В отличие от мира 5–301, где Академия некромантии располагалась в двух-трех часах пути от столицы, здесь, на Великой Гавани, просто не было места отнести ее так далеко. Разве что на соседний остров. И места на большой кампус тоже не было. А местный климат не слишком-то располагал к черным стенам и узким готическим окнам. Так что здание Академии не слишком-то отличалось от остальных зданий в центре города. Фактически, оно занимало один из секторов центрального холма, с другой стороны этого холма располагалась резиденция мэтрессы Фроссен, а между Академией и резиденцией клиньями высились фешенебельные дома стихийных магов и местной аристократии. Как они только согласились терпеть соседство некромантов!

Академия на их фоне выделялась более крупными домами и более обширной территорией, обнесенной каменной оградой (территорией в смысле пятна застройки, ни двора, ни сада у Академии тоже не было — как и везде на острове, свободное пространство дорожек между корпусами позволяло максимум троим людям идти в ряд). Из-за особенностей рельефа корпуса Академии располагались уступами друг за другом, их связывали лестницы. И на плоских крышах у всех были разбиты сады — точно так же, как и у прочих домов Великой Гавани, что богатых, что бедных. Точнее, если у большинства домов сады имели вид клумб и вазонов, то некроманты, похоже, заморочились, и крыши некоторых корпусов занимали настоящие рукотворные лужайки. Ну молодцы, конечно.

Я думал, что Элсин поведет меня в один из вспомогательных корпусов, выдаст зверье, и мы с ним распрощаемся. Но он еще по пути объяснил, что план у него иной, и притащил прямо на свое практическое занятие.

Эх, ностальгия!

Аудитория для практических занятий здесь, на Великой Гавани, почти ничем не отличалась от такой же в Мертвой деревне — утилитарная комната с большими окнами, рядом раковин вдоль стен, длинными столами-верстаками и преподавательской кафедрой, в которой заодно имелась лишняя раковина. Однако была тут и дополнительная деталь: устроенные прямо в полу длинные прямоугольные бассейны, размером как три-четыре ванны, наполненные, судя по запаху соли и белым разводам на кафельных стенках, прямо морской водой. В одном из этих бассейнов неподвижно висело темное рыбье тело, слегка шевеля плавниками.

Элсина уже ждали его студенты — человек десять разновозрастных парней и девушек, от двадцати до явных сорока с лишним в одном случае, одетых в «форменный» темно-серый цвет будущих некромантов. В Руниале мы форму шили самостоятельно, хотя Академия выделяла на это средства, и многие ограничивались просто накидками с рукавами, чтобы не перешивать всю одежду — это доучившиеся некроманты обязаны во всех официальных случаях ходить в черном, ученикам достаточно обозначать свою принадлежность к цеху на занятиях. Здесь же народ весь поголовно был в темно-серых туниках или хитонах. Ну да, жарко же, видимо, дополнять костюм лишними накидками тяжко, если у тебя живое тело! Хотя та сорокалетняя тетушка была подчеркнуто одета во что-то из плотной ткани с длинным рукавом. Уже немертвая, бережет кожу от соленых брызг? Да, похоже на то.

Элсин мне рассказал о моем первом знакомом некроманте, Гарете Теске, забавную историю в жанре черного юмора: будучи на момент обучения человеком пожившим и опытным, он быстро догадался, что в конце третьего курса студентов частично убивают — и пришел к Элсину (хотя его официальным наставником был Трау, но тут он тоже быстро сообразил, к кому надежнее обращаться!), но не с возмущениями, как я в свое время. А с просьбой убить его не частично, а полностью, чтобы потом, пару лет спустя, самому не возиться. А то сорок пять лет уже, поясница, колени, геморрой и вот это вот все. Элсин поставил вопрос на ученом совете, просьбу Теска выполнили. Возможно, эта дама из таких же.

(Позднее я узнал, что все еще драматичнее: у этой женщины дар открылся, когда она уже была смертельно больна, так что ее убили и подняли сразу же — и обучение в Академии она начала с конца, с краш-курса «Как правильно быть немертвым»).

— Добрый день, господа студенты, — очень знакомо поздоровался Элсин, и я подавил в себе короткую панику, что при мне нет сумки с ручкой, чернильницей-непроливайкой и тетрадками: мне не место за столами сейчас надо занимать, меня за другим сюда позвали!

— Добрый день, магистр Бьер, — вразнобой ответило несколько голосов.

— Сегодня у нас предусмотрен разбор стандартной водной некрохимеры, вариант три, модификация двадцать пять, но я решил немного отклониться от плана занятия. Думаю, что все равно успеем, двадцать пятая модификация очень похожа на тринадцатую, которую мы разбирали позавчера. Знакомьтесь, это мой ученик, мастер Эрик Шелки, — я вежливо поклонился группе. — Он сейчас расскажет вам свою идею очень оригинального химерологического приспособления. Те из вас, кто захочет заниматься им в свое свободное время, получат от меня дополнительную поддержку и помощь в оформлении этого проекта как вашей курсовой работы или ее части, с прицелом на дипломную. Я понимаю, что сейчас еще начало учебного года, вам пока рановато об этом думать, и я, к тому же, не являюсь наставником никому из вас. Так что предложение действительно только для энтузиастов.

Студенты заинтересованно переглянулись. Я услышал девичий шепоток: «Молоденький какой!»

— Прошу прощения, магистр! — один из студентов, сидящих спереди, поднял руку.

— Да, Эйтин?

— Я не очень понимаю… как мастер Шелки может быть вашим учеником, если он маг Жизни? Или… почему он так одет тогда?

— Эрик? — Элсин повернулся ко мне. — Позволю тебе самому высказаться на этот счет.

Так, об этом мы не договаривались! Подстава, однако! Или, наоборот, возможность блеснуть?

Впрочем, таким меня и в моем родном мире было не смутить.

— Вот такой хороший преподаватель Элсин Бьер, — сказал я нарочито легкомысленно. — Даже мага Жизни может научить!

По студенческим столам пронеслись смешки. Кто-то сзади сказал: «Не, ну, вообще-то, да…»

— А если серьезно, — продолжил я, — то так сложилось. Не знаю, сталкивались ли вы с этим, но образование, которое дают магам Жизни, значительно уступает вашему. По крайней мере, в том мире, из которого мы пришли — и, как я понял, пообщавшись с коллегами, в некоторых других. В обстановке на фронтире, когда нужно постоянно сражаться с монстрами, сумасшедшими эльфами и лечить своих товарищей, а также поддерживать нашего командира, мага Воздуха, я быстро понял, что этого обучения не хватает. Молитва богам в качестве дополнительного лекарства работает хуже, чем хотелось бы жрецам! — снова смешки. — Магистр Бьер оказался так любезен, что начал не просто исчерпывающе отвечать на мои вопросы, но и провел для меня что-то вроде… м-м, ликвидации физиологической и анатомической безграмотности. Многое показал на оживленных умертвиях и даже на себе.

— Да, — перехватил речь у меня Элсин, — во время сотрудничества с мастером Шелки я обнаружил, что стихия Жизни и стихия Смерти похожи гораздо сильнее, чем думает большинство. Жизнь, если я верно интерпретирую описания Эрика, не дает настолько тонкого контроля над чужим организмом, как Смерть. Видимо, потому, что в живом организме непрерывно продолжаются процессы, которые энергия Жизни не может остановить и подчинить себе, а может только усиливать или, в некоторых случаях, замедлять. Энергия же Смерти позволяет полностью перехватить контроль, но требует постоянных вливаний. Это, по сути, абсолютно симметричные силы, две стороны одной медали. Даже зона контроля у мага Жизни и мага Смерти схожи — собственные тела, плюс то тело, которого мы касаемся.

— Но ведь умертвий можно поднимать на расстоянии? — спросил тот же пытливый студент, Эйтин, кажется.

— Базово анимировать и отдавать приказы тем, кто при жизни понимал человеческую речь — но и только, сложное программирование недоступно, — улыбнулся Элсин. — Маг Жизни тоже может стимулировать, например, рост растений на расстоянии.

Я услышал обмен репликами на задних рядах: «Но везде написано, что у нас и жизнюков вообще нет зоны контроля!» И ответ: «Да ладно, Бьер фигни не скажет…»

— Так вот, — продолжил Элсин. — Вчера мастер Шелки пришел ко мне с идеей проекта, который, если его доработать, очень сильно облегчит труд некромантов-химерологов этого мира. А также имеет массу других интересных вариантов использования, вплоть до развлекательного и познавательного. Эрик, прошу, — с этими словами Элсин вручил мне кусочек мела.

Ну что ж, постараемся объяснить максимально доходчиво.

* * *

Обсуждение с некромантами затянулось на полпары, после чего я еще задержался послушать, как они с Элсином разбирали особенности химеры — интересно же! Тоже получилось познавательно. Кто-то из студентов предложил: «А давайте сразу, как в прошлый раз!» Элсин ответил: «Ну, ты, Алекс, вызвался, тебе и мел держать», вручил ему мелок и поставил к доске. Я думал, начнет спрашивать, но вышло наоборот: поставленный студент записывал все неоптимальные решения, которые студенты отыскивали в химере — ровненько, на одной половине доски. На другой половине записывались предлагаемые улучшения. После чего Элсин сказал:

— Ну что ж, я это подошью и подам главному химерологу Рюдину с фамилиями всех участвующих в обсуждении, копию направлю ректору Финнвару. Все, чьи рацпредложения будут приняты, могут рассчитывать на один вопрос в зачете вместо двух.

— А почему не вообще без экзамена⁈ — воскликнула какая-то девица.

— Вот такой я вредный, — с улыбкой ответил Элсин. — А если серьезно, господа, вы еще не поняли: у вас же мозг теперь немертвый. Зубрить не нужно, достаточно раз прочитать с полной концентрацией внимания.

Кто-то застонал. «Ох уж эта концентрация!..»

— Подготовка к зачету помогает лучше уложить информацию и сохраняет ее в памяти навсегда, — безжалостно закончил мой наставник. — Так что я категорически против отсутствия контроля.

Ага, он и когда меня учил, то же самое пел, только без части про «немертвый мозг».

После этого Элсин отвел меня в вольеры, попросил у служителя зверей — и немертвого слугу донести до форта, потому что вот этот момент я не продумал. И на этом мы распрощались. Выходной окончен, начинаются трудовые будни!..

* * *

Следующая неделя в Южной крепости прошла примерно так же, как предыдущая, с той поправкой, что дела мои, похоже, шли на лад. В том смысле, что язвы Оллы начали демонстрировать отчетливую тенденцию к заживлению — я даже не ожидал этого так быстро! До окончательного исцеления еще было далеко, но сдвиг наметился. Правда, это привело к тому, что мне пришлось очень упорно и активно работать для предотвращения шрамирования — что-то в яде, который покидал глубокие слои ее кожи, прямо-таки провоцировало формирование шрамов! Действительно, сложнее, чем с Юльнис!

Перевязки раз в три дня пришлось сменить на перевязки каждый день, и чтобы они не отнимали так много времени одним куском, я начал перевязывать Оллу по частям два раза в день: верх утром, низ вечером. Заодно подбадривал дополнительно Жизнью, снимая усталость.

Что касается Теи Нейгарт, то ей не становилось лучше, но и хуже тоже не становилось — а это в ее положении был успех из успехов! Я отлично помнил, что определил ей срок в полгода при первом обследовании. Скорее, интуитивно, потому что реально у меня не было должной насмотренности на терминально больных пациентов. Но чем больше я думал, тем больше понимал, что мой первый интуитивный вывод оказался верен.

Так вот, полгода — это двадцать три недели. На таком маленьком горизонте две недели должны были дать существенную негативную динамику, вполне заметную моими способами контроля. А ее не было! Даже я бы осторожно отметил некоторое, очень слабое, улучшение состояния. Это не было похоже на исцеление, скорее, мои меры по укреплению организма дали плоды, и Тея стала лучше сопротивляться болезни.

Еще прошедшая неделя отметилась явлением ко мне Игнис в компании жизнючки мэтрессы Фроссен. Пропуска у Метелицы не было, но никто не посмел остановить Воздушного мага!

Я завел обеих к себе в кабинет, усадил Игнис на стул для пациентов и пригласил белобалахонницу возложить на нее руки вместе со мной, что та и проделала.

— Ну, Игнис, ты даешь! — воскликнул я против воли. — Это почти как после вашей первой ночи в Рамсфьеле!

— Я постаралась, — усмехнулась Воздушница без тени смущения. — Специально, чтобы тебе было, что лечить!

Я вздохнул. Как она с такими сексуальными аппетитами шесть лет жила без мужика на фронтире?.. А у нее точно никого не было, она как-то упоминала об этом: мол, нельзя было репутацией жертвовать. Или в том-то и дело — сейчас за те шесть лет отрывается?

Или мой наставник действительно такой весь из себя несравненный любовник, что остановиться невозможно?

Впрочем, ладно, не мое дело. Хотя любопытно, конечно, но чисто по-обывательски. Может, как-нибудь к слову придется и получится спросить, чтобы она не обиделась.

— Ладно, — сказал я вслух. — Уважаемая коллега, смотрите. Начинаю с пещеристой ткани в груди… ясно, о чем я говорю? Ага, чувствуете. Тут дискомфорт связан со, скажем так, слишком активным использованием, а не временем цикла или наступившей беременностью, стандартного воздействия Жизни хватит. Затем вымываю молочную кислоту в мышцах рук и ног, улучшаю работу мелких сосудов, пронизывающих мышечную ткань, и усиливаю кровоток — это ясно. Теперь фасции, где поясница, — кто-то переусердствовал с позой наездницы, но этого я вслух говорить не буду. Впрочем, магессе Жизни и так все ясно. — А теперь то, что как я понимаю, вызывает у мэтрессы Бьер главный дискомфорт. Видите, половые органы довольно сильно воспалены после перенапряжения… — на самом деле я уже осторожно советовал Элсину какую-нибудь смазку использовать, но тот развел руками и сказал, что предлагал неоднократно, и даже пробовал тишком наносить, но Игнис заявила, что «ощущения не те». — Однако если стимулировать всю эту зону, то вы заодно стимулируете железы внутренней и внешней секреции, что приводит не только к образованию слизи, но и избыточному отеканию. А если вы еще задеваете тонкую живую пленку, которая образуется в женском влагалище в норме… знаете же о ней? Не знаете? Прислушайтесь повнимательнее, она там есть. В общем, ее лучше вообще не трогать, потому что можно простимулировать неправильно, и в рост пойдет то, что в норме задавливается положительными компонентами… — блин, тяжко объяснять, ни разу не употребив слово «бактерия» или «микрофлора»! — Это приводит к неприятным ощущениям и росту выделений, придется тряпицу подкладывать. Что для боевого мага совсем уж лишнее!

Белобалахонница кивала, как болванчик на все мои слова, а потом воскликнула:

— Но… я не могу это повторить! Я чувствую, что вы делаете что-то… но не могу толком разобрать! Как вы вообще можете так воздействовать⁈ Один слой подбадриваете Жизнью, другой нет?

— Очень просто, — хмыкнул я. — Я много времени уделил изучению анатомии и отлично представляю, как там все выглядит.

Игнис фыркнула.

— Не в этом смысле, — строго сказал я. — Хотя…

— Хотя и в этом тоже, — хихикнула Воздушница.

— С твоими постельными подвигами не сравнить.

— Ты раньше начал! Я, считай, по-настоящему только с Элсином… — она осеклась, сообразив, что мы не вдвоем болтаем.

Ага, вот я и получил ответ на свой вопрос: похоже, все вместе. Опытный партнер и настоящая любовь как афродизиак, вот девушка и наверстывает упущенные годы.

— Ну ладно, хорошо. Я герой-любовник и все такое, — согласился я. — Но главное — я много времени изучал анатомию… именно что с твоим мужем, кстати говоря!

— Да, по всему городу сплетничают, что вы проходили обучение у некромантов, — заметила белобалахонница. — Может, и мне попробовать?..

— Попробуйте, — ответил я. — Меня учили по доброте душевной и ради блага мэтрессы Бьер, но, я думаю, за деньги-то многие согласятся.

Вряд ли очень поможет — я-то на самом деле прошел обучение классом выше, чем даже такой спец, как Элсин, может предложить! Но лишним точно не будет. Знания — сила, для мага это вот вообще не девиз, а самая настоящая жиза. Чем больше ты знаешь, тем более креативно можешь использовать данные тебе возможности, даже если они изначально не так уж велики.

Одним из следствий этого разговора стало то, что Игнис теперь заходила ко мне на работу каждый день — то вечером, то утром, когда время могла выкроить. Заодно сплетничала: рассказывала, как идет расчистка портала (медленно) и как идут дела у студентов Элсина, собирающих некроланг (удивительно быстро, ребята неожиданно вдохновились интересной задачей, даже по вечерам остаются в лаборатории).

А вторым следствием стали разошедшиеся обо мне слухи.

Изначально фраза жизнючки «по всему городу сплетничают» меня не напрягла. Однако оказалось, что критическая доля сплетен о «лекаре-алхимике с дикого фронтира, который лечит мэтрессу коменданта и ее помощницу черной некромантской мазью, проходил обучение у некромантов и спит с Воздушницей, которая так ненасытна в койке, что ей даже мужа-некроманта не хватает, приходится еще к магу Жизни бегать» пересеклась со сплетнями, бродящими среди самих некромантов об Элсиновских инициативах по улучшению некрохимер и строительству некроланга. И привело это к весьма странным, на мой взгляд, последствиям. Но что я понимаю в академических интригах, а? Ничего не понимаю.

Когда я в следующий выходной явился домой, то застал только Игнис, Элсина еще не было. Метелица тут же напросилась на стандартное лечение, а потом стала жаловаться:

— У него там что-то происходит в Академии! Говорит, «тучи сгущаются» и улыбается.

— В смысле, тучи сгущаются? — удивился я.

— Ректор решил, что он под него копает, представляешь? Это Элсин-то!

Я хмыкнул.

— Да вот как раз представляю. Компетентный, не подлизывается, движуху какую-то развел по улучшению химер… ну конечно же, только и мечтает, как бы в кресле ректора оказаться! Или Рюдина туда посадить. Так?

— Видимо, — пожала плечами Игнис. — Я терпеть такие штуки не могу, всегда старалась держаться от них подальше. Я говорю — ну что, давай я схожу к этому Финнвару, эдак небрежно скажу, чтобы он тебе палки в колеса не совал, и ты, мол, тогда тоже ему вредить не будешь? А он: да нет, не надо, сам разберусь.

— Ну и разберется, — сказал я. — Не волнуйся.

— Да я не волнуюсь, реально-то он Элсину ничего сделать не может, пока Фроссен мне благоволит. Но… если его из Академии турнут под надуманным предлогом, ведь Рюдин его тут же на платформу дежурить отправит. Ему страсть как дежурных не хватает! Правда, Фроссен обещала сразу же после открытия портала дать для него еще одну заявку на десять некромантов, но когда еще мы сможем этот портал открыть!

Я уже знал, что речь идет о платформах, с которых некроманты выпускали химер для контроля рыбных стад, а также ремонтировали своих некрорыб. Располагались они в открытом море далеко от берегов, в окрестностях Великой Гавани их было пять или шесть. Некроманты дежурили там по две недели, и дежурство предполагало периодические ныряния. Оплачивалось это все очень хорошо, но опасность была нешуточной. Помимо разъедания от морской воды, ведь были еще нападения крупных морских монстров, которым некроманты в их родной стихии мало что могли противопоставить. К счастью, монстры эти появлялись редко и обычно только после извержений.

— Как ты и сказала, не турнет, пока Фроссен тебе благоволит, — успокоил ее я. — А кроме того, вот мы сейчас этот некроланг докрутим, и вообще не надо будет немертвым некрам нырять, вместо них живые будут. А живому от ныряния на небольшие глубины никакого вреда, одно удовольствие.

— Странные у тебя представления об удовольствиях! — засмеялась Игнис.

— Да уж не страннее, чем у тебя! — ответил я в тон.

А тут и Элсин явился — и как всегда в последнее время, с гостинцем в виде сока. Очень мы с Игнис на него подсели. Я хмыкнул и показал на здоровенную четырехлитровую бутыль в оплетке, которую поставил на стол в гостиной.

— Вот. Подсуетился, заказал у торговца на рынке сразу большой объем, он мне сегодня к порогу форта доставил.

— Отлично, — одобрил Элсин. — Но вашими темпами вы это все еще до завтра прикончите и это, и то, что я принес. Прямо не знаю, что вам так понравилось. По-моему, яблочный вкуснее. А он здесь тоже продается.

— А ты скучаешь по вкусам? — снова дал я волю своему любопытству.

Некромант пожал плечами.

— Да как тебе сказать. Когда только адаптировался, скучал. Приходилось растворять на языке немного соли или сахара, чтобы легче было. Это стандартный совет для начинающих немертвых, кстати. Теперь привык. Иногда, когда приходится что-то пробовать, даже удивляюсь, насколько отсутствие хотя бы намека на голод ухудшает вкус!

— Ну вот и ответ, — сказала Игнис. — Яблочный ты пробовал живым, и помнишь его как вкусный. А апельсиновый попробовал только здесь, и уже как немертвый.

— Вероятно, — покладисто кивнул Элсин. — Да, Влад… ты ведь собирался завтра зайти, посмотреть, как у нас дела с некролангом?

— Собирался, а что?

— Ты не против, если тебя заодно проэкзаменуют по алхимии, физиологии и что там им еще в голову взбредет? Они там строят страшные планы, как тебя на экзамен заманить. Я решил им позволить. Но если у тебя другие намерения…

— Ничего себе! — воскликнула Игнис. — И как ты узнал об их страшных интригах?

— Страшной запретной некромантской магией, — усмехнулся Элсин. — Просто поговорил со студентами.

— Так что ты конкретно узнал? — не отставала Метелица. — Как можно внезапно «заманить на экзамен»? Откуда у вас там экзамены? Ведь семестр только месяц как начался!

— Текущий экзамен по Кодексу у первых трех курсов, — пояснил Элсин. — Его проводят каждый месяц. Нужно ведь убедиться, что студенты помнят Кодекс и Клятву назубок — чтобы при первичной анимации программирование «встало» как надо. Я понял, что Влада хотят на него заманить, потому что этот экзамен внезапно сдвинули на субботу вместо намеченного четверга, да еще время подгадали к окончанию моей пары у четвертого курса. А узнал я об этом попросту от студентов, которых подпевалы Финнвара очень настойчиво расспрашивали о том, когда обещался быть «тот самый лекарь». Конечно, я могу ошибаться, но выглядит так, что кто-то придерется к присутствию Влада на территории, объявит, что он никак не может быть моим учеником и попытается посадить его в лужу. Ну и меня заодно — я ведь должен буду поручиться за его знания.

— Хм… — пробормотал я. — Если так подумать, то я ведь даже за третий курс так экзамены и не сдавал. Не получилось.

— Увы, — вздохнул Элсин. — Так что, попадемся мы в ловушку?

Я фыркнул.

— Ты еще спрашиваешь!

* * *

Интерлюдия. Олла Мадсен и интерес к жизни

— … Вот как мне это рассказывал сержант Килн, у него сестра жены в Академии некромантии уборщицей работает. У них там практическое занятие, лекарь наш что-то там студентам рассказывает — и тут заходит сам ректор Финнвар с кем-то из старших преподов и начинают: фу-ты ну-ты, почему посторонние на территории Академии! Ну а магистр Бьер спокойненько так: это не посторонний, это мой ученик. Они: он не некромант! Бьер: я ручаюсь за его знания. Ректор тогда и говорит — ну вот пусть комиссия проверит, насколько вашему поручительству можно верить. И что вы думаете, госпожа?

Олла перевела дыхание и, воспользовавшись заинтересованным видом госпожи, легонько подтолкнула ее локоть. Тея сунула в рот еще одну ложку ненавидимого ею салата с морской капустой и кунжутным маслом и начала жевать. После того, как они стали добавлять туда немного уксуса, сахара и мелко покрошенное вареное яйцо, госпожа нехотя согласилась, что вкус стал более приемлемым.

— Что я думаю? — задумчиво сказала Тея, умудряясь даже за едой говорить изящно: аристократическое воспитание, ни хухры-мухры! Сама Олла так и не смогла это освоить, хотя старшие горничные и пытались ее обучить всем господским ужимкам. — Я думаю, что уж конечно, столетние некроманты нашли, как посадить в лужу нашего лекаря! — ее губы изогнула горькая, циничная усмешка.

Олла эту усмешку ненавидела, она очень не шла госпоже. Но одновременно и радовалась, что у Теи в последние годы появилось хоть немного здравого смысла и понимания жизни.

— А вот представьте себе, нет! — весело сообщила ей Олла. — Еще и сами в лужу сели! Он не только на все вопросы ответил, но и у одного самого старого хмыря неверную формулировку нашел, говорят, даже младшие курсы в аудитории смеялись! Бедняга некромант если бы мог покраснеть — небось, от стыда бы сгорел!

Госпожа хмыкнула.

— Ну да… похоже, этот Бьер действительно на славу выучил нашего. Надо же. Некроманты все-таки совсем бесчувственные! Наш-то спит с его женой — а он его еще и учит! Или, я слышала, некоторым такое нравится?

— Не думаю, что они спят, — мягко сказала Олла. — Вы попробуйте это творожное печенье, оно так и тает во рту! Тоже рецепт повара госпожи Фроссен.

— Да? — Тея аккуратно отщипнула пальцами кусочек мягкого печенья. — Почему же? Ты же сама мне докладывала — Воздушница к Шелки чуть не каждый день стала бегать, когда немного освоилась?

— Ну да, но она совсем ненадолго остается, когда на четверть часа, когда меньше… И дверь они не запирают в кабинет. Я не подслушивала и никому подслушивать не велела, но, судя по всему, просто разговаривают. И еще она у него подлечивается.

— Вот как? — госпожа заинтересовалась. — Она тоже чем-то больна?

— По женской части подлечивается, госпожа. Лекарка госпожи Фроссен по всему острову уже растрепала, что мэтресса Бьер так ненасытна, что даже немертвого некроманта способна утомить, и сама себя не жалеет! Подправит все, что не жалела, — и опять готова в бой.

— Как это возможно? — растерянно спросила Тея. — Я же… мне казалось, женщина ничего в постели делать не должна, только позволять мужчине?.. Как можно — утомить?.. Тем более, немертвые, вроде бы, не способны устать?

— Ну, это уж я за что купила, за то и продаю, — открестилась Олла. — Но насчет нашего лекаря и мэтрессы Бьер я почти уверена, что там совсем другие отношения. Может, они брат с сестрой? Не похожи, но ведь всякое бывает.

— Да нет, что ты. Сказали бы тогда.

— Они вообще мало о себе рассказывают. Потом, у Эрика такое чувство юмора… Ему, по-моему, даже нравится слухи коллекционировать.

— Уже «Эрик»? — усмехнулась Тея.

— И для вас был бы «Эрик», если бы вы с ним поласковее были… Что же, вы думаете, он первый с Водницей на «ты» перейдет? Ни один нормальный человек так не рискнет! Так что хотите с ним подружиться, будьте первая полюбезнее.

Госпожа поморщилась, вздохнула.

— А смысл?..

— Ну, хотя бы в том смысл, что он, вообще-то, эти свои немертвые легкие для дыхания под водой в следующее воскресенье на некромантском пирсе будет испытывать, — весело сказала Олла. — Вот и узнали бы у него из первых уст, как все прошло. Лучше же, чем в моем пересказе слушать!

— Я люблю, когда ты мне рассказываешь, — мягко сказала госпожа, почти с теми же интонациями, как раньше, до всего. Потом нахмурилась и произнесла с неожиданной решимостью: — На некромантском пирсе, говоришь? Это не так далеко. Я хочу посмотреть.

— А сможете? Все-таки в портшезе почти полчаса ехать…

— Смогу. Организуй носильщиков.

— Ну… если вы уверены… — протянула Олла.

— Уверена! — вспылила Тея. — Я еще пока не умерла! В первый раз за много лет тут нечто новенькое — и что, я все должна, действительно, из вторых рук узнавать? Так что вели приготовить кресло и людей — это приказ!

— Как скажете, госпожа, — Олла чуть поклонилась.

— Ох, ну вот только поклонов от тебя мне не хватало… — расстроилась Тея, откинувшись на спинку дивана.

Олла хихикнула.

— А вы не говорите «это приказ!» таким тоном — и не буду кланяться.

— Ну ладно, ладно… Все, можешь идти, я знаю, что у тебя много дел, — Тея вздохнула. — Причем дел, которые в основном следовало бы делать мне… Позови служанку, пусть книжку принесет.

— Как скажете, — ласково сказала Олла, поправила подушку под спиной госпожи и вышла.

За дверью она торжествующе улыбнулась. Получилось! Госпожа заинтересовалась — и даже решилась выбраться из крепости по собственной воле!

Все-таки Эрика Шелки послали им добрые боги! Если и не вылечит госпожу — а Олла уже начинала понемногу… даже не надеяться, а допускать возможность надежды… — то уж, по крайней мере, хоть немного вытащит ее из этого черного отчаяния, куда она сама себя загнала.