Испытания некроланга собрали на некромантском пирсе небольшую толпу. Во-первых, естественно, пришли все студенты, которые занимались доводкой — а также и те, кто не занимался, но любопытствовал. Во-вторых, пришли те, кто просто что-то слышал. В-третьих, все химерологи, кто не был на дежурстве. В-четвертых, часть коллег Элсина по Академии, из тех, кто одобрял его задумки — а также часть тех, кто не одобрял. В-пятых, явилась Игнис и еще одна дама-воздушница, которая, как извиняющимся тоном пояснила Игнис, «напросилась» с ней, и отказать было неудобно. «Но эта еще ничего, лучше, чем вторая!»

Короче, набралось человек пятьдесят, если не больше! Наверное, сбежалась бы полгорода, поглазеть на представление, но стражник на воротах при входе на станцию химерологов бдел и обычных зевак не пропустил. Однако портшез с магессой Воды он остановить, разумеется, не посмел, и двое носильщиков внесли прикрытое синими занавесками кресло прямо на каменный пирс.

Даже если бы я не знал, что конкретно этот портшез принадлежит Тее Нейгарт, уж догадался бы об этом по присутствию Оллы, которая шагала рядом. Мое лечение к этому времени шло уже настолько хорошо, что я позволил девушке разбинтовать кисти рук (там мне удалось почти все заживить), чему Олла непропорционально, на мой взгляд, радовалась, но остальные бинты пока снимать не разрешал. Часть язв еще не заросла до конца, плюс воздействие ультрафиолета на нежную кожу на этом этапе могло серьезно помешать заживлению.

Портшезу кланялись и расступались перед ним, причем мне показалось, что по крайней мере часть этого уважения причиталось именно Олле. Хорошо, она его заслужила.

Я бросил возиться с окончательной подгонкой некроланга и пошел к девушкам навстречу.

Носильщики опустили портшез на каменные плиты, Тея откинула занавеску.

— Мэтресса Нейгарт, — я чуть поклонился. — Пришли полюбопытствовать?

— Да, именно.

Похоже, магичка была сегодня в хорошем настроении: она даже улыбнулась мне. Слабо, едва заметно, с явным саркастическим подтекстом, но все же. Олла бросила на меня предостерегающий взгляд, значения которого я не понял.

— Очень рад, — сказал я. — Если хотите, провожу вас в первый ряд.

— Нет необходимости, — сказала Тея. — Свое место я займу сама. Вы ведь собираетесь с этой штукой нырять под воду? — она указала на деревянный ранец у меня за спиной.

Выглядел ранец довольно грубо: некроманты умеют сращивать мертвое дерево, но мало кто достигает в этом деле мастерства — тут ведь тоже тренировки нужны, а большинство считают, что это ниже их достоинства! В общем, результат обычно выглядит хуже, чем у хорошего плотника или резчика. Так и в этом случае. Я мог бы сделать это сам, поскольку я-то как раз тренировался — но это было бы палевно. А мой наставник не хотел упускать воспитательный момент. Так что мы с Элсином позволили изготовить раму студентам.

— Да, — сказал я. — Вот с этой штукой, и еще у меня на лице вот эта маска будет, — я махнул рукой к краю пирса, где в стеклянном контейнере плавала немертвая медуза. Разумеется, уже лишенная стрекательных клеток и снабжённая внутренним каркасом из хрящевой ткани. Без воды она сразу скукоживалась, так что Элсин собирался некромантией срастить ее с дыхательным шлангом уже непосредственно перед моим нырком под воду. Опять же, я мог бы сделать это и сам, уж на это моей пропускной способности хватило бы — но не на людях же!

— Что ж… — усмехнулась Тея. — Олла, пожалуйста.

Она протянула руку, и ее заместительница помогла Воднице выбраться из портшеза. Я слегка удивился: ведь из кресла с раздернутыми занавесками наблюдать удобнее, чем стоя! Однако женщины почему-то медленно пошли к краю пирса.

И тут до меня дошло. Ну конечно! Водница же!

Тея подошла к самому краю, после чего Олла отпустила ее руку. Еще секунда — и моя нанимательница шагнула прямо в воду.

Я еле удержался от потрясенного вздоха. Вроде и знаешь, что она маг Воды, вроде и понимаешь, что ей в родной стихии ничего или почти ничего не грозит — но все-таки. Больная девушка, практически на последнем издыхании! А она еще и ушла под воду резко, как проваливаются люди при падении с обрыва или крыши, словно и нет там никакой жидкости, замедляющей падение.

Я машинально бросился к краю. Точно! Ни следа, ни светлых волос по воде, ни голубого платья.

— Не волнуйтесь, мастер Шелки, — сказала Олла. — Госпоже побыть под водой — только в радость. Она бы, может, и от самой крепости сюда бы доплыла, но ей хотелось посмотреть, как это все на берегу будет выглядеть.

— Так что ж не посмотрела? — почти сердито спросил я, указав взглядом на тот участок пирса, где Элсин и остальные разложили составные части некроланга, последний раз проверяя его перед погружением.

— По-моему, ей все-таки стало нехорошо от поездки, — развела руками Олла. — Или застеснялась. Мы не ожидали, что будет столько народу!

Застеснялась? Ну ладно, все может быть. У меня складывалось ощущение, что Тея Нейгарт, несмотря на всю свою язвительность, взбрыки настроения и высокое положение, действительно девушка… не то чтобы в прямом смысле «домашняя», но, скажем так, малоопытная в смысле человеческого общения.

— Ладно, — сказал я. — Тогда не буду заставлять ее скучать.

Последние проверки, все части некроланга уложили внутрь моей сбруи, Элсин подцепил медузу к трубке и дал кое-какие последние рекомендации. Его студенты уже ныряли с этим некролангом, но только в бассейне на территории Академии, настоящее погружение должно было состояться впервые.

— Если начнешь задыхаться, ты ведь сможешь просто испарить воду над собой? — очень-очень тихо спросил мой наставник. — Конечно, раскроешь инкогнито, но лучше так, чем…

— Смогу, почти наверняка, — кивнул я. — А вообще-то первым делом веревку подергаю. Как договаривались — три рывка, значит, тащи меня немедленно… Да не волнуйся, тут и глубины-то такой нет, чтобы я не всплыл. Вот когда к выходу из бухты на лодке поплывем, тогда можно будет волноваться! Но без троса я нырять тогда точно не буду.

Элсин кивнул. Мы уже с ним это обсуждали: поскольку осьминоги встречаются только на глубине, я не рассчитывал сегодня поймать одного из них. Просто испытать некроланг. Прицельно за осьминогами отправимся в следующий раз, причем выходного ждать не будем — отпрошусь у Оллы, я уже договорился.

Я привязался веревкой, надел простенькие очки (обычное стекло, прилегание к коже обеспечивается опять же за счет некромантских материалов и накачки Смертью), взял сачок (на всякий пожарный, вдруг пусть не осьминог, так что-нибудь другое интересное), помахал рукой зрителям (какая-то симпатичная девица из числа некромантш послала мне воздушный поцелуй) и спустился в воду по лесенке. Да, спустился. Аквалангисты переваливаются через бортик лодки спиной вперед, но с пирса это делать несподручно. Зато лесенки до самой воды тут есть — чтобы на лодку садиться было удобнее. В данном случае ступени глубоко уходили в воду для удобства некромантов-ныряльщиков.

Под водой меня сразу окутала знакомая зелено-голубая дымка. Дышалось нормально — после первой мучительной минуты, когда мне пришлось силой воли преодолеть ощущение, что я вот-вот задохнусь. Но я помнил о нем по тому своему первому погружению в детстве и доверял Элсину, который обещал, что медузья маска работает, так что справился. Медуза, кстати, не тянула кожу и не щипала. Я ощущал ее как подвластную моей энергии Смерти, но специально не трогал, чтобы не сбить чужое программирование. Глаза тоже не щипало — очки работали. Вот, кстати, один из примеров улучшений, которые предложили Элсиновы студенты: сам я об очках не подумал! А мог бы — знал же, что в морской воде нырять без них почти невозможно.

Теи нигде не было видно. Наскучило ждать и уплыла?

Едва я спустился с лестницы, мои ноги вязли в густом иле и песке, поднимая облачка. Обычно возле причалов вода грязная, в ней плавает всякий сор, но у некромантов было ожидаемо чисто — в смысле мусора. Так-то прозрачность тоже оставляла желать лучшего. Вода подталкивала наверх, приходилось прилагать усилия, чтобы не плыть. Хорошо, у нижней ступени лежали россыпью крупные булыжники — видать, ныряльщики тут оставляют. Отлично!

Вид у меня был, должно быть, тот еще: подол хитона-робы развевается в воде, на лице медуза, в одной руке камень, в другой сачок. Может, и хорошо, что Водницы тут нет?

— Ну у вас и вид! — услышал я насмешливый голос.

Обычный, нормальный голос, без всякого бульканья! Разве что очень гулкий — вода ведь тоже разносит звук!

Пораженный, я поглядел наверх. И увидел Тею Нейгарт, парящую надо мной в солнечных лучах, словно морская богиня. Она висела в толще воды совершенно спокойно, будто море никак ее не выталкивало и вообще не мешало, только золотистые волосы пышным облаком струились вокруг бледного лица. Платье ее тоже не взвивалось колоколом, как можно было ожидать, а по-прежнему красиво облегало фигуру. Правда, с моего ракурса оно теперь казалось намного откровеннее, чем прежде. Солнце, проходящее сквозь толщу воды, вспыхивало искрами в ее волосах и на одежде. Насмешливое лицо казалось божественно невозмутимым и одухотворенным.

Красота. Кадр из фильма.

И — точно же, зона контроля. Она дышит водой, как воздухом, говорит сквозь воду, вода ее не мочит, если она сама того не пожелает! Выглядит потрясающе. Интересно, когда я сам стою посреди гудящего пламени, это так же впечатляет сторонних зрителей? Многое бы объяснило насчет реакции моих друзей!

— Право же, очень интересно, мастер Шелки! — продолжала Тея все с той же насмешкой. — Только если вы затеяли все это, чтобы поохотиться на осьминога, то глядите в оба, а то он сейчас от вас сбежит!

Ответить я ничего не мог — маска же! Поэтому просто закрутил головой, пытаясь понять, о чем она. И, действительно, заметил искомого головоногого — прямо у подножия каменной насыпи, что подпирала стенку пирса! Обалдеть! А говорили, они сюда не заплывают⁈

Вот только цвет под водой не очень виден. Может, это не красно-фиолетовый, а еще какой-то?

Я рванул к зверюге, взмахнул сачком… Осьминог, обманчиво лениво, скользнул в сторону, и потек-поплыл по камням, набирая скорость.

— Эти твари очень умные, — светским тоном продолжала Тея. — Заметили, что рыбаки никогда не ловят рыбу вблизи этого пирса и еще в паре мест на острове. Так что прячутся тут. У них убежища в камнях, тут много подводных щелей и пещер.

Мать вашу! То есть за ними вовсе не обязательно плавать далеко и глубоко? И акваланг, получается, не нужен? Тут, у пирса, я и сам мог бы наловить, и без некроланга! А уж некроманты-ныряльщики — тем более! А они почему не сказали? Не обращали внимания на осьминогов? Или из вредности? Впрочем, запросто могли действительно не знать, что осьминоги тут встречаются: вон какая эта тварь юркая, текучая, и как здорово сливается с камнями! Должно быть, нужно обладать зрением мага Воды, чтобы различить ее на глубине. Опять же, пришел тут я, какой-то хрен с бугра, дополнительную работу пытаюсь на них навесить…

— Если вы хотели поймать одного из них, почему не обратились ко мне? — спросила Тея Нейгарт странным тоном. — В конце концов, это я — главная заинтересованная сторона.

Почему не обратился? Не подумал! Вернее подумал, но плохо. Не пришло мне в голову, что больная, слабая, дышащая на ладан женщина возьмется для меня ловить моллюсков под водой!

Я обернулся к ней и бросил раздраженный взгляд — мол, не хочешь помочь, так хоть не мешай!

Но Тея только засмеялась — под водой звучало странно — взмахнула рукой, и осьминог вдруг потерял скорость, бестолково замахал щупальцами и поплыл в мою сторону.

— Не забудьте про яд, — сказала Тея. — У таких мелких, говорят, не сильно жжется, но все-таки. Схватите его сачком.

Так испытание некроланга закончилось сокрушительной победой моей изобретательской чуйки — и сокрушительным поражением моего общего интеллекта.

Блин, если бы я вовремя сообразил, насколько легко и эффективно Тея может помочь — я бы не постеснялся попросить, даже несмотря на то, что она волком глядела и капризничала! Понятно, что я не имел дела с гидромантами, но, блин, сам же стихийник и с Метелицей столько вместе работал! Мог бы экстраполировать, чтобы понять возможности мага Воды. Уверен, если бы я нашел нужные доводы, Олла бы ее уговорила.

Одно утешение: Бьеры сели в лужу вместе со мной! Тоже потом руками разводили и удивлялись: мол, действительно, и как это так мы не подумали, что Нейгарт сама может тебе этих осьминогов сколько хочешь наловить? Затмение нашло, не иначе.

Ну что ж, зато я помог местным некромантам-ныряльщикам, поднял авторитет Элсина, подыграв ему в корпоративных интригах, обеспечил студентам половину зачета и подстегнул творческое мышление. Авось кто-нибудь потом из участников проекта тоже начнет думать в сторону нестандартного использования некроконструктов для закрытия животрепещущих проблем — такие вещи довольно заразны! Это я в хорошем смысле.

* * *

История с некролангом имела множество последствий — как ожидаемых и даже запланированных, так и ставших для меня абсолютным сюрпризом.

Осьминогов после этого Тея действительно мне выловила десяток, разного размера — сказала, что они гнездятся прямо возле Южной крепости, правда, на довольно обширной территории, потому что друг с другом не уживаются. Однако периметр ее обходов тоже довольно велик, и она мне без труда достанет мне еще подопытных, если надо. Мы поселили уже добытых на станции химерологов, с разрешения Рюдина, и начали потихоньку исследовать.

Между прочим, оценив полезность некроланга, у коего Элсин числился главным разработчиком (что, между прочим, полностью соответствовало истине: много бы я без него сделал со своей интересной, но сырой идеей? да вообще ничего), Рюдин изрядно изменил свое отношение к моему наставнику. Тот мне рассказал, что между ним и начальством случился примерно такой диалог:

«Бьер — знакомая фамилия… А как вас звали до женитьбы на магессе Воздуха?»

«Точно так же. Она взяла мою фамилию».

«Вот как! Значит, Э. Бьер, чьи тезисы о сочетанности мозгов птиц и рептилий для лучшей обучаемости химер, периодически встречаются в десятилетних подшивках научных работ фронтирных миров — это вы?»

«Вероятно. Во всяком случае, таков был мой второстепенный научный интерес последние двадцать лет».

«А первостепенный?»

«А первостепенный — использование биологических тканей других видов для модификации немертвого человеческого тела».

«Ну, этим многие занимаются, сомневаюсь, что вы сказали здесь новое слово… Но, чувствую, мы с вами сработаемся».

А вот ректор Финнвар после этой истории «затаил» еще сильнее! Что ж, нельзя получить сразу все.

Яд нам удалось выделить без труда — что там выделять, знай собирай слизь с кожи, которая выделяется, стоит моллюска хоть немного потревожить! После чего я немного модифицировал свою мазь, дабы еще и химически связывать основной поражающий компонент, помогая абсорбции, и дело с Оллой пошло еще лучше. Настолько лучше, что я стал подумывать о полном снятии бинтов в скором времени. Кожа на голове, например, зажила настолько, что я даже обрил ей волосы во время очередной перевязки и начал понемногу стимулировать рост, чтобы, когда долечу окончательно, она не оказалась бы лысой. Ну и предупредил девушку, что ей по этому поводу будет больше есть хотеться.

Однако с Теей ситуация оставалась по-прежнему неясной: как мы с Элсином ни бились над анализом этого яда, так и не поняли, какой компонент в нем вызывает малокровие — да еще и действует в теле спустя восемь лет!

Впрочем, я и не рассчитывал найти ответ в первые несколько дней.

Спустя еще дней десять после испытания некроланга, я отправился в мастерскую ветеранов в рабочий день (отпросившись) и толкнул там речь. Мол, так и так, надеюсь вылечить заместителя коменданта Мадсен так, чтобы на ней и шрамов не осталось. Но мазь редкая, ее нужно испытывать, рецепт улучшать. Мне нужны подопытные. Кто согласен — стройся в очередь, попробую что-то с вашими шрамами сделать.

— Но… мастер Шелки, у нас просто нет столько денег! — воскликнул бывший капитан стражи, Фил Вильсен, весь перекошенный от шрамов. — Раз эта ваша мазь такая редкая и дорогая…

Я поморщился.

— Похоже, я неясно выразился. Это не нажива и не благотворительность! Я провожу эксперимент. Мне нужны подопытные.

— Слышал, слышал… — проговорил другой ветеран. — Он этим с некромантами занимается. Экспериментами!

— Я думал, это извращение какое-то… — пробормотал третий.

— Не, это когда ты придумал какую-то приспособу и крутишь-вертишь-улучшаешь, пока не получится!

— Именно, — перехватил я инициативу в этой беседе. — Вот и мазь свою, которая разглаживает кожу, я тоже улучшаю. Она далека от совершенства. Мне нужны подопытные с тяжелыми шрамами. Сразу предупреждаю, кожу может печь, жечь, может, какие-то шрамы и заново вскрывать придется, чтобы кожа гладкая потом стала. Приятного мало. Но если получится — сможете нормально владеть руками и пальцами, или ходить не вполприседа. А не получится — зря помучаетесь. Но денег с вас не возьму.

Ветераны-мастеровые запереглядывались — но среди них было слишком много людей, которым шрамы не просто портили физиономии, а реально мешали жить и работать. Так что ко мне в «подопытную группу» записалось сразу больше десятка человек, включая того самого Фила Вильсена.

Хорошо, что не больше — первой итерации мази, что у меня была с собой, как раз хватило всем нанести!

«Ну вот и отлично, — думал я, выходя из мастерской. — Главное, завоевать доверие. А там, глядишь, пара-тройка калек согласится участвовать в эксперименте с некропротезами…»

Зачем я этим занимался? Были причины. Именно за этим я и пошел в мед на биофизика — чтобы включится в решение тех проблем, что пока не решаемы даже на переднем крае медицинской науки. Протезирование и имплантация как метод исправления увечий и восстановления качества жизни. Геронтология — чтобы продлевать активную жизнь. Ранняя диагностика проблем со здоровьем и решение этих проблем новыми способами. Заполучив магию, я получил реальную возможность не просто «поучаствовать», а конкретно найти и воплотить решения!

Вот только долгое время все же не мог позволить себе заняться этим — все заслоняли вопросы выживания. Теперь у меня наконец-то появилась репутация, надежный тыл, кое-какие ресурсы… Ну кто бы на моем месте отказался?

И вот как раз с головой, полной мыслями о самоотверженности моих попыток изменить мир (точнее, много миров сразу), я и влетел в неприятности. Характерная, между прочим, вещь! Шел себе и шел по узкой тропинке между скал, чтобы попасть от мастерской на широкую городскую улицу, вышел на простор, спустился по лесенке… Смотрю — сидят. И стоят. Толпа человек в пятнадцать, судя по одежде и въевшемуся запаху — рыбаки. Смотрели они на меня волками.

— Чем могу помочь? — осведомился я у этой компании, поджидавшей явно меня.

— Слышь, ты, — один из них, явный заводила, мужик метров двух ростом, с угрожающим видом шагнул ко мне. — Это ты ведь этот лекарь-предатель, который с мертвяками знается?

— Я маг Жизни, который работает с некромантами, но впервые слышу о том, что тем самым кого-то предаю, — сказал я ровным тоном.

Собравшиеся зашумели: «Он, он!»

— Ты всякую хрень для них придумываешь! — с угрозой проговорил здоровяк. — А потом их некрохимеры нашу рыбу травят!

Ага, опять эта история. Да, пару дней назад на рынке случился очередной погром, об этом сплетничали наши стражники. Родители ребенка, отравившегося кусками химеры (к счастью, не на насмерть), подбили знакомых со своей улицы, и те пошли бить рыбаков. Драка захватила полрынка, городская стража явилась разнимать и оштрафовала всех участников, но рыбакам досталось больше.

Нашли, что называется, крайних и самых безответных. Рыбаков на этом острове щемят со всех сторон. С одной стороны, без них вроде как нельзя, с другой — их рынки ценное место занимают. Опять же, для некромантского рыбного промысла они конкуренты.

— При чем тут я, если вы не способны даже понять, обычная рыба или немертвая попалась вам в сети? — с ухмылкой сказал я, опуская на землю сумку с пустыми баночками из-под мази.

Стеклянная тара тут тоже немалых денег стоит, недаром мы, ребята не бедные, даже за соком ходим со своими бутылками!

— Ах ты!.. — и далее непечатно.

Но, когда рыбак размахнулся, меня уже на траектории его удара не было. Я помню максиму, мол, «если драка неизбежна — бей первым». Но мне сейчас поддаваться на провокацию было нельзя: слишком много свидетелей! Не хотелось, чтобы к сплетням о моей крутизне еще добавилось, что я и в драке стою десятерых — вдруг найдутся желающие проверить, и будут бойцами уже посерьезнее рыбаков? Так что я как раз дождался тычка кулаком мне в лицо, уклонился, подшагнул, перехватил мужика в захват и… нет, не перекинул через бедро, а в этом самом захвате и зажал на глазах у дружков.

Уроки Метелицы и ее команды — а также позднее Элсина — не пропали зря.

— Ну вы и чокнутые психи! — сказал я весело. — Нападать на мага Жизни, который с некромантами знается! Вы хоть понимаете, что у всех, кто меня коснется, уды почернеют и отвалятся?

По ряду рыбаков прошел шепоток, они качнулись назад. Мужик у меня в захвате попробовал затрепыхаться, но я сильнее вывернул ему руку и веско добавил:

— А у тебя, идиот, еще и сиськи вырастут!

Тот взвыл.

— Мастер маг Жизни! Пожалуйста, не надо! Умоляю! Простите дурака!

Непонятно, на что они рассчитывали? Я легко любого из них могу усыпить при прямом контакте, маг Жизни я или где? Ну ладно, их много, могли бы навалиться со всех сторон. Но не в этой узости, где у меня за спиной ступени. Одно слово — идиоты. Неудивительно, что улов свой не могут рассортировать! А потом другие страдают.

— Ладно, — сказал я. — Я вас услышал. У вас есть проблема. Некроманты никак не помечают своих пастушьих химер, а вы из-за них страдаете. И дети травятся. Так?

Отравленные дети меня, честно говоря, волновали больше страданий рыбаков, но… у них же, кстати говоря, тоже семьи есть. И свои собственные детишки.

Мои несостоявшиеся нападающие озадаченно переглянулись между собой.

— Ну… да, — сказал один. — Вы ж, вроде, с ними заодно?

— Я со всеми заодно, — ответил я. — Мне не нравятся, когда люди болеют и умирают почем зря. Мне с последствиями разбираться.

Сделал паузу, чтобы до них дошло, а в это время мозги у меня лихорадочно работали. Я действительно с грацией слона в посудной лавки влез в местные некромантские дела, а Элсим меня не только не остановил, еще и подыграл. И получилось, что вот эти рыбаки назначили меня посредником. Так почему бы им не стать?

Кроме того, разве не я только что думал, что собираюсь решать проблемы нестандартными способами и повышать качество жизни — мне и карты в руки. Да и ситуация… ну, по крайней мере, эта часть ситуации… на самом деле может исправляться проще, чем они думают!

Некромантские химеры травят населения, и это моя проблема тоже, раз я здесь живу. А ведь могли бы и не травить! У некромантов есть и безвредные консерванты. Они не такие эффективные, но они существуют, и маги Смерти их вполне используют — для себя, в качестве дополнительных, которые для кожи и слизистых, а не для внутренних органов: если планируют, пользуясь врачебным канцеляритом моей родины, «жить половой жизнью» (смешно насчет немертвых, да, не могу удержаться) и не хотят навредить партнеру. Именно поэтому их приходится подновлять после каждого акта, даже мужчинам, хотя, казалось бы, износ должен быть не так уж велик.

Вот что-то такое… но не просто нейтральное, нет. Если пропитка все равно есть — почему не пропитать чем-то полезным?

Вспомнилось хрестоматийное: как простая замена обычной соли в некоторых продуктах на йодированную позволила массово бороться с заболеваниями щитовидки у детей — и у нас, и в США.

Я выпустил своего пленника, и тот с подвыванием кинулся к ряду подельников. Те нервно расступились в стороны, похоже, опасаясь до него дотрагиваться.

— У вас есть один способ спастись от страшной кары, — продолжил я тем же тоном. — Две недели спустя приходите на дегустацию химер, которых можно есть без опаски! Будем вместе выбирать из них самых вкусных. Так и быть, у тех, кто съест по кусочку, все мужские части уцелеют. А не придете — точно вам говорю, мужиками быть перестанете.

Честно говоря, только что в голову пришло, однако идея ведь стоящая! Маринад — это же тоже консервант! А если туда еще и витаминов добавить…

Не знаю, понравится ли затея Рюдину, но Элсин за нее ухватится точно! И у меня даже есть знакомый кадр, который поможет этот маринад разработать! Я имею в виду, скучающий диетолог Розен из резиденции магессы Фроссен.

Точно, вот прямо завтра с ним и пообщаюсь. Резиденция от Южной крепости недалеко, как раз и сбегаю.

* * *

Денек, когда я сперва говорил с ветеранами, потом дрался с рыбаками, выдался бурным. Настолько, что я сперва даже подумал, не отложить ли окончательную «разбинтовку» Оллы, которую планировал провести вечером. Потом сказал себе — ладно, маг Жизни я или где? К чему держать хорошую девушку в бинтах лишний вечер?

Так что когда она привычно заглянула в мой кабинет после работы, я не стал просить ее зайти завтра.

— Чистую мягкую одежду захватила, как я просил? Ну вот. Сегодня разбинтую, пару дней еще кожаную куртку не надевай. Только ткань. И вот этим еще будешь мазаться, — я показал ей вторую баночку. — Но это уже без меня. Так, и вот это еще — когда на воздух выходишь. Крем от солнца.

— От солнца? — очень удивилась Олла.

— Конечно. Кожа у тебя сейчас нежная, тонкая, чувствительная. Я же вижу, как ты по крепости носишься, как… бешеная метла, — я вовремя заменил просившееся на язык «электровеник», и Олла хихикнула. — Постоянно на стенах торчишь или во дворе. Так что замазывайся, раз шляпа с полями тебе по уставу не положена. Поняла?

Олла кивнула.

— Ну все, давай я тебя последний раз подлечу — и будем разматываться.

Так мы и сделали. Когда я разматывал бинты с Оллы, в груди у меня нехорошо кольнуло — я опять вспомнил Юльнис. Но у Оллы реакция была совершенно другая. Она пораженно уставилась в ростовое зеркало, которым какая-то добрая душа решила оборудовать мой кабинет, и радостно охнула.

— Ничего себе! Эрик! Ни одного шрама!

— А ты не поняла еще? — с усмешкой спросил я. — Я говорил, что так будет!

— Да, но… — она схватилась за щеки, взъерошила коротусенькие еще волосы, провела ладонями вниз по телу. — Обалдеть!.. Я думала… я думала, я буду страшной… А я…

А оказалась она красоткой. Не такой, как Игнис или Тея Нейгарт, конечно. И типаж совсем другой — пониже ростом, более смуглая, более крепко сбитая. И степень физического совершенства иная. Игнис или Тея легко побеждали бы в конкурсах красоты и вдохновляли кинопродюсеров. Олла была из тех, кого первыми приглашают в клубе или на деревенских танцах, но кто не вызывает у мужчин трепета. Хороша, иными словами, но ничего из ряда вон. «Симпатичная соседка». Однако интеллект и юмор, который прятался у нее в легких морщинках в уголках глаз (я разгладил их, но до конца они не ушли) и в уголках губ делал ее лицо куда более сложным и запоминающимся, чем способна просто генетика.

— Эрик!

Она обернулась от зеркала и с визгом повисла у меня на шее.

— Спасибо! Спасибо! Эрик, у меня слов нет! Я так благодарна, так благодарна! Я думала, уже все, а оказывается!.. — и вот теперь правда слезы выступили на глаза.

— Олла, — я очень осторожно положил руки ей на плечи, слегка придерживая. — Ты понимаешь, что на тебе сейчас нет одежды?

На ее лице мелькнуло удивление, потом — лукавство. Улыбка расплылась шире, язычок коснулся верхней губы.

— Да что ты говоришь… — пробормотала она, приникая ко мне ближе.

Ах вот оно как.

Я уже спокойно, по-хозяйски обнял ее за талию. Мысль о Юльнис мелькнула снова, но я тут же прогнал ее: девушка-то совсем иная! И ситуация иная.

И женщины у меня не было уже почти два месяца. Все как-то заботы мешали обеспокоиться поиском очередной алхимической вдовушки.

А если уж совсем начистоту, впечатления о Ройге пока не совсем изгладились, и опускать планку до бойкой полуграмотной тетушки… ну, не хотелось. Хотя чувствую, еще немного, и я б дозрел.

— Только чур без обязательств, — еще хватило у меня самообладания сказать до того, как Олла жадно впилась губами в мой рот, привстав на цыпочки.

— Ну у тебя и самомнение… — пробормотала она, отрываясь на секунду и ахнула, потому что мои руки скользнули ниже талии, пожиная, так сказать, плоды моих забот. Или пожимая. — Думаешь… что за ласки… я буду благодарна… больше, чем за исцеление?.. Ты настолько… хорош?

«А! — понял я. — Она не так меня поняла. Ощущает себя выше по положению. Думает, я осторожность проявляю. Но захомутать явно не рвется — отлично!»

— Настолько, — в тон ей ответил я, перехватывая поцелуй.