Тима нервно ёрзал на стуле и мрачно оглядывал магазинчик. Да-а, дело вышло ещё хуже, чем они могли предположить. И на фоне развернувшихся событий перспектива стать шоколадной плиткой и быть съеденным казалась не такой уж и плохой.

Вдоль розовой стены, на крепких деревянных стульях с резными спинками, сидели все участники «сладкого расследования». Совсем обычные, с руками и ногами, шерстью и крылышками, мумийскими бинтами и вампирскими клыками. Никаких карамельных зубов, никакого бисквита вместо носа или мармеладных ушей. Совершенно обычные монстры и один человек.

Сидели они молча, угрюмо сложив руки на коленях, и кто с недовольством, кто со злостью, а кто и с опаской поглядывали на собравшихся перед ними взрослых, которые одинаково сердито смотрели на детей.

Взрослых здесь собралось будь здоров! Сам пекарь, на которого Тима не переставал кидать обиженные взгляды, местный полицейский по имени Пинно с длинным деревянным носом, который, в отличие от его далёкого предка, удлинялся не когда врал его хозяин, а когда ему врали другие. Весьма каверзная способность, из-за которой Тима предпочитал до времени хранить молчание. Тут же находился и его помощник – старый лысый эльф Джимми, чей голос почему-то всегда напоминал мальчику стрёкот сверчков на лугу. И, конечно, здесь были родители.

Родителей в комнате, на взгляд Тимы, было даже чересчур много, так что теперь запах чего-то серьёзного и важного перебивал любые ароматы сладостей. А ещё в воздухе ощутимо запахло неприятностями.

– Ну? – строго спросил Пинно, занося ручку над своим уже довольно щедро исписанным блокнотом. – Что было дальше?

– Печенье и пряники, я и рассказываю, сэр! – возмутился Сладкоежка. – Патрик всё требовал и требовал новые сладости, и я даже забеспокоился, как бы ему не стало плохо, как вдруг я услышал тревожный звоночек из своей подсобки. У меня там, знаете ли, наложено особое заклятье: стоит воришкам попробовать хоть кусочек моих сладостей – а перед ними никто не устоит! – как они теряют над собой контроль и сами лезут в подарочные коробки.

– Это я и сам знаю, пекарь! – недовольно пробасил Пинно. – Не первый раз уже…

– Дорогой мой друг, – мягко улыбаясь, обратился к полицейскому его помощник, – ни к чему сейчас сердиться! Всё не так уж и страшно, правда, ребятки?

С теплотой во взгляде он посмотрел на детей, но их угрюмые лица нисколько не изменились. Ещё бы им не расстраиваться! Миссия провалилась, впереди наверняка ждёт какое-то наказание, а о Рике так ничего и неизвестно. Как, впрочем, и о той светящейся комнате.

– Мне пришлось отпаивать их всех куриным бульоном, чтобы хоть как-то привести в чувства! – произнёс пекарь и нахмурился. – А вы знаете, как я не люблю другую пищу…

– Дальше, дальше! – замахал руками Пинно, поглядывая на закипающих от сдерживаемых нотаций родителей.

– Когда я забирал коробки, то не заметил ещё одного воришки…

– Никакие мы не воришки! – возмущённо крикнула Фи, но под грозным взглядом матери тут же смолкла.

– Давайте не будем никого зря обвинять, – сердечно предложил помощник шерифа.

– Ну хорошо, не заметил другого малыша, – улыбнулся Сладкоежка, и у Тимы от негодования заскрипели зубы.

Да как он может?! Он уже не малыш!

– И этот маленький прохвост каким-то образом добрался до моей… моей личной комнаты! – сделав неуверенную и крайне подозрительную паузу, сказал пекарь. – Не представляю, как он смог её открыть! На дверь наложены сильнейшие заклинания! Да и сладости мои он почему-то есть не стал. Тебе они не нравятся? – с неподдельным ужасом спросил он, обратив все свои глаза на Тиму.

У мальчика от волнения пересохло в горле, и, чуть поперхнувшись, он ответил:

– Нр… нравятся. Я просто не хотел… Вообще-то, мы не собирались ничего есть или красть! – вдруг ощутив неожиданное вдохновение, продолжил Тима. – Если бы не ваше подлое заклинание, ничего бы не случилось!

– Тима! – ахнула его мама.

– Мы никакие не воришки, мы всего лишь хотели найти своего друга!

Вот тут мальчик совершил чудовищную ошибку. Во-первых, слова Тимы вселили уверенность и в остальных ребят, и комнату тут же наполнил возмущённый галдёж:

– Мы ищем Рика!

– Может, его слопали?!

– Что это там за странная комната?!

– Рика подменили!

Дети кричали громко и одновременно, так что в этом шуме с трудом можно было разобрать хоть слово.

– ТИ-ШИ-НА! – раздался громогласный голос господина Пинно.

Дети тут же смолкли, со страхом уставившись на недовольного полицейского.

– Ты, – ткнул он пальцем в сторону Тимы, – рассказывай.

Вот тут и проявилось «во-вторых». Как рассказать про Рика, не упоминая проклятый дом? Мальчик посмотрел на своих друзей. Фи недовольно шипела, Рахи не поднимал глаз от пола, а по лицу Патрика тихо катились слёзы. Тима перевёл глаза на мерзкую компашку. Шэри и Карл глядели на него с испугом, а вот Лео так и сверлил мальчика предупреждающим взглядом. «Только попробуй проболтаться!» – говорили его глаза.

– Ну… – неуверенно начал Тима. – Рик, наш одноклассник, пропал…

Он постарался как можно осторожнее рассказать о том, что Рик превратился в куклу, и внимательно наблюдал за носом мистера Пинно. Соврёшь – и это сразу заметят. Расскажешь правду – накажут в два раза хуже, да и от Лео потом жди беды.

– Какие глупости! – воскликнула одна из родительниц, когда мальчик замолчал. – Мы всего пару часов назад виделись с их семьёй на улице. И всё с Риком было в порядке!

– Но это не он, мам! – в отчаянье закричал Карл.

И снова долгие споры, крики и возмущения, от которых голова Тимы уже готова была оторваться от плеч и сбежать. Так иногда случалось с их одноклассницей Фрэнни, ведь её тело состояло из множества сшитых друг с другом кусочков, которые могли уходить по своим делам, когда им вздумается.

И в ту секунду, когда взрослые и дети набирали в лёгкие побольше воздуха для новой волны споров, Тима выпалил:

– Что вы прячете в той комнате?

Гомон тут же стих, и все глаза обратились к пекарю. Его розовая кожа тут же покрылся зелёными пятнами, и он промямлил:

– Это… это личное… Я не могу…

– Вас подозревают в похищении ребёнка, – серьёзно произнёс господин Пинно, хотя в его голосе мальчику послышалась насмешка. – Мне придётся осмотреть ту комнату.

– Ни за что! – замотал головой пекарь.

– Но, милый мой, – заговорил эльф Джимми, поглаживая Сладкоежку по одной из рук. – Это же выглядит подозрительно. Мы только быстренько глянем, и всё…

– Кексы и зефир, прошу, не надо! – взмолился подозреваемый. – Там хранится мой секретный ингредиент! Если открыть дверь, он может упорхнуть, и его уже никто не отыщет! Все конфеты станут горькими, пирожные – чёрствыми, а безе рассыплется в крошки!

Эти слова вызвали в Тиме целую бурю разнообразных эмоций. Ужас от зловещих предсказаний о горьких конфетах. Любопытство от мыслей о волшебном сиянии. И противное сожаление, ведь он был так близок к главному секрету сладостей пекаря!

– Хм-м, – задумчиво протянул господин Пинно, постукивая деревянными губами. – Что же нам тогда делать?

– Да кого волнует этот ингредиент?! – завизжала Фи так громко, что всем присутствующим пришлось зажать уши. – Наш друг пропал!

Со словом «друг» фея, конечно, изрядно погорячилась, но Тима решил, что для лучшего эффекта можно пойти на крайние меры.

– Вот именно! – поддержал он Фи. – Я успел только чуть приоткрыть дверь и мог не заметить Рика!..

– Да как ты вообще её открыл?! – всплеснув всеми руками, прокричал расстроенный пекарь.

И Тима понял, что за последние несколько минут совершил уже вторую ужасную ошибку. Теперь все смотрели не на Сладкоежку, а на него. Луп-луп, луп-луп – моргали глаза.

– Действительно, – тихо произнёс шериф, – как тебе удалось её открыть?

Мальчик поёжился от неуютного взгляда. Он и сам бы не смог ответить на этот вопрос. Дверь просто… открылась.

– Что вы к нему пристали?! – возмутилась мама Тимы, поднимаясь на ноги. – Он всего лишь маленький мальчик!

Ой-ой. Кажется, совершать ужасные ошибки было у них делом семейным.

– Вот именно, мальчик! – противным голосом произнёс отец Лео, высокий и очень-очень бледный вампир с длиннющими клыками и презлобнейшим взглядом. У Тимы от него мурашки по коже бегали. – Чему удивляться, если тут замешан человек?! Это мальчишка во всём виноват! Наш бедный сын поддался его чарам…

У Тимы аж челюсть отвисла, и он порадовался, что она не отваливается по-настоящему, как у его дяди-зомби.

– Да как вы смеете?! – выдохнули родители мальчика одновременно. И было не разобрать, чей голос – эльфа или оборотня – прозвучал громче.

– Мальчишка заставил детей прийти сюда и воровать сладости! – уверенно повторил вампир. – Кто знает, какую человеческую подлость он применил?!

Тима взглянул на Лео. «Скажи, что это было не так! Скажи, что это было не так!» – крутилось у него в голове, но одноклассник молчал и упорно отказывался обернуться в сторону мальчика. «Мерзкая компашка, как она есть!» – со злобой и обидой подумал Тима.

И в этот момент он что-то почувствовал. Словно что-то позвало его издалека. Тиме вдруг вспомнился проклятый дом, он словно наяву увидел его чёрные стены, которые манили к себе мягким напевом.

Тима тряхнул головой, и странное ощущение исчезло. Интересно, кто-то ещё почувствовал то же самое? Но, стоило мальчику оглядеться, как он понял, что всеобщее внимание было приковано уже вовсе не к нему, а к собравшимся в комнате родителям. Крики и ругань достигали опасной точки кипения, и господину Пинно с помощником пришлось развести мам и пап по разные стороны, чтобы предотвратить драку.

– Тоже мне, взрослые, – фыркнула Фи. – Опять придётся решать все проблемы самостоятельно!

Она откинула со лба выбившиеся из хвостика прядки, встрепенула крылышки и поманила к себе пекаря. Тот подошёл ближе, и все дети тут же сгрудились в кучку. Едва не прижимаясь друг к другу лбами, они склонились к сидящей фее.

– Ну, – зашептала она, грозно глядя на пекаря. – Говорите честно, где Рик? У нас тут человек, он лучше Пинно видит всякий обман!

Её глаза хитро блеснули, и Сладкоежка широко улыбнулся:

– Мой сахарный цветочек, я знаю, какие истории обо мне рассказывают в школе, но поверьте, я никого никогда не крал. И чтобы доказать это, я расскажу вам, что за секретный ингредиент хранится в моей комнате. Но только т-с-с!

Все затаили дыхание. Словно издалека донёсся звон разбитой посуды, шум борьбы и возмущённый крик Пинно. Дети склонились ещё ближе друг к другу, и Тима ощутил, как быстро забилось его сердце в предвкушении тайны.

– В той комнате запрятана… – ну что же он тянет! – Там… там запрятана Любовь! – на одном дыхании выпалил пекарь.

Сердце Тимы ушло куда-то в пятки. Любовь?! Какая-то совершенно обыкновенная-преобыкновенная любовь? Да кому это может быть интересно?! Он нахмурился, оглядел других ребят и с радостью отметил, что на их лицах тоже не появилось никакого воодушевления.

– Но любовь нематериальна, – сухо произнесла Фи.

– Что вы, моя дорогая! – возразил пекарь. – При должном старании можно сделать её видимой! Вы же чувствуете, какими сладкими получаются и конфеты, и печенья, и торты! Без Любви они были бы совсем невкусными! Мне пришлось долгие годы работать над этим заклинанием, чтобы получить настоящие крупицы Любви. Пришлось бродить по городу, заглядывать в самые разные уголки и искать-искать… Но теперь у меня есть лучшая специя на свете!

– Какие глупости! – фыркнул Лео и вернулся на свой стул. – Скукотища.

Лицо Сладкоежки осунулось, и Тиме даже стало его жаль. Неужели он и вправду думал, что его слова произведут на них какое-то впечатление? А может, он просто врёт и не хочет выдавать секретный ингредиент? Но в комнате светило так красиво…

– Ладно-ладно, – замахала руками Фи. – Пусть будет Любовь. Вы клянётесь, что не знаете ничего про Рика? – она подозрительно сощурилась.

– Клянусь глазурью и какао! – воскликнул пекарь. – Да испортятся все сладости мира, если я вру!

– Да, клятва вполне достойная! – кивнул Рахи.

– Вы уверены? – на всякий случай спросил Шэри. – А то не очень-то хотелось бы есть потом испорченные сладости.

Он обеспокоенно огляделся, но за стеклянными витринами всё так же призывно блестел шоколад и подмигивали пряничные человечки.

– Ну ладно, – снова поднимаясь, властно произнёс Лео. – Пора это заканчивать.

Когда дети разобрали своих родителей, а пекарь раздарил всем в качестве примирения блестящие мешочки с разнообразными конфетами, все, наконец, разошлись по домам.

Тиме казалось, что за этот день сладостей ему хватило на долгие годы, но родители, похоже, так не считали.

– Никого не слушай, Тима, – произнесла его мама, пока они брели домой по усыпанным листьями дорожкам. – Мы знаем, что ты добрый и хороший мальчик и никого бы не стал заколдовывать, даже если бы мог!

– И мы гордимся, что в нашей семье есть человек! – добавил папа.

Тима почувствовал, будто его окунули в ароматную шоколадную ванну, и от этой сладости почему-то не болели зубы и не крутило живот. А вокруг всё вдруг заблестело и засверкало, прямо как у пекаря в комнате. И на радостях мальчик даже подумал: «А может, Сладкоежка говорил правду?»