Следующие несколько дней выдались необыкновенными. Всё вернулось на круги своя, словно никакого похода в проклятый дом не было вовсе.

Всё так же каждое утро пахло беконом или яблочным пирогом. Всё так же встречал на улице прохладный ветерок и золотился на солнце осенний лес. Всё так же шли уроки, и щедро (даже слишком!) раздавалась домашняя работа. И всё так же мерзкая четвёрка искала малейший повод, чтобы обидеть кого-нибудь. В том числе Тиму и его друзей. От намёка на дружелюбность Лео, снизошедшего в тот вечер до прощального кивка, не осталось и следа. Словно их общие страшные приключения кто-то просто стёр из всемирной истории. В один из дней Патрик, в сторону которого уже нацелилась маленькая стрела, рассыпающаяся при столкновении вонючей пылью, не выдержал и рискнул напомнить Лео и всей его компании о пережитых испытаниях. Он успел только крикнуть: «Но в тот день мы были вместе…» – как вампир в мгновение ока оказался рядом и больно толкнул Патрика к стене.

– Да я с вами даже рядом стоять не буду! – зашипел Лео, злобно оглядываясь вокруг.

Никто не засмеялся и не посмел усомниться в его словах, а вот друзьям Патрика пришлось засучить рукава и броситься в бой. Недолгий и не победный, но всё-таки бой, из которого каждый вышел с новыми синяками, царапинами, подавленным настроением и выговором от директора. Для мерзкой четвёрки это было привычным делом, но для друзей Тимы обернулось долгими семейными наставлениями и дополнительными делами по дому. А что может быть хуже чистки пыльной кладовой, старой гробницы, уборки в саду или мытья надувных батутов! Для каждого из ребят нашлось занятие. Что за мучение!

В остальном жизнь оставалась прежней, и только ночная музыка и бой старых часов выбивались из общей картины. Никто из многочисленных родственников Тимы не слышал по ночам странных звуков, и при каждом новом вопросе мальчика они почему-то озабоченно хмурились и без конца щупали его лоб, словно боялись, что где-то на голове у него появилась дырка.

Патрик, Рахи и Фи тоже просыпались каждую ночь от необычного шума. Шума, который был слышен только им и который с каждым днём становился всё громче и словно бы всё ближе.

* * *

Этим пасмурным дождливым утром настроение у Тимы было соответствующим. Глаза слипались, сонная зевота одолевала со страшной силой, руки и ноги казались тяжёлыми, и так и хотелось повалиться на парту и сладко уснуть.

В школьном классе нервно колыхались огоньки масляных ламп, за окном барабанил дождь, и стёкла затягивало мутной непроглядной испариной. Ученики устало хлопали глазами, склонившись над книжками, и уже не пытались вслушиваться в объяснения горгоны Медузы. Мысли их увязли в головах и не могли даже подняться и улететь в далёкие волшебные страны, словно крылья их намокли и отяжелели.

Сонная тишина заполняла класс. Не было слышно ни шепотков, ни хихиканья, и только низкий голос горгоны и её тяжёлые шаги по классу разбивали сонное и подавленное молчание.

– …на севере Край обозначается Праздничным древом, подходить к которому разрешается только в осенний праздник Кошмаруса и только в присутствии взрослых… – наставляла учеников Медуза, повторяя уже давно известные всем истины.

Край… Интересно, что за ним скрывалось? Все знали, где очерчиваются границы их маленького городка. На юге стояла старая полуразвалившаяся башенка. На востоке – памятник девочке в капюшоне и волку, героям, которые, согласно старым легендам, основали город. На западе стоял одинокий фонарный столб. А вот на севере росло Праздничное древо. Оно было толстым и высоким, с огромной раскидной кроной и шапкой всегда жёлто-бордовой листвы. Это дерево считалось священным. В праздник Кошмаруса – лучшего события за весь год, Дня всех монстров – его украшали свечами, ленточками, колокольчиками и фонарями, и оно всю ночь ярким пятном золотилось на всю округу, шелестя и позванивая украшениями.

А за ним простиралась ровная и бесконечная вересковая пустошь. Она тянулась до самого горизонта, и Тиме всегда было интересно узнать, что за ней скрывается. Когда-то давно, говорят, за Краем находились земли людей, но что там оставалось сейчас, было неизвестно. С других сторон городка, за границами, рос густой, полный теней лес, и только за древом не виднелось даже маленького кустика. Может быть, там далеко земля обрывается в непроглядную пустоту?..

– Думаешь о Кошмарусе? – вдруг шепнул Патрик, заговорщически улыбаясь.

Тима неопределённо пожал плечами.

– Вроде того, – ответил он, почему-то не желая делиться своими мыслями о Крае.

– Говорят, в этом году карнавал будет ещё лучше! Пекарь уже вовсю придумывает новые рецепты, а проклятый Джек вырастил у себя такую большую тыкву, что её придется катить вдесятером! – его глаза радостно заблестели в предвкушении, и даже круглые щёки покрылись алыми пятнами.

Тима невольно заулыбался, уже слыша в голове весёлую музыку и грохот аттракционов. В нос потянуло мёдом, горячей кукурузой и пряным розовым чаем…

– Глупости! – зашипела Фи с задней парты. – Никакой такой тыквы у Джека нет! Он что, по-твоему, карету растил?

– А я вообще не понимаю, как он может растить тыквы, – назидательным тоном зашептал Рахи, сидевший рядом, – если у него самого голова, – он постучал себе по лбу, – тыквенная.

– Как раз наоборот… – недовольно возразила Фи, и жаркий спор о свойствах тыкв затянулся ещё на долгих пять минут, за которые Тима и Патрик успели вспомнить, как в прошлом году у них в руках взорвался попкорн, как Фи случайно опрокинула бочку с колой, и та потекла по городу пенистой ароматной рекой. Как из-за ветра постоянно тухли свечи на Праздничном древе, а ведьмы ругались такими сложносочиненными конструкциями, что весь класс потом ещё долго пытался собрать слова вместе и повторить их скороговоркой. Вспоминали, как Всадник без головы влетел в большой праздничный торт, и его долго не могли отыскать среди крема и бесконечного бисквита, и вспоминали о страшных историях у костра, которые по традиции рассказывали привидения.

– Да-а, – мечтательно протянул Патрик. – Вот бы уже поскорее…

– Поскорее закончить урок?! – раздался грозный голос горгоны прямо над их головами.

Друзья вздрогнули, тут же повернулись к своим учебникам и уткнулись в них носами, стараясь сделаться как можно меньше.

Учительница тяжело выдохнула.

– Ну вы хотя бы ещё похожи на живых, от остальных даже дыхания уже не слышно! Словно в гробнице сидим! – и она быстро зашагала к своему столу.

– Вообще-то, там веселее, – едва слышно произнёс Рахи, и Тима с Патриком прыснули в кулаки.

Горгона продолжала свою недовольную речь, когда мальчик вдруг обнаружил на своём столе скомканную бумажку. С опаской поглядывая на Медузу, он развернул послание и с трудом разобрал знакомый витиеватый почерк: «После уроков на крыльце. Срочно». И подпись – Лео.

Мальчик кинул в сторону вампира удивлённый взгляд, но тот даже головы не повернул. И что ему опять от них понадобилось? Тима показал друзьям записку, и они потратили ещё несколько драгоценных минут урока на новый спор. Фи считала, что им лучше сбежать, иначе мерзкая четвёрка снова затащит их в какое-нибудь запретное место. Тима же думал иначе. И дело было не только в том, что возражать вампиру было страшновато, но и в любопытстве. Что такого важного могло случиться?! Оставалось подождать ещё целых двадцать минут, и Тима заёрзал на месте от нетерпения.

* * *

Когда уроки (наконец-то!) подошли к концу и толпа детей вынырнула из дверей школы, улицы так и загорелись красными, оранжевыми, жёлтыми и синими пятнами дождевиков. Стройный марш резиновых сапожек затопал по лужам, поднимая брызги и волны, воздух содрогнулся от сотен звонких голосов, пытающихся перекричать ветер и щёлканья открывающихся зонтиков. Тима, Фи, Рахи и Патрик угрюмо наблюдали за счастливой разноцветной процессией и сиротливо жались друг к другу, стукаясь зонтиками, наступая на ноги, ойкая и айкая и плотнее кутаясь в плащи. Бедному Рахи и вовсе пришлось соорудить из воротника пальто плотный кокон до самой шеи и натянуть капюшон до самых глаз, чтобы случайно на намочить свои бинты и не свалиться потом с мумийской простудой на целую неделю. А его высокие сапоги до колен выглядели до того странно, что казалось, будто он едет на двух чудаковатых черепахах, и те норовят повернуть в разные стороны.

Дождь хлестал со всех сторон, ветер взвывал и вырывал у них из рук зонтики, по коже бегали зябкие мурашки, а изо рта выходили бледные облачка пара.

– И долго мы будем тут стоять?! – уже в который раз зашипела Фи, хотя задавала этот же вопрос меньше пяти минут назад. – Я продрогла! И уже натёрла под плащом свои крылышки!

– Как будто они тебе нужны! – раздался за их спинами презрительный смешок.

Ребята тут же обернулись. Лео и его верная компания стояли на выходе из школы. Все в чёрном, с высокоподнятыми воротниками и одинаковыми кепками под капюшонами, с козырьков которых стекали струйки воды.

Фи рассерженно зашипела, словно была не феей, а злобной химерой:

– Сколько можно вас ждать?! На улице морозилка! Если мы заболеем по вашей вине…

Но что случится тогда, никому не суждено было узнать. Лео молча махнул им рукой и стал быстро спускаться с крыльца, направляясь в одну из тонущих в серой полутьме улочек.

– Ну вот опять! – горестно вздохнул Патрик. – Куда он нас тащит?!

– А я говорила вам! – тут же взвилась Фи.

– Но мы уже и так промокли, – философски пробурчал Рахи из-под воротника, – зря, что ли, стояли? Коли вышел в путь, иди им как-нибудь! – изрёк он очередную поговорку своей бабушки. Хотя Тиме зачастую казалось, что друг выдумывает всякие присказки на ходу и только прикрывается бабулей. Но так или иначе, Рахи был прав.

– Идём! – скомандовал Тима, покрепче перехватывая зонтик, и поспешил за вампиром.

Идти им пришлось совсем недолго. Едва Лео завернул за угол ближайшего дома, как мерзкая четвёрка остановилась. Тима и его друзья сгрудились рядышком, на всякий случай сделав пару шагов в сторону от своих извечных врагов.

– Ну? – как можно твёрже спросил Тима, хотя в этом безлюдном закоулке уверенности у него поубавилось. – Чего хотел?

Мальчик ожидал, что Лео рассердится на грубость и отпустит очередную ехидную шутку, но, к его полной неожиданности, вампир нахмурился, чуть склонился вперёд и тихим серьёзным тоном произнёс:

– Рик пропал.

Друзья молча хлопали глазами от удивления. «Да он, похоже, рехнулся!» – пронеслось у Тимы в голове. Они одновременно повернули головы и посмотрели на Рика. Колдун стоял рядом. Всё такой же крепкий, маленький и ушастый. А самое главное – никуда не пропавший.

– Вы его заколдовали, что ли? – со смешком спросила Фи, обращаясь к остальной мерзкой четвёрке.

Но те и не подумали смеяться или спорить. С мрачными лицами они глядели на ребят и молчали. Лео раздражённо засопел, словно одноклассники не понимали совершенно очевидных вещей.

– Разуйте глаза, это же не Рик! – воскликнул он, раздражённо махнув в сторону колдуна.

Сам Рик на это заявление никак не реагировал и только руки на груди сложил, пытаясь защититься от холода.

– Что-то я не понимаю… – тихим испуганным голосом произнёс Патрик, заранее отступая назад под гневным взглядом вампира.

– ЭТО НЕ РИК! – уже кричал Лео. Он вдруг подскочил к колдуну, поднял его над землёй и хорошенько потряс, словно мешок с кукурузой. Фи и Рахи одновременно ахнули от испуга, Патрик громко сглотнул, а Тима резко втянул носом воздух.

Однако Рик не завопил, не попросил вернуть его на землю и только глупо улыбнулся. А когда вампир, наконец, опустил своего друга, тот внезапно помахал рукой и приветливо воскликнул:

– Привет, Лео! Как дела?

Вампир зашипел, а Тима с друзьями невольно отступили подальше.

– Святые потроха! – воскликнула Фи. – Что это с ним?

– Лучше спроси, где это он, – фыркнул оборотень Шэри. – Потому что это не настоящий Рик, это… это кукла какая-то!

– Уроки закончились! Ура! Нам пора домой! Ведь нас ждёт много интересных домашних заданий! – всё с той же радостной улыбкой произнёс Рик.

Все дружно сделали несколько шагов назад.

– Вот это, – колдун Карл указал на своего «друга», – появилось ещё вчера. Мы сначала решили, что он просто заболел, но нет!

– Он знает, где живёт, знает имена и всякое такое, – вставил Шэри. – Он даже почти всегда нормально разговаривает.

– Но как только происходит что-то новое, непохожее на обычный день, – добавил Лео, – он ломается и говорит странными фразочками! И он многое не помнит, а точнее, не знает. Вещи, которые известны только нам, – он обвёл руками свою компашку, – и вам.

– Нам?! – воскликнули друзья.

– Он не помнит о походе в проклятый дом, – мрачным голосом возвестил Шэри.

Повисла напряжённая тишина. У кого по коже поползли мурашки, у кого крылышки испуганно встрепенулись, а у кого и шерсть встала дыбом. И словно издалека они почувствовали на себе взгляд дома. Им показалось, что тот оглядывает улицы, смотрит в каждый тёмный уголок, чтобы отыскать их…

– Ну а родители? – чуть громче обычного воскликнула Фи, пытаясь сбросить жуткое оцепенение. – Они не заметили пропажи сына?

– И с чего вы взяли, что это не проклятие? – спросил Рахи. Он, конечно, всегда и всюду видел одни проклятия, но в этот раз его версия имела смысл.

– При родителях он ведёт себя нормально, – покачал головой Лео. – Даже нам сложно было отличить его от настоящего Рика…

– И это не проклятие! – уверенно заявил Карл. – Потому… потому что ночью мне приснился сон. Не такой, как обычно. У колдунов бывают иногда такие особенные сны, – пояснил он самодовольно, – которые подсказывают правду. Это очень важный дар, у некоторых колдунов он может вообще не проявляться…

– Поторопись, Карл! – недовольно зашипел вампир.

– Ладно, ладно, – замахал руками тот и продолжил: – Я как будто стоял около окна и вдруг услышал, как на улице закричал Рик. Я выглянул наружу, но на улице было пусто. Но голос Рика звал меня по имени и просил найти… его, – на последних словах голос колдуна дрогнул.

– НАДО СРОЧНО ВСЕМ РАССКАЗАТЬ! – в панике закричал Патрик и дёрнулся, словно прямо сейчас собирался бежать.

– Не вздумай! – зарычал Лео и, подскочив к клоуну, схватил его за плечо. – Тогда придётся всем рассказать, что мы ходили в проклятый дом!

– Ну и что? – вступила Фи. – Нельзя же просто бросить его… неизвестно где!

– Есть ещё какая-то причина, да? – догадался Тима, оглядев мрачные лица мерзкой четвёрки.

– Да, – кивнул Лео, отпустив, наконец, плечо Патрика. – Старый колдун из проклятого дома мёртв, это все знают. Но что если кто-то начал там колдовать? Кто-то другой? И он украл Рика. И если он узнает, что его ищут, то… то… В общем, нельзя никому ничего говорить! – быстро закончил вампир. Лицо его сделалось бледнее обычного.

– Ой, как плохо! Ой, как плохо! – сокрушался рядом Патрик, нервно смахивая с лица то ли слёзы, то ли капли дождя.

– Значит, нам нужно самим найти его, – спокойно произнёс Рахи, оглядывая всех золотыми глазами.

– Самим?! – воскликнула Фи. – Каким это образом? И почему мы вообще должны это делать? Это вы завели нас в тот дурацкий дом! – она ткнула пальцем в грудь Лео.

– Не хотите помогать? – обиженно крикнул оборотень, и шерсть на его лице поднялась дыбом. – Тогда потом не нойте, когда украдут кого-то из вас и посадят на ваше место куклу!

Все снова испуганно замолчали и уставились на мирно улыбающегося Рика. «А ведь и правда, – подумал Тим, – мы же были там все вместе. Да и не бросать же колдуна. Даже если он из мерзкой четвёрки!»

– Нам нужен план! – уверенно заявил Тима, и в его голове тут же появилась идея. – Надо последить за проклятым домом и узнать, кто туда приходит. Мы уже знаем, что пекарь собирает ежевику в том садике.

– Но он же любит детей! – возразил Карл.

– А может, он любит их запекать?! – зловеще блеснув глазами, произнёс Рахи.

– Молчи! – испуганно всхлипнул Патрик. – Кажется, я уже никогда не смогу есть его торты…

Тима горестно вздохнул, мысленно соглашаясь с другом.

– Значит, решено! – подытожил Лео. – Идём к дому!

– Прямо сейчас? – округлила глаза Фи.

– А ты хочешь, чтобы Рика успели сожрать? – крикнул Карл.

Фея покачала головой и ничего не ответила. Ребята плотнее закутались в плащи и уныло двинулись по знакомому пути. Да уж, дело будет нелёгким и очень мокрым.

И, прежде чем завернуть за угол, Тима обернулся: не-Рик так и стоял на месте, мок под дождём и зловеще улыбался.