Над городом гремела музыка. Сжимались и разжимались меха аккордеона, весело скрипели костяные скрипки, низко гудели блестящие оловянные трубы. Радостные крики и заливистый смех улетали в ясное голубое небо.

Тут и там горели яркие пятна карнавала. Крутилось колесо обозрения, в котором вместо кабинок висели пузатые пустые тыквы. Гремели на горках разноцветные вагончики, на огромной скорости пролетая через наколдованные водопады и совершая огненные мёртвые петли. Кружили цепочные карусели, отрываясь от земли и вертясь в воздухе.

На центральной сцене лихо отплясывали скелеты, а призраки, дрожа от волнения, ожидали своей очереди за кулисами. По длинным улицам, расходящимся от центра, и по периметру всей площади расположились разноцветные палатки. В одной из них драконы и саламандры устраивали огненное шоу, рассказывая с помощью пламени историю знаменитых ящеров. В другой несколько джиннов наколдовали целую пустыню, в которой запрятали древние сокровища и предлагали любому желающему отыскать их. Конечно, пройти такое испытание было непросто, ведь мумии со своими загадками и наколдованные скорпионы старательно мешали героям добраться до заветных сундуков.

В следующей палатке можно было отправиться к звёздам – ведьмы зачаровали не только купол, но и всё внутреннее пространство шатра, так что любой гость мог полетать между ярчайшими созвездиями и галактиками.

На карнавале проходили и кулачные бои троллей, и соревнования по лёту для фей и эльфов, и шахматные турниры для зомби. Тут можно было пройти подземный гномий лабиринт, похохотать в зеркальной комнате и полетать на мётлах.

А возле колеса обозрения группка малышей под руководством молодой колдуньи играла в особые прятки. Стоило водящему досчитать до десяти, как всех остальных игроков раскидывало по разным сторонам площади. И никто не мог заранее угадать, куда тебя запрячут. Весёлая считалочка звучала почти так же громко, как и музыка:

И дети с громким хлопком исчезали и появлялись кто на карусели, кто на сцене, а кто и на чьей-то голове.

Вместо воды из фонтанов теперь били искрящиеся лимонады, пахло горячим попкорном и жареными каштанами. На лотках остывала солёная кукуруза, заботливо выращенная обществом пугал, таял сливочный соус на булочках с корицей и поднимался пар от бочек с пряным глинтвейном, где красиво плавали кусочки яблок, дольки апельсина и звёздочки гвоздики.

Пекарь Сладкоежка в этом году превзошел самого себя. От его лотка поднимались в воздух блестящие пузыри из белого шоколада, за которыми дети гонялись по всему городу. В леденцовом пруду плавали лебеди из хрустящего безе, а с другой стороны устраивали великое сражение на кремовых волнах два громадных шоколадных корабля с пряничными пиратами на бортах. И один из них смутно напоминал всем директора школы. Но что более всего поразило собравшихся, так это бисквитный пекарь, который был не просто один в один похож на настоящего пекаря, но мог улыбаться, махать руками и помогать с раздачей сладостей.

– На это меня вдохновили детишки, – довольно отвечал Сладкоежка. – Их идея с живыми куклами мне очень понравилась!

Но такое сравнение никого из ребят не порадовало. Празднество было в самом разгаре, близился вечер, и каждый житель с нетерпением ожидал самого красивого и таинственного обряда дня Кошмаруса – танцев возле наряженного Праздничного древа. И мальчик, вампир и клоун, грустно взглянув на оставшееся за их спинами веселье, быстро юркнули в переулок и скрылись в сиреневых тенях притихших улиц.

* * *

До Чёрного дома они добрались быстро. Улицы были пусты, шум и гомон праздника остались далеко позади, и вокруг висела давящая тревожная тишина. Даже лес застыл тёмным частоколом, ни листочка не шелохнулось, ни травинки не зашуршало. Всё словно затаилось в преддверии чего-то зловещего.

Когда ребята оказались у крыльца, на улицу уже опустились фиолетовые сумерки. Небо висело низко и казалось тяжёлым, а чёрные стены и башенки дома будто успели потемнеть ещё больше с их последнего визита. Дом нависал над детьми мрачной громадой, в окнах которой не виднелось ничего, кроме собравшейся тьмы.

Ребята испуганно переглянулись и подошли к двери. Несколько секунд они молча разглядывали ручку, не в силах сделать решающий шаг, после которого возврата уже не будет.

– Вот мы и снова здесь, – хрипло хмыкнул Лео. – Кто бы мог подумать…

Тима сглотнул, вытер потные ладошки о штаны и потянулся к ручке. Но не успели его пальцы дотронуться до холодного металла, как дверь скрипнула и с протяжным стоном медленно отворилась сама. У мальчика на голове волосы встали дыбом. Ему показалось, что из дома сейчас вырвется какое-то чудовище и разорвёт их на куски. Но… на пороге было пусто. Коридор утопал в потёмках, а наружу тянуло затхлостью, сыростью и каким-то новым странным запахом, смутно напоминающим грозу.

– Пахнет колдовством, – шумно втянув носом воздух, сказал вампир.

– Хот-тите конфетку? – дрожащим голосом вдруг предложил Патрик.

Ребята молча протянули руки, и на ладошки им легли маленькие золотистые леденцы. Пошуршав обёрткой, все трое одновременно закинули карамельки в рот. На душе у Тимы сразу стало немного спокойнее, а кислый привкус страха во рту притупился.

– Ну? – спросил мальчик. – Кто первый?

– Человеки вперёд, – хмыкнул Лео.

Тима вздохнул и сделал первый шаг в темноту дома. Доски под ним заскрипели, и тени в коридоре будто вздрогнули от этого звука.

– Патрик, зажги, пожалуйста, лампу, – попросил Тима, и за его спиной послышалась глухая возня. Вскоре на пыльный пол упал слабый лучик масляной лампы.

Да, это, конечно, не золотистые глаза Рахи, но тоже хоть какой-то источник тепла и света. Дети прошли немного вперёд, прислушиваясь и настороженно оглядываясь по сторонам. Позади них тут же послышался уже знакомый скрип, и, обернувшись, ребята увидели, что входная дверь снова закрылась.

Лео шагнул обратно и подёргал ручку.

– Заперто, – чуть слышно произнёс он, и Тима услышал, как рядом громко сглотнул клоун.

– Про-проверим наверху? – заикаясь, спросил Патрик, и мальчик невольно восхитился выдержкой друга. Он держался изо всех сил, чтобы не заплакать, и даже первым предложил подняться наверх. У Тимы уже голова начинала кружиться от напряжения, но, глядя на Патрика, он справился со своим страхом.

– Да, – кивнул мальчик. – Посмотрим наверху.

Лео молча кивнул, и ребята осторожно пошли по лестнице. Никто из них не озвучил мысль, которая крутилась у каждого в голове: а не стоит ли сразу заглянуть в подвал? По молчаливому согласию, они упорно старались оттянуть этот момент.

Лестница скрипела и стонала от каждого шага, хотя дети и поднимались на цыпочках. В остальном же дом молчал, и только ветки дерева изредка постукивали в закрытые ставни.

Поднявшись на второй этаж, они поглядели в разные стороны. Слабый свет лампы выхватил очертания картин в резных рамах, зеркал, выполненных по старинной моде, и мягкого дивана в одной из комнат.

– Мне кажется, или раньше здесь было не так чисто? – прошептал Тима, перекатив из одной щеки в другую тающий леденец.

Патрик закивал головой, лампа в его руке мелко задрожала.

– Здесь всё было старым и пыльным, – произнёс Лео, заглядывая в приоткрытую дверь ближайшей комнаты. – А теперь дом возвращает себе прежний вид.

– Значит… и хозяин… – выдавил клоун.

Вампир кивнул:

– Колдун возвращается.

Стоило ему произнести эти слова, как по коридору пронёсся лёгкий ветерок, и фитиль в лампе тут же погас, погрузив коридор в полнейшую темноту.

– Мамочка! – ахнул Патрик, и дети тут же плотно сгрудились спинами друг к другу.

– Возьмите! – тихо велел Лео и передал каждому по маленькому ножичку. Их лезвия сверкнули в темноте так, словно в это страшное зловещее место пробился свет луны.

– Лунные кинжалы? – удивился Патрик, на миг позабыв о своих страхах, и Тима почувствовал, как вампир рядом с ним молча кивнул.

Такие кинжалы были большой редкостью. Они никогда не ржавели и оставались острыми даже спустя века. Тима сомневался, что даже такое оружие спасёт их от восставшего колдуна, но, держась потными скользящими ладонями за рукоятку, чувствовал себя немного увереннее.

В конце одного из коридоров вдруг громко хлопнула дверь, заставив детей вздрогнуть. Потом другая, уже ближе. Потом ещё одна. Неописуемый грохот поднялся по всему дому. Двери всех комнат открывались и закрывались, стуча о косяки с такой силой, что едва не срывались с петель.

Снова дунул ветер, и откуда-то из глубины дома за всем этим шумом послышался противный скрежет. Казалось, кто-то ведёт длинными когтями по старым доскам. Патрик всхлипнул, а Лео задрожал. У Тимы помутнело в глазах от собравшихся слёз, а грудь сдавило с такой силой, что стало тяжело дышать.

Скрежет звучал всё ближе и ближе. Дети плотнее прижались друг к другу, поглядывая во тьму и выставив кинжалы. Звук доносился из каждой комнаты, из каждого коридора. Он был уже совсем рядом, и Тима даже пытался рассмотреть какую-нибудь фигуру, издающую этот кошмарный скрежет, но вдруг всё оборвалось. Резкая тишина оглушала. У мальчика даже зазвенело в ушах. Он услышал свой резкий выдох и увидел, как изо рта у него вырвался клубок прозрачного пара. В мгновение стало так холодно, что Тиму пробрал озноб.

Несколько минут ничего не происходило, а потом вдруг тени резко сгустились, превратившись в плотную чёрную массу, и полетели прямо на детей.

– Берегись! – закричал Лео.

Тени принялись рвать их одежду, кусать руки и цепляться за волосы. С боевыми криками ребята размахивали кинжалами, пытаясь отбиться от оживших теней. Но те не сдавались, облепляя их, словно стая голодных летучих мышей. Раздался истошный вопль Патрика, и Тиме вдруг показалось, что рядом стало пусто. Вскрикнул Лео, и мальчик испуганно обернулся в его сторону.

Тени тут же рассеялись, быстро и тихо, словно их и не было вовсе, и мальчик огляделся. В коридоре кроме него никого не было. Дом затих, и даже остатки пыли улеглись на своё место. Тима стоял в звенящей тишине и полном одиночестве. Сердце его бешено колотилось, по лбу сбегали капельки пота, а руки и ноги дрожали.

– Патрик? – тихо позвал он. – Лео?

Но никто не отозвался. Мальчику показалось, что он сейчас упадёт, ноги его не держали. Он ухватился за перила и медленно сел на пол. Сквозь прутья Тима глянул вниз, на первый этаж, и увидел, как бесформенная чёрная масса медленно уползает куда-то под лестницу. Мальчик в страхе отшатнулся, тяжело дыша. Сомнений не было – пленников нужно искать в подвале. Тима не мог подняться. Леденец давно истаял у него во рту, и ужас теперь сжимал все внутренности. Мальчику хотелось вскочить на ноги и бежать отсюда как можно дальше.

Дрожа, он на мгновение прикрыл глаза. Ему вспомнилось, как храбро зашёл в дом Патрик, как золотились на складе Сладкоежки глаза Рахи, как бесстрашно рвалась в бой Фи. Он вспомнил и Карла с Риком, и Шэри, и даже Лео, которого ненавидел уже столько лет. Тима не мог их бросить! Друзья бы ни за что не оставили его (хотя про Лео он не был уверен), их нужно вытащить из этого дурацкого подвала. Мальчик встал, стряхнул с себя пыль и сделал глубокий вдох. Всё получится. Он же человек! Что, если и другие заклинания на него не действуют?! Мальчик крепко обхватил рукоять кинжала и приготовился спускаться. И, прежде чем он сделал шаг, по дому разнёсся низкий мужской голос:

– Тима-а-а…