Победный лог нагнал нас по пути к гостинице.

Внимание! Вы одержали победу при помощи высокоуровневых игроков, не состоящих в вашем отряде, поэтому вы получаете высокий штраф на зарабатываемый прогресс. Не пользуйтесь посторонней помощью или примите помощников в отряд, это уменьшит штраф.

Уничтожены десять нолдов-ауксилариев седьмого боевого корпуса.

Получено 7798 очков прогресса на основные характеристики.

Получено 7840 очков прогресса на дополнительные характеристики.

Получено 800 очков гуманности.

Внимание! В составе отряда вы одержали победу над очень сильными противником. В качестве награды каждый участник отряда получает ячейку личного инвентаря, способную вместить один предмет вне зависимости от его веса и размера. Эта ячейка не привязывается к прогрессу характеристик, её невозможно лишиться, её существование не сказывается на лимитах инвентаря. Предметы, помещённые в ячейку, не теряются при смерти.

Поздравляем! Это был красивый бой!

Очков привалило вроде как очень прилично, но мне показалось, что Система слишком много отжала на штраф. Больше, чем в прошлый раз, когда за всего одного ауксилария я получил чуть меньше двух тысяч. А тут какие-то неполные восемь — за десятерых. Что-то не сходилось но я решил, что этот вопрос оставлю напоследок — сначала надо решить другие, более важные на данный момент. Например, как добраться до гостиницы живыми?

Мы Ближайшие к порту улицы Тортуги, и без того не отличавшиеся чистотой и порядком, сейчас больше походили на свалку. Всюду валялись обломки, осколки стекла, куски разорванных лазерами контейнеров. Стены домов покапитальнее были иссечены, а некоторые здания — вообще разрушены практически до основания. Местами до сих пор полыхали пожары.

Но чуть дальше и выше всё оставалось, как раньше. Словно никакие нолды на Тортугу не нападали. Хотя лица людей, встретившихся нам по пути, оставались напряжёнными. Многие, кстати, недобро косились в нашу сторону, но при виде Каймана тут же отводили взгляд, так что я успел порадоваться его предусмотрительности. Чуйка подсказывала, что без него нас бы уже припёрли к стенке с вопросом «Какого хрена?».

У входа в гостиницу «Сонный скат» нас встретил хозяин с дробовиком в руках. Заметив нас, он поджал губы, но всё же махнул стволом, призывая нас быстрее зайти внутрь.

— Идите прямо в номер, — пробурчал он, старательно отводя взгляд. — Ни с кем не разговаривайте, никого не задевайте. Мне конфликты в гостинице не нужны!

Я молча кивнул.

В холле гостиницы было многолюдно. На диванах, стульях, да даже просто на полу сидели люди самого что ни на есть пиратского вида. Вооружённые до зубов. Но если приглядеться, то можно было заметить, что эти пираты — одновременно беженцы. На одежде практически всех виднелись подпалины и следы засохшей крови, на некоторых были бинты. Стоял гул, но стоило нам только войти, как он резко стих, и все взгляды ожидаемо устремились на нас.

— За мной к лестнице, — тихо, но решительно произнёс я. — Глаза не поднимаем, но фланги всё время контролируем. Кайман, ты замыкающий.

Как ни странно, нас никто не только не тронул, но даже и не окликнул. Но выдохнуть удалось лишь после того, как за нами закрылась дверь нашего с Аней номера — ради безопасности мы решили не разделяться.

Я плюхнулся на койку, чувствуя, как каждая мышца в теле начинает ныть с новой силой. Рёбра отозвались тупой, ноющей болью, напомнив о том, что пора бы заняться их лечением.

Аня, не спрашивая, плюхнулась рядом, прижалась плечом. Я не стал её отодвигать. Шайтан занял стул у стола, с наслаждением вытянув ногу. Кайман устроился на табурете у двери, положив автомат на колени. Шпилька прошла к окну и, приоткрыв его, впустила в комнату свежий, пахнущий солёной гарью воздух. Лайма, тяжело вздохнув, улеглась у её ног, положив голову на лапы.

Я решил начать с лечения. Закрыл глаза, внутренним взором уставился на энергетические каналы.

За моё не особо долгое пребывание на Континенте меридианы внутри моего тела, ответственные за ток Духа Стикса, разрослись в огромную, переплетённую загадочным и плотным узором структуру, так что мне пришлось немного попыхтеть, пока я нашёл нужные энергоканалы. Остальное было делом опыта и техники — я перенаправил потоки энергии из заполненных в опустевшие, тянущиеся к подсвеченным тревожно-красным светом рёбрам, заполнил этой энергией паутину пульсирующих болью трещин.

Мой знахарский Дар на Континенте остался таким же зверским, каким был в Улье — любое моё вмешательство сопровождалось вспышками бополнительной боли. Но я как-то так свыкся с этой своей особенностью, что уже практически не обращал на боль внимания.

Закончив с рёбрами, занялся лечением остальных. Кайман только поморщился, зато Шайтан высказал всё, что думает о моих садистских методах. Благо, половина была на немецком, так что я разобрал только отдельные слова — разумеется, бранные.

А затем пришло время обсудить наше положение.

— Ладно, — прокашлявшись, начал я, — давайте соображать, как нам отсюда свалить до того, как нас вынесут самым простым способом — грохнут в ближайшей подворотне.

— Никак, — сразу покачал головой Кайман. — Никто, кроме Альбатроса и Барракуды, вас на борт не возьмёт. А у них сейчас большие проблемы — от эскадр остались сущие крупицы. Пока они не пристроят всех, кто временно лишился кораблей — никуда не двинут. К тому же, у вас должок перед Сивым.

— Про должок откуда узнал? — подозрительно прищурилась Аня.

— Сивый скользкий, как угорь, своего никогда не упустит, — не смутился матрос. — Раз помог — то точно не бесплатно.

Анютка фыркнула, но своё мнение о Тортуге и пиратах в кои-то веки оставила при себе.

«Повзрослела, что ли?» — удивлённо подумал я.

— Тогда что нам делать? — вступил Шайтан. — Тут, по ходу, нас после сегодняшнего нападения каждый первый готов самостоятельно на органы разделать и продать нолдам, чтоб те больше не появлялись. И, ш-шайс-се, я уже даже в Барракуде не уверен. Вообще до сих пор не пойму, почему она с нами так носится.

— Из-за меня, — подала голос Шпилька. — Она побывала в плену у нолдов и не смогла пройти мимо меня и не помочь.

— То есть — личные причины. Или, как принято говорить умным языком — непроработанные психологические проблемы, — желчно усмехнулся Шайтан. — Хотя нам это, на самом деле, на руку.

— Проблема здесь — исключительно ты со своим извращённым мировоззрением, — огрызнулась Шпилька, но абсолютно беззлобно. — А Барракуда просто добрая. Хоть и пытается казаться циничной беспринципной пираткой.

— Да ну! — присвистнула Аня. — Пытается она! По мне так у неё получается, хоть и своеобразно!

— А между прочим, Шпилька права, — неожиданно вмешался Кайман. — Я Барракуду давно знаю, ещё с тех пор, как она в эскадре Альбатроса ходила, командовала одним кораблём. Потом её нолды того… выловили, а мы ни спасти не успели, ни где искать — не знали. Но Альбатрос её из команды отказался исключать. Спустя месяц Барракуда вернулась, злая и с минус одной жизнью. В каче, понятно, отставшая от нас. Такая же нулёвая креветка, как вы. Конечно, её встретили не с распростёртыми — за неё же всем штрафы летели всё крупнее и крупнее. Чуть ли не бунт поднялся: либо мы, либо она. Альбатроса тогда почти никто не поддержал, но капитан крестницу всё равно не отдал. В итоге особо рьяные отправились на респ, кто чуть умнее — заткнулись. Самые умные, кто вообще не возбухал — на ключевые посты пошли. А Барракуда так и осталась. Догнала нас по уровню, и штрафы закончились. Потом она с Альбатросом из-за чего-то крупно рассорилась и сама ушла. Вскоре появилась в наших краях вторая эскадра, с флагманом «Смерть муренам», и начала щекотать залётных нолдов и работающих на них муров. Особенно Кислому доставалось. Барракуда никогда не рассказывала, как её взяли, но, судя по тому, что к этому попугаю радужному у неё особая «любовь» — он и поспособствовал её поимке.

— Меня тоже Кислый вёз, — добавила Шпилька, когда Кайман замолк. — Наверное, это тоже на её отношение к нам повлияло.

— Очень, мля, возможно, — подтвердил Кайман.

И в комнате на несколько минут повисла задумчивая тишина.