Яхту закачало, в корму ударила волна такой силы, что успел подумать только одно — что сейчас всё равно отправлюсь на респ. Но пронесло. А когда вспышка потухла, я открыл слезящиеся глаза, в которых плавали разноцветные пятна, и с трудом и удивлением уставился на то, что осталось от катеров.

Разряд Шпильки оказался гораздо мощнее моего. Подозреваю, она применила энергетическое ядро для усиления разряда, и это сработало лучше, чем кто-либо из нас мог предположить. На этот раз катера не просто поджарило. Их в буквальном смысле слова прожарило так, что из каждой щели, коих, как выяснилось, в их корпусах было немало, валил дым, а местами мелькали даже языки огня. Башни неподвижно замерли вместе с орудиями. Катера, как и нолды в них, больше не подавали признаков хоть какой-нибудь жизнедеятельности.

— Есть! — выдохнул Альбатрос, и в его голосе прозвучало облегчение. — Вот это громыхнуло! Это как ты их так? Даром, что ли? Так ты ж вроде телепорт…

Шпилька только дёрнула уголками губ.

— Вообще-то нет.

— Не понял… — лицо Альбатроса вытянулось.

А у меня в голове, наконец, сложился пазл из настойчивых заданий найти бюнетку и её напарника, из обиды Барракуды на то, что Жнец не помогал ей, но подстраховывал Шпильку, из ещё множества мелких наблюдений, казавшихся странными и нелогичными. И да, фраза про «Даром заслужила» была, пожалуй, максимально точной. Потому что Дар этот у Шпильки был действительно редкий, а переоценить его практическую пользу было просто невозможно.

— Ты умеешь копировать Дары, — не веря сам тому, что говорю, произнёс я ошеломлённо.

Альбатрос тихо выдохнул и пробормотал что-то невнятно-восхищённое, сдобренное обильной порцией мата.

Она кивнула.

— Это основная Грань моего первого Дара.

— Первого? А сколько и у тебя всего? Ну, было в Улье? — всё ещё переваривая подтвердившуюся догадку, спросил я.

— Три. Какие — увидишь со временем, — откровенничать сверх меры Шпилька не стала.

Вместо этого посмотрела на энергетическое ядро.

— Почти пустое.

Я тоже посмотрел на Звезду смерти. Она потускнела, стала холодной и безжизненной, хотя внутри ещё чувствовались остатки энергии. Но я, как и раньше, ничего не мог с ней сделать.

— Можно зарядить снова?

— Надо будет попробовать, — пожала плечами Шпилька. — Нолды же это как-то делали.

— Не факт, — пришёл в себя Альбатрос. — Может, у них там эти ядра одноразовые, и их просто заменяют по мере разрядки.

— Надеюсь, что нет, — вздохнула Шпилька. — Ладно, всё это потом. Давайте возвращаться.

На берегу нас уже ждали.

— Орк, ты в порядке? — кинулась ко мне Аня, не забыв смерить Шпильку испепеляющим взглядом.

Шпилька, как водится, плевать хотела на эту ревность, но Лайма посчитала нужным Анютку профилактически обрычать прежде, чем кинуться навстречу хозяйке.

Я кивнул, осторожно ступая на пирс и стараясь не морщиться от боли в сломанных рёбрах. Пока шёл бой, мне было не до неё, но теперь тело ныло так, будто меня пропустили через мясорубку, а потом ещё и прошлись сверху асфальтоукладочным катком.

— Жить буду, — выдавил я, отчаянно надеясь, что девочка не бросится меня обнимать.

Подошёл Шайтан. Он был цел, хотя сильно хромал и даже вынужденно использовал свой автомат в качестве опоры. Кайман прижимал к боку перевязанную тряпкой руку, и на лице у него застыла маска усталой решимости, хотя в глазах при виде причалившей яхты мелькнуло что-то, похожее на облегчение. Аня визуально была в полном порядке, только на скуле алела свежая ссадина, которую она сама вряд ли замечала.

— «Морской Змей» затонул, — тихо произнёс Кайман. — Прямо у пирса. Люди все успели убраться, но… — он махнул рукой, указав на торчащие из воды обломки мачт.

Я огляделся по сторонам. Картина была удручающая. Порт Тортуги, ещё утром казавшийся образцом порядка, превратился в филиал ада на земле. Пирсы были изрешечены, местами от них остались только торчащие из воды обгоревшие сваи. Доски настилов почернели от копоти, а кое-где до сих пор дымились, источая тошнотворный запах гари.

Дым, тяжёлый и едкий, поднимался над береговыми укреплениями. Танк Т-34, так гордо выехавший на позицию в начале боя, сейчас догорал на боку. Гусеницы его были сорваны, а башня съехала набок. Рядом валялся искорежённый остов прибывшей вместе с танком самоходки.

Тел, как ни странно, было не много, но я знал — это только потому, что большинство местных сражались на палубах кораблей. Раненых — и того меньше.

Медленно, нехотя, над пирсами кружили несколько чаек, оглашая окрестности своим вроде бы ассоциирующимся с морским отдыхом, но резким и противным криком.

— Да уж, такого нападения на Тортугу ещё не случалось на моей памяти, — прокомментировал, подойдя к нам ближе, Альбатрос. — Да и на памяти старожилов — тоже. Что-то грядёт, видать, раз нолды так крепко за неё взялись. Что-то Скульптурист задумал…

Шпилька, молча поглаживавшая Лайму по голове, подняла взгляд.

— Нам нужно убираться с Тортуги.

Её лицо было бледным, под глазами залегли тени.

— После того, что нолды тут устроили? Да, ты права, — вздохнул Альбатрос. — Только количество тех, кто вас доставит на большую землю, а не выкинет за борт по пути, сегодня резко поуменьшилось. Так что я бы вам предложил пока что вернуться в гостиницу — там вас не тронут. Заодно отдохнёте.

Слухи, бес их задери, слухи, которые по Тортуге разносятся быстрее ветра. Так что про причину визита нолдов здесь знают уже примерно все. И, хоть местные пираты, как и их земные предшественники — люди не робкого, а скорей, лихого десятка, — но умирать за каких-то там чужаков вроде нас им точно не по вкусу.

Людей на пирсах прибавилось, они занялись спасением раненых и разбором завалов. Кое-где уже начали формироваться группы добровольцев, которые с остервенением оттаскивали в сторону тела убитых и разбирали завалы из обломков. И в их взглядах, брошенных в нашу сторону, читалось что угодно, но только не благодарность.

— Да, — кивнул я. — Приведём себя в порядок, перекусим и подумаем, что делать дальше.

— Что делать — обсудим ближе к вечеру. Я приду сразу, как освобожусь, — пообещал Альбатрос.

— А чего не сейчас? — въедливо поинтересовалась Аня.

— Сейчас мне с Барракудой поговорить надо. У крестницы кораблей практически не осталось, один или, может, два всего на плаву. Надо команду пристраивать ко мне и к другим капитанам.

— Но первым делом, конечно, к тебе, — задумчиво уточнила Шпилька.

— Конечно, — не заметил подвоха Альбатрос.

Или сделал вид, что не заметил. А я как-то сразу понял, что имела в виду брюнетка.

Реалии жизни. Хорошая команда, да ещё в том количестве, чтоб хватило на несколько кораблей, да ещё с взаимодополняющими друг друга Дарами, да ещё много чего — на дороге не валяется. И Альбатрос просто решил не теряться.

Выглядело это, особенно зная, что он крёстный Барракуды, сомнительно. Но только если не смотреть глубже. Да, Альбатрос, получается, намеревался воспользоваться ситуацией. Но он же не уводил людей просто так, на ровном месте. Он просто их… трудоустраивал в связи с простоем производства на предыдущем рабочем, так сказать, месте.

Да и в любом случае, это было не моё дело.

— Сильно не тяни, — бросил я.

— Не стану, — пообещал Альбатрос, развернулся и пошёл в сторону остова танка, к копошащимся там двум дюжим парням.

— Чё-то я ему не верю, — едва не по слогам выдала Аня, нахмурившись, и кивнула на Шпильку. — Мы из-за неё местным теперь как кость в горле. Вкусная такая кость, сахарная, на зубок бы её положить да ка-ак сжать…

— Ань… — устало вздохнул я, даже не дослушав. — Нас всю дорогу пытаются на зубок положить и сжать. От появления Шпильки в команде ничего не изменилось. Заканчивай уже!

Девочка обиженно засопела.

Кайман, воспользовавшись моментом, решил вмешаться.

— Я с вами, — произнёс он, даже не подумав поинтересоваться, хотим ли мы, чтоб он нас сопровождал. — Присмотрю на всякий, чтоб самые горячие вас не тронули ещё по пути.

«Присмотришь, чтоб мы не сбежали, пока Альбатрос занят», — хотел было поправить я, но промолчал. Судя по лицу Шайтана, он подумал примерно то же самое.

Но в том, что Альбатрос приставил к нам соглядатая, был и плюс — шанс добраться до гостиницы живыми действительно возрастал.

— Ну тогда чего встали? — не шибко довольно поинтересовался я. — Все же готовы? Тогда двинули!