и неразрывную административную связь со своими «материнскими» легионами[164].
Мы согласны с позицией Μ. П. Шпайделя применительно к подразделениям equites, но в отношении вексилляций следует подчеркнуть, что их состав был смешанным, они включали в себя как всадников, так и пехотинцев — если вексилляция насчитывала 500–600 человек, крайне сложно поверить, что она включала в себя только всадников, поскольку, повторим, в эпоху Галлиена в составе легионной кавалерии числилось 730 человек. Соответственно, легион мог выделить только часть своих всадников, присоединив к ним часть пехотинцев, что в сумме давало 500 или 600 человек. По сути, можно сказать, что по своему составу вексилляция примерно воспроизводила внутреннюю организацию легиона, строилась по его модели, была своеобразным легионом в миниатюре, поскольку она включала в себя как пехоту, так и всадников[165].