Белоснежная, вытянутая от носа к корме, с косыми парусами по центру и на носу, яхта легко скользила по волнам к пирсу. Шла быстро и уверенно, экипаж состоял из двух человек, и, судя по тому, что не видеть происходящего в Бухте они не могли, они знали, куда и зачем идут.

— Не понял, — выдохнул Шайтан. — Эти-то куда?

Вопрос повис в воздухе без ответа. Действительно, куда? Барракуда ждала нас до последнего, но даже она уже ушла, потому что кораблям, особенно парусным, нужно время, чтоб поднять паруса, встать на курс, набрать скорость… Понятно, что небольшой спортивно яхте, спроектированной для скоростей, времени для всего этого потребуется меньше. Но так и чернота уже близко, в некоторых местах она уже почти вырвалась с улиц стаба.

К тому же, это сейчас яхта идёт по ветру, а в обратную сторону экипажу придётся постараться, чтоб заставить её двигаться в нужном направлении.

Но странным было не только это. Не знаю, казалось мне или нет, но яхта, даже идя по ветру, приближалась к берегу слишком быстро — будто в её паруса дул какой-нибудь повелитель ветра.

Я оглянулся на Бухту и понял, что был слишком оптимистичен. Чернота не готовилась, она уже выползла на набережную. Молнии продолжали бить только по жилой части, но им и не нужно было лезть к пирсам — чернота сама делала их работу, превращая город в безжизненную чёрную массу, от которой тянуло смертью даже на расстоянии.

Яхта подошла ближе, и я смог разглядеть человека, сидящего на корме у руля. Иммунный лет пятидесяти, с обветренным лицом, приметной бородой и пиратской шляпой на голове.

Шайтан выпрямился:

— Я его видел. Он тут крутился во время эвакуации. Вроде как ещё один капитан.

Аня бросила короткий взгляд на рулевого и тут же снова повернулась к черноте.

— Отлично. Значит, не случайный.

Шайтан сплюнул в сторону:

— Хотелось бы. У меня точка возрождения в офисе бывшей работы, неохота опять оттуда через весь город выбираться.

Чернота уже подползала к пирсам, захватывая всё, что стояло на пути. Она словно бы заподозрила, что мы можем уйти, и тоже ускорилась. До нас ей оставалось от силы метров сто, не больше.

— Вон туда! — прикинув скорость черноты и яхты, ткнул я пальцем в самый длинный пирс. — Бегом!

От колкостей воздержалась даже Шпилька — из-за сабли умирать ей хотелось ещё меньше, чем любому из нас.

Мы рванули по настилу. Доски под ногами заскрипели и задрожали, отдаваясь в коленях. Наше передвижение заметили, и яхта подкорректировала курс, направив нос именно к выбранному мной пирсу. Причём сделала это, даже не меняя положение паруса — словно её капитан мог управлять направлением ветра и не утруждался установкой парусов по нему.

— Я, конечно, не моряк, но как-то странно они идут, — прямо на бегу заметил Шайтан. — Как будто на двигателе, а не на парусе.

Шпилька, прищурившись, быстро оценила курс и дернула уголком рта. Но комментировать ничего не стала.

— Орк, они успеют? — бросив быстрый взгляд на черноту, уже лизнувшую доски пирса, спросила Аня.

— Должны, — пропыхтел я. — На край — поплывём навстречу.

Вперёд вырвалась Лайма. Собака бежала неожиданно легко для её крупного, заметно превышающего породные нормативы, размера. За ней, неожиданно для меня, прибавила Шпилька. Брюнетка бежала неожиданно легко, демонстрируя отменную физическую подготовку, которую не мог испортить даже низкий уровень.

Или она все заработанные очки вкладывала исключительно в Силу и Выносливость?

Анютка, привыкшая к тому, что именно она — самый быстрый индеец на этом Континенте, просто взяла и ушла в клокстоп, чтоб секундой позже появиться уже на краю пирса, к которому мы стремились. Шайтан выругался на немецком и тоже прибавил. В итоге я, пыхтя и обливаясь потом, оказался последним. Отстал, правда, всего-то метра на три, но оскорблённая гордость внутри неприятно шевельнулась.

Но я всё равно успел до яхты.

Яхта подошла к пирсу на такой скорости, словно собиралась его протаранить вместе со всеми нами. У меня дёрнулась рука, и я уже почти схватил Аню, готовясь прыгать в сторону, чтоб не попасть под удар. Но в последний момент яхта вдруг остановилась, как вкопанная. Ветер стих, паруса повисли, и на секунду всё стало слишком тихо.

Но попытаться понять, почему яхта ведёт себя так, словно она — автомобиль, а под килем у неё не вода, а асфальт, мне не дали.

— Быстрее! — вскочив со своего места, крикнул нам бородатый, заглушая голосом плеск волн и грозовые раскаты. — Прыгайте на нос! Живо!

Лайма не стала ждать даже, пока бородатый закончит. Прыжок, мягкий удар лап по белому пластику возле носового паруса, разворот, взгляд на хозяйку. Шпилька тоже не стала тянуть, продемонстрировав, что имеет не только хорошую физику, но и некоторый опыт пребывания в ситуациях, связанных с крайне высоким риском для жизни. Дождавшись, когда овчарка спрыгнет на палубу, освободив место на носу, брюнетка молча прыгнула.

Получилось не так изящно, как у собаки. Яхта зашаталась, Шпилька расставила руки для равновесия и согнула колени. И тут сразу с двух сторон подул ветер, поднял волны, одновременно ударившие в оба борта яхты, останавливая качку. И всё снова успокоилось. Матрос, помогавший бородатому, протянул Шпильке руку, и та, схватившись за неё, перебралась на палубу.

Нет, тут точно что-то не чисто.

Я протянул руку Ане.

— Мне помощь не нужна, — категорично отказалась она и, гордо отвернувшись от протянутой руки, исчезла.

А материализовалась уже на палубе.

— Ш-шайс-се, — выругался Шайтан. — Никогда не любил качку.

Он успел отступить на пару шагов для короткого разбега, и теперь наступающая чернота едва не лизала ему пятки ботинок.

— Готовишься, как на Олимпиаду! — крикнул ему бородатый. — Давай, тут метр всего!

— Подтолкну! — подбодрил немца и я.

— Да идите вы! — огрызнулся он и, выдохнув, начал разгон.

В момент прыжка я добавил немцу скорости, подтолкнув его в спину. Движение вышло неприятно тяжёлым. Я-то за время в Улье привык, что в бытии квазом есть свои преимущества в виде физической силы. Но местная Система уравняла всех, привязав реальный уровень силы как к мышцам, так и к строке в интерфейсе. А я всё никак не мог смириться с этим.

В этот раз остановить качку яхты удалось не сразу. Причём крен был такой, что разок она даже зацепила воду бортом, вызвав приступ ругани у сразу же промокших Шпильки и Ани.

— Прибью! — услышал я тихое шипение брюнетки.

И такое же тихое уже от Шайтана:

— У тебя и без этого была куча возможностей.

Я остался на пирсе один. Яхта всё ещё не стабилизировалась, она так и раскачивалась из стороны в сторону и то подплывала ближе к пирсу, то, наоборот, отдалялась, мешая рассчитать прыжок. Да и чернота поджимала, она, по идее, уже должна была даже добраться до меня. Обернувшись, я увидел странную картину. Чернота, обступив меня, остановилась не более чем в полуметре. Край её колыхался и, кажется, даже местами отступал. Но в целом она больше не приближалась. Верней, у берега она уже сползала на воду, но именно тут, на пирсе, что-то не позволяло ей сожрать меня и смешные полметра вокруг.

Я не стал проверять, как много времени ей потребуется, чтоб преодолеть это, и тоже прыгнул.

На этот раз качка вышла самой мощной. Яхта снова черпанула бортами, причём несколько раз. На секунду мне даже показалось, что она сейчас перевернётся.

— На палубу! Живее! — прикрикнул на меня бородатый. — Кайман, спинакер!

Я подчинился, и тут же парус, расположенный на носу, надулся от налетевшего ветра. Матрос потянул шкоты, давая развернуться рее под этим парусом, затем зафиксировал их. Я, в свою очередь, зафиксировал название паруса.

Перебравшись на палубу, я тут же плюхнулся на низкую скамейку вдоль борта и пригнул голову, услыхав команду:

— Грот по ветру!

Матрос, отпустив шкоты спинакера, схватил другой шкот, идущий к гроту. Грот-рея, освободившись от натяжения, перевалилась на другую сторону, и парус над ней тоже наполнился ветром — почему-то обратным.

— Я думала, пойдём галсами? — удивилась Шпилька и уверенно перехватила у матроса шкот.

— Со мной есть варианты интереснее и быстрее, — хохотнул бородатый.

Ветер сменил направление, вздыбил волны, и те, подняв на свои гребни яхту, буквально развернули её на одном месте по направлению к выходу из бухты.

Встав на курс и поймав парусами ветер, вновь ставший попутным вопреки логике и физике, яхта понеслась прочь из бухты.