Интерлюдия. Тея Нейгарт и готовность делиться

Тем вечером Олла зашла пожелать спокойной ночи позже обычного. Тея не тревожилась — такое уже иногда случалось. Но когда ее самая верная служанка и единственная подруга появилась…

Тея охнула и села на кровати, забыв о слабости и головокружении, которые с утра казались ей особенно несносны. Она не сразу узнала своего самого близкого человека — как это возможно? Выходит, уже стала забывать, как Олла выглядела изначально! А теперь она стояла перед Теей точно такая же, как прежде, только в изукрашенной золотым тиснением форме заместителя коменданта крепости, положив большие пальцы на широкий ремень, и смеялась — похоже, просто от избытка чувств!

— Боги мои… — Тея почувствовала, как перед глазами все расплывается, влага потекла по щекам, и она торопливо убрала лишнюю воду, чтобы не мешала зрению. — Это сон⁈ Я уже умерла и попала в мир Теней, где оживает прошлое⁈

Олла выглядела в точности как восемь лет назад, будто не только ужасный яд монстра, оставляющий неизлечимые шрамы, но и просто годы были не властны над ней.

— Нет, что вы, — еще шире улыбнулась Олла. — Это не сон, моя госпожа! Вот она я!

— Тогда обними меня поскорей! — Тея протянула к ней руки.

Долгое время они не могли успокоиться, обнимались, обменивались какими-то бессвязными восклицаниями, охами, ахами. Самообладание отказало Тее в конец, и ей пришлось вытирать слезы просто руками, как будто она и не маг Воды!

Как было приятно вновь обнять Оллу, не причиняя ей боли!

Как было приятно выслушать ее рассказ о том, что лечение помогало все лучше и лучше, как Эрик обещал ей, что шрамов не будет, но она не очень ему верила, и вот — надо же, действительно!

— Это… это поразительно! — воскликнула Тея. — Олла, ты должна переписать мое завещание! Надо как-то вознаградить мастера Шелки. То, что он вылечил тебя…

— Вы сами его вознаградите, — твердо сказала Олла. — Ваше завещание вам еще долго-предолго не понадобится! Вы еще меня переживете, и мои правнучки, или внучки моих воспитанниц еще будут вам служить! Я абсолютно уверена в Эрике.

— Надо же, — слабо улыбнулась Тея. — Такое ощущение, что ты сказала это имя совсем другим тоном!

— Ну… может быть, — в голосе Оллы зазвучало лукавство.

— Ох ты! — Тея села прямо, почувствовала жар на щеках. — Кажется, ты его уже сама… вознаградила?

— Кто еще кого вознаградил… Госпожа моя, вы не представляете! Он как начал хвастаться своими успехами в койке, я чуть было назад не открутила, хотя так мужика хотелось — прямо страсть! Подумала, ого, хвастун постельными подвигами — дурной знак… А оказалось, он еще и скромничал!

Тея почувствовала, что краснеет сильнее, и что от этого подкатывает легкая дурнота, но ей в кои то веки было совершенно все равно.

— Н-надо же… — пробормотала она. — Расскажи!

— У меня красноречия не хватит, — отмахнулась Олла. — А вот если сами хотите попробовать… — она снова лукаво улыбнулась. — Я почему-то уверена, что Эрик не откажется и найдет способ вам показать, каково это.

Ох! Тея почувствовала дурноту такую сильную, что ее тут же начало тошнить, и Олле пришлось тут же поить ее, успокаивать и извиняться. Наконец Тея сказала с горечью:

— Ты же видишь, что со мной творится даже от разговоров о плотских страстях. Увы. Так, видно, и умру, не попробовав… — Тея вздохнула. — Если о чем и жалею, то о том, что хранила верность этой сволочи!..

— Да, простите мне эту прямоту, но он такого и вовсе не заслуживал, а от вас тем более, — кивнула Олла. — Но вы не умрете. Говорю же, я верю в Эрика.

— Ах, ты всегда так говоришь, — слабо взмахнула рукой Олла. — И в каждом лекаре что-то такое находишь, чтобы меня обнадежить!

— Ну, в нем и искать-то не надо, все на виду. Вы же сами понимаете.

Тея вздохнула.

— В том-то и дело…

Тут бы и закрыть тему, но любопытство взяло над ней верх, и она осторожно спросила:

— А ты ведь не в шутку говорила… что, мол, он бы не отказался?..

— Мне кажется, да, — серьезно кивнула Олла. — Мне кажется, вы начинаете ему нравиться. Как человек, я имею в виду. И он вас жалеет. Жалость жалости рознь, но в его жалости я ничего плохого и унизительного не вижу.

— Я тоже. Только… разве ты бы согласилась поделиться?

— Ну, мы друг другу верности не обещали, так, перепихнулись разок. Но если б он даже был моим, чтоб делиться… С вами — конечно!

Тея вздохнула, покачала головой.

— Нет, — твердо сказала она. — Нет. Это не любовь… — она замолчала, перебирая пальцами край накидки. Тот еще ни капли не истрепался. Каждый раз, когда Тее шили новое платье, она задавала себе вопрос, успеет ли хоть немного его износить.

— У нас с ним о любви речи не шло, — твердо сказала Олла. — Только одно удовольствие. Так что если он вам понравился как мужчина — я охотно отойду в сторону и буду счастлива за вас.

Тея снова грустно покачала головой.

Потом снова словно морской бес толкнул ее под язык, и она спросила:

— Олла! А ведь получается, всего восемь лет прошло… Эддард мог бы тебя дождаться.

— Вот это прошлое точно не нужно ворошить, госпожа, — мягко сказала Олла. — Толку ему было бы меня ждать да по дешевым шлюхам гулять? Я его сама отправила… туда, где солнце не светит. И правильно сделала.

— Я помню, — Тея вздохнула. — Ты была с ним очень резка. Таких слов наговорила!.. Не жалеешь?

— Конечно, нет! — весело сказала Олла. — Он уже капитан в Северной крепости, у него жена, двое здоровых ребятишек! Все у них прекрасно, о чем жалеть? Да и не любила я его особо. Нам хорошо было друг с другом, что да, то да. Но это был расчет с обеих сторон. Он надежный, я думала, из него хороший командир вашей охраны получится со временем. А с его стороны — понятно, я ваше доверенное лицо, партия выгодная. Ну и в койке тоже все было прекрасно. Однако не тот повод, чтобы всю жизнь страдать!

Тея только вздохнула. Нарочитая грубость подруги ее не обманывала. Ей до сих пор казалось, что то расставание переехало Оллу сильнее, чем она пыталась показать.

— Просто… не поступай с Эриком так же, как с Эддардом, если тебе покажется, что он ради тебя готов бросить все и остаться здесь, — мягко попросила Тея.

Олла засмеялась.

— Эрик-то? Да что вы! Нет, об этом даже близко речи нет! Если бы я хоть на миг могла подумать, что настолько ему мила… — Олла усмехнулась. — Нет, нет и нет!

— Что ж, если ты так говоришь… — вздохнула Тея.

* * *

Когда я назвал мастера Розена «скучающим», то несколько погрешил против истины. Дел у одного из старших поваров мэтрессы Фроссен всегда навалом: дым в кухне резиденции стоит коромыслом едва ли не круглые сутки. Но все эти дела, очевидно, не вполне удовлетворяли его амбициям и не давали раскрыться таланту — или такое впечатление у меня сложилось. Потому что, когда я явился на кухню, назвав страже на воротах тот же предлог — согласовать диету для мэтрессы Нейгарт — и сообщил ему, что у меня есть для него интересный проект связанный с разработкой принципиально новых вкусов принципиально новыми методами, он тут же бросил все эти дела на младших поваров.

— Идемте, Эрик! — воскликнул Розен. — Дальше эти болваны справятся и без меня!

Некоторые из этих болванов бросили на Розена довольно крупнокалиберные взгляды: очевидно, взаимоотношения на всех больших кухнях всех миров имеют плюс-минус один и тот же накал.

Маг Жизни притащил меня в тот же самый кабинет, заваленный записями, где помогал подобрать диету в прошлый раз.

— Я очень внимательно вас слушаю, — сообщил толстячок. И судя по его лицу, видно было, что это не просто протокольная фраза. Он действительно внимал!

Но когда я только начал излагать свое дело, Розен аж скукожился и скривился.

— Право же, Эрик! От вас я не ожидал такой глупости!

— Вы о чем? — насторожился я. — В том смысле, что не нужно помогать рыбакам? Я вовсе не ради них в это ввязался, мне просто не нравятся постоянные погромы на рынке — я туда закупаться хожу, в конце концов! Не говоря уже об отравлениях среди детей!

— Папаша какой-то соплячки решил притырить кусок господской рыбы с ресторанной кухни — и вы считаете, что уже нужно менять всю отрасль? — усмехнулся Розен.

Та-ак. С господской кухни? Это что-то новенькое.

— Кажется, я не совсем представляю ситуацию, — нахмурился я. — Уж просветите меня, пожалуйста, что происходит в городе с этой рыбой, будь она неладна?

Розен вздохнул.

— Вообще-то, мне бы к работе возвращаться… но уж ладно. Как вы-то сами сейчас видите проблему?

— Ну…؅—нахмурился я. — Некроманты разводят рыбу, выпасая ее с помощью химер. Я работал с некромантами, кое-чего нахватался в области химерологии, так что мне как день ясно: свежая… ну, назовем это «здоровая» или «молодая» химера в сеть точно не попадется! Если там хоть сколько-то нормальное программирование — я имею в виду, система приказов…

— Мне знакомо это слово, — кивнул Розен.

— Хорошо. Так вот, если там стоит сколько-нибудь нормальная программа, то химера, которая находится в хорошем состоянии, сеть попросту порвет. Или вообще… и сама в нее не попадет, и тот косяк, который у нее под охраной, тоже уведет. Иначе какой вообще в них смысл? Они для того и нужны, чтобы оберегать рыб, в том числе и от чужого вылова. Недаром же в химеры берут рыб крупных, хищных… — тут я слегка запнулся, нахмурился.

— Так-так, — улыбнулся Розен. — Кажется, до вас доходит.

— Да-а… — протянул я. — Крупных, хищных… а значит, деликатесных рыб! Рыб, которые и так никак не могут оказаться на столе простого горожанина! Разве что цехового мастера или подмастерья, и то…

— … Не каждый день, — закончил Розен. — На самом деле, если я верно понимаю, рыбаки, конечно же, отлично замечают, что им в сети попалась именно химера. Тем более, некроманты их все же помечают. С чего вы взяли, что там нет бирок?

— Краска для маркировки не подходит, — пожал я плечами и принялся рассуждать. — Маленькую окрашенную область могут не заметить, большая будет влиять на реакцию других хищных рыб на химеру, вызовет дополнительную агрессию, например. Опять же, краску вымывать будет, а если использовать стойкую — пострадают свойства кожных покровов и упадет подводная скорость. А если ставить, скажем, стандартное медное кольцо в плавник, это будет… ну, не знаю, насколько точно дороже, но металл будет постоянно утрачиваться, вместе с самими химерами. Ведь в отличии от сухопутных и воздушных, морские химеры не восстанавливают, а эксплуатируют до конца. То есть дополнительная статья расходов, совершенно не нужная.

— Уж это я не знаю, но они используют специальные такие веревочки, пропитанные алхимией какой-то ядреной, — покачал головой Розен, внимательно меня выслушав. — Действительно в продевают через спинной плавник, дешево и сердито. Я всех своих поварят дрючу, чтобы проверяли, и если поставщик вдруг привез деликатесного марлина какого-нибудь с такой дыркой — и не брали бы, и гнали проходимца взашей.

М-да, действительно, как я не подумал о таком очевидном решении? Видать, головокружение от успехов у меня произошло. Ну и, надо сказать, что пока я разбирался с рыбаками, думать особо некогда, а потом… скажем так, события вечера оказались таковы, что я о рыбах и рыбаках особо не думал. Даже к Розену шел на автопилоте, пока голова была забита приятной негой. Ночь прошла — знатно! То есть сперва просто получился приятный вечер, потом Олла ушла, сказала, что ей надо «уложить госпожу», но спросила, может ли вернуться. Я ответил, что конечно. И вот она вернулась — и ушла только под утро, обеспечив мне пустую голову надолго. И даже дополнительную увольнительную на полдня дала сама, без просьбы. Мол, мне надо выспаться. Вот оно, преимущество интрижки с начальницей!

А я вскочил ни свет ни заря, хвост пистолетом, и сразу помчался проверять пришедшую вчера в голову идею. Ну и нарвался на отповедь. Что-то я расслабился последнее время, думать надо тщательнее…

А с другой стороны — ну и правильно, я как раз и начал с беседы с профильным специалистом. Сейчас все обмозгуем с ним и докрутим так, чтобы история имела смысл.

Ибо если уж закусился, просто так бросать — не наш метод. Опять же, до сути моей идеи мы пока так и не дошли.

— Так что на самом деле происходит? — спросил я. — Рыбаки сбывают этих химер… кому? Торговцам, которые имеют дело с богатыми домами?

— Иногда, но там на кухнях обычно хозяев не обманывают — себе дороже. Такую рыбу покупают в основном хозяева трактиров средней руки — для приличной публики, но не для богатеев. Вымачивают, промывают как следует… Мясо уже мягкое после некромантской пропитки…

— Не после пропитки, а как раз после того, как морская вода эту пропитку из тканей вымыла, — поправил я.

— Ну, не суть важно. Важно, что такие рыбы довольно вкусные, и после вымачивания, чтобы избавиться от остатков консерванта, обычно уже не ядовитые. Оставшаяся в мясе часть некромантской отравы все-таки проникает в организм, если отведать блюдо из химеры, но отравления не вызывает. У взрослого. У ребенка — другое дело, — Розен вздохнул. — Особенно у ребенка лет до шести! Поэтому я глубоко осуждаю родителей, которые такого малыша будут кормить непроверенными продуктами — особенно чужими объедками!

Я вспомнил рассказы Элсина и Игнис об их детских годах и подумал, что не у всех родителей есть выбор, чем кормить ребенка — лишь бы вообще накормить. Но возражать не стал: действительно, едва ли тот случай.

— Да и вообще, — продолжал Розен. — Рыбаки сами отлично знают, где пасутся некромантские стада! Они туда плывут в тех случаях, когда на своей территории ничего поймать не могут, в надежде, что хоть там повезет! Так что побили их явно за дело!

— Наверное, все же, не все так поступают? — заметил я, вспомнив вчерашних оборванцев, напавших на меня. Ни одного прилично одетого среди них действительно не было. — А только самые лентяи и выпивохи?

— Так вот и дело рыбацкого цеха — призвать их к порядку!

— Не поспоришь, — согласился я. — Так что, получается, проблема действительно только в рыбаках-браконьерах?

— И в нечистых на руку трактирщиках! — припечатал Розен. — Так что, право слово, перестаньте тут… — и вдруг он заинтересовался. — А что вы вообще хотели предложить?

Я усмехнулся.

— Да так, пустяки. Химеру в съедобном витаминном маринаде.

— Но маринад ведь размягчает ткани! — удивился Розен. — Я ничего не знаю о химерах, но разве не поэтому некроманты не могут долго плавать? Те, которые уже дохлики. Из-за размягчения тканей от морской воды?

— Правильно, поэтому химера будет в пропитке, которая под воздействием морской воды постепенно превращается в маринад! — уточнил я. — У меня уже вчера вечером появилась идея двух-трех таких составов, надо проверить, какой лучше. И специи добавить, все такое… Служить такая химера, по моим прикидкам, будет немного меньше, чем та, у которой стандартная пропитка. Зато! Представляете, при работе мышц этот маринад будет высвобождаться очень медленно, постепенно… этакая сверхмедленная засолка, очень равномерная из-за активного движения рыбы. Там может быть крайне необычный вкус.

— Так-так… — заинтересовался Розен. — Это действительно звучит… — но тут он нахмурился. — Нет, стойте. Мне самому теперь стало любопытно попробовать, но если таких химер пустить свободно плавать — рыбаки же на них станут охотиться специально! Они же вкусные!

— Как вы себе это представляете? — усмехнулся я. — Они могут сколько угодно закидывать сети в местах разведения рыб, но работоспособная химера, как я уже сказал, просто в сеть не попадет и своим подопечным не даст попасть. Если химера попала в сеть — значит, ее все равно уже пора утилизировать.

— Но как же… а смысл? Чтобы жадные идиоты меньше травились, разве что?

— Смысл в том, что сейчас, повторюсь, некроманты эксплуатируют рыб-химер до упора, до утраты, так как восстановить такую химеру невозможно, — подозреваю, со стороны моя улыбка стала совсем уж хищной. — А вот если отработанная химера становится товаром, и во время очередной подзарядки химеролог на платформе будет извлекать их из воды и отгружать в Великую Гавань…

Тут я задумался, потому что дежурства на платформах, как я понял из рассказа Элсина, не предусматривали частых визитов туда кого бы то ни было. И даже химер они там не делают, только чинят пострадавших в подводных схватках и периодически подзаряжают Смертью. А идут будущие пастухи туда вообще своим ходом.

— Нет, не отгружать, а отправлять своих ходом в Великую Гавань, чтобы их уже здесь вытащили из воды там же, где создали, и оттуда развозили подавать к столу, — поправился я. — Вот так лишние затраты химерологов и отобьются. Еще и дадим некромантам возможность дополнительно подзаработать! Кроме того, такое нововведение позволит убрать точку напряжения между некромантами и теми, кто рыбу ест. А, значит, и между ними и рыбаками. Меня правда не радуют эти погромы и растущее недовольство в городе, да еще на фоне извержений, нашествия чудовищ и прочих радостей жизни.

— С рыбаками, боюсь, напряжение только усилится, — усмехнулся повар-маг. — Будут вопить о том, что некроманты у них последний кусок хлеба изо рта вырвать норовят!

— Ага, и одновременно пытаться браконьерствовать еще больше обычного, — хмыкнул я. — Но так как самые потрепанные химеры будут самими некромантами из оборота извлекаться на продажу, серьезно у них на этом навариться не получится.

То есть моя идея вовсе не в том, чтобы «помочь рыбакам». Наоборот, они еще и потеряют… точнее, самые тупые из них — потеряют, зато меньше будут биты. А умные и осторожные продолжат работать как обычно, но перестанут терпеть неудобства из-за идиотов. Точнее, совсем-то не перестанут, идиоты всегда найдут как подкозлить! Но конкретно случаи драк из-за химер, возможно, почти сойдут на нет.

А если не сойдут, все равно, я рыбакам хвосты-то подожгу. Ладно, побить меня у них не получилось, но спускать такое я не намерен! Заодно послужат мне подопытными кроликами. На дегустации.

Розен задумался.

— Знаете, я все же не уверен, что этот дополнительный заработок отобьет затраты на маринад, да и на повышенный износ химер… Хотя меня очень привлекает идея разработать такую… м-м, нежную, вкусную маринованную рыбку… — он вздохнул. — Мясо, которое тает во рту сразу же после вылова! Изысканный, непревзойденные вкус, когда при активном сокращении мышц специи проникают всюду!.. — мне реально показалось, что у Розена сейчас потекут слюнки. — Ох!.. — он вздохнул. — Ладно, Эрик, вы и мертвого уболтаете!

«Неоднократно убалтывал, — подумал я. — Но ты-то сам себя уговорил».

— Однако, — продолжил Розен, — прежде чем хотя бы начинать, нужно спросить, согласны ли некроманты. Если Рюдин скажет «нет», у нас с вами ничего не получится!

— К Рюдину надо идти с готовой сметой, — не согласился я. — Давайте попробуем сейчас с вами составить два-три рецепта подходящих маринадов, распишем пропорции, подобьем цены. А уж завтра… сегодня я не могу, а завтра у меня все равно по плану эксперименты у химерологов… сходим к некромантам.

— Хорошо, — кивнул Розен. — Давайте, действительно, хоть пару рецептов составим… У меня тоже сегодня времени совсем уж мало осталось. Скоро пора начинать готовить десерт, и если я пропущу закладку теста, главный повар меня со свету сживет!

— Дрожжи жизнью подстегиваете? — уточнил я.

— А как же!

* * *

В крепость я вернулся даже раньше назначенного срока, поэтому слегка удивился, когда у входа меня встретила Олла — и в довольно-таки суровом настроении, судя по нахмуренным бровям. Она о чем-то разговаривала со стражниками… точнее, похоже, выговаривала!

Вот же ж. Интересно, что такого случилось, чтобы ее разозлить? Вроде, утром я отпускал ее в исключительно хорошем настроении…

— А-а, мастер Шелки! — воскликнула она. — Вас-то мне и надо. Хорошо, что вы пораньше вернулись. Идемте, надо кое что-обсудить.

Гадая, не стало ли хуже Тее или, может, еще чего-нибудь приключилось, я отправился за своим непосредственным начальством — и вскоре понял, что она ведет меня в наградную комнату, где держали всякие почетные штандарты, знамена и прочие регалии, коими была награждена крепость и ее коменданты за годы службы. Я был здесь ровно один раз — во время первоначальной экскурсии при вступлении в должность — и с тех пор посещать это место повода у меня не было. Что там может быть интересного?..

Я переступил порог вслед за Оллой… И тут же оказался приперт к стене маленьким, но очень плотным и горячим женским телом. А рот мой тут же был запечатан не менее горячим поцелуем, для чего ей пришлось притянуть меня к себе рукой за затылок. Ей-богу, можно было бы заподозрить в Олле латентного мага Огня, так этот поцелуй был горяч! По сравнению с Ройгой ей очень не хватало опыта (судя по вчерашней ночи, я сильно подозревал, что у Оллы до ее травмы с личной жизнью было не очень густо — что-то уровня подростковых обжиманий на сеновале с таким же неопытным партнером), однако она брала энтузиазмом. Очень заразным энтузиазмом!

Ведь могла бы довести меня до моего кабинета, там дверь запирается! Но нет, ей показалось слишком далеко!

Я тут же «включился в работу», и мы оторвались друг от друга долгую минуту, а то и две спустя — и только за тем, чтобы начать торопливо расстегивать ремни и развязывать завязки друг на друге.

— С утра… только о тебе… и думаю, — пожаловалась Олла. — А мне работу работать надо! Голова вообще никакая! У меня есть четверть часа — давай!

— Уложусь! — пообещал я.

И уложился.