Шпилька коротко хмыкнула.

— Тут я могу только предположить… Что, если браслеты, не найдя сил для работы внутри тебя, решили взять их у Ани. Но и применили, соответственно, тоже на ней. Чтобы, как и в нашем случае, память сохранилась в полном объёме хотя бы у одного из вас.

— Тогда получается, что браслеты, во-первых, могут взаимодействовать не только со своим владельцем, а во-вторых, помогают именно тому, чьи силы взяли? — продолжил мысль я.

— Звучит неплохо. Но лучше будет спросить у Жне… у Скульптуриста, когда он появится.

— Если он появится. Тот хрен с пирамиды Хеопса, судя по всему, посильнее будет. А там ещё подкрепление к нему прибыло.

— Он выкрутится, — уверенно произнесла Шпилька. — Сомневаюсь, что ты знаешь пределы его сил.

— Ну, уверен, что у человека, способного воскрешать, пусть даже и методом переноса из Улья на Континент, они реально огромные, — согласился я.

Шпилька заметно вздрогнула и словно бы сжалась.

Несколько секунд мы просто стояли и смотрели друг на друга. Ветер лез под воротник, неся с собой солёные брызги.

Повисла неловкая пауза. Такая, что возникает, когда все крутившиеся на языке вопросы уже заданы, хотя разговор в целом ещё себя не исчерпал. Но, чтобы продолжить его, нужен стимул. Новый вопрос, на который Шпилька могла бы ответить.

Странная манера. До меня никак не могло дойти, зачем ей это. Какие-то личные комплексы? Попытка прощупать меня? Бес знает этих женщин! Но раз расспросы работают, я постараюсь использовать этот способ на полную катушку. Надоело уже до хрена лысого ничего не понимать в происходящем.

— Твоя сабля, — зашёл я со стороны, которая показалась мне достаточно безопасной, чтоб не испортить зарождающееся доверие. — Я видел, как работает её модификатор. Круто! Я теперь понял, почему ты так резко сказала, что не собираешься её лишаться. Слушай, у нас с Аней есть лишняя ячейка привязанного имущества, можно твою саблю…

— Извини, но твоей спутнице я не доверюсь, — отрезала Шпилька. — Она подросток. Со всеми отсюда вытекающими…

— Ну, не совсем обычный подросток… — я попытался было отмазать Анютку, хоть и понял сразу, что имела в виду Шпилька.

Но вовремя сообразил, что это будет лишним. Брюнетка, скорее всего, не питала к Ане никакой неприязни. Просто увидела её реакции и, не зная Анютку так, как я, сделала вполне ожидаемый и логичный вывод.

— … Но это не важно, у неё как раз заняты обе ячейки — мы так и не перепривязали мой меч. Так что саблю можешь сдать на хранение мне. А как добьёшь двадцатый — заберёшь.

Шпилька задумалась, но отвечать не спешила. Вместо этого она неожиданно сменила тему.

— Эта Аня… она тебе кто?

Я нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

— Напарница. Можно сказать, почти дочь. Мы вместе попали в Улей, прошли через многое.

— Понятно, — кивнула Шпилька. — А она к тебе как?

— Что значит «как»? — не понял я.

— Ну, она тебя как воспринимает? Как отца? Как старшего брата? Или как-то иначе? — брюнетка прищурилась, и в этом прищуре мелькнуло что-то… оценивающее, что ли?

— А тебе-то что за дело? — вопрос вырвался сам собой, и я тут же пожалел о своей резкости. Шпилька только начала открываться, и такие выпады могли всё испортить.

Но брюнетка не обиделась. Усмехнулась уголком губ и пожала плечами.

— Просто интересно понимать, с кем имеешь дело, и что от кого ожидать.

— Это да, — согласился я, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то тёплое. — Она мне как дочь. И я за неё глотку перегрызу любому.

Мне показалось странным, что она ничего не спросила про мой меч. Раз уж у неё есть такие же браслеты, как у меня, и знает она про них больше, то наверняка поняла, что меч тоже из нодия.

Или я переоцениваю её предполагаемую информированность?

— Слушай, если ты Ане не доверяешь, то, серьёзно, давай упакуем саблю ко мне. А мой меч пока останется у неё.

— Я и так уже поняла, что ты ей доверяешь, — недовольно отмахнулась Шпилька. — Хватит об этом. Про своё имущество думай, а не про моё!

— Ладно, проехали, — обиженно нахмурился я. — А что ещё тот килдинг про браслеты рассказывал?

Шпилька повела плечом.

— Не особо много.

— Я к чему, — сообразив, что не дообъяснил задачу, торопливо добавил я. — Браслеты — они же из нодия. А нодий — это такая штука, из которой…

— … Можно много чего создать, — продолжила за меня Шпилька. — Скажи, Орк… Твой меч… Его сделали серые? Или люди?

Кажется, разговор снова сдвинулся с мёртвой точки.

— Думаю, что серые, — кивнул я. — Я, честно, никогда даже не задумывался об этом.

В голове всплыл Дорохин с его спокойной, деловой манерой обсуждать нодий так, будто речь шла о закупке арматуры для стройки.

— Хорошо, — кивнула Шпилька. — Сомневаюсь, что тебе пригодится это знание, но просто имей в виду — нодиевое оружие, сделанное людьми, рано или поздно сведёт своего владельца с ума. Что-то там великие кузнецы недоработали пока что.

— Интересное наблюдение, — по спине у меня пробежал неприятный холодок. — Знала таких?

— Одну, — равнодушно произнесла Шпилька. — Она много лет помогала стронгам. Меня однажды спасла. А потом съехала с катушек и решила, что хочет стать новой богиней Стикса — как будто нынешних претендентов мало на места небожителей.

— Ну, вдолбить себе мысль, что можно перестать быть человеком и превратиться в богиню — на мой взгляд, уже признак того, что крыша потекла, — хмыкнул я.

— Не знаю насчёт настоящей божественности — не сильна в религии. Но прокачаться настолько, чтоб суметь влиять уже на сам Стикс — вполне реально. Скульптурист говорил, что нынешние типа боги тоже когда-то были обычными иммунными. Но какие-то пара тысячелетий, нодий, непреодолимое желание и большое везение — и вот они уже за пределами системы и могут пытаться менять её по своему усмотрению. Более того, любое их действие, выходящее за рамки человеческих сил, уже само по себе её поменяет.

— Чернота, — сжал зубы я, догадавшись.

— Она, — подтвердила брюнетка. — Скульптурист в принципе старается не использовать свои Дары. За исключением, полагаю, случаев вроде твоего.

Я выслушал пояснения краем уха. Запомнил, конечно, но прямо сейчас меня волновало совсем другое.

— Получается, что при некотором стечении обстоятельств мы тоже так сможем?

— Не знаю, — покачала головой Шпилька. — Навскидку выходит, что да. Но Скульптурист много чего недоговаривает, и до конца я ему не верю.

Я кивнул. Уж если Шпилька, пришедшая сюда добровольно, сомневается, то чего уж мне-то ему доверять.

— А ты с ним давно знакома? — спросил я. — С этим Жнецом-Скульптуристом?

Шпилька снова замолчала. Отвернулась от волн, прислонилась к фальшборту своей упругой задницей.

— Со Скульптуристом? Дня три-четыре.

Я быстро прикинул в уме. Знакомство произошло уже после того, как я привёз Жнеца-Скульптуриста к Лаки, и тот отправил нас с Анюткой сюда. Но произошло он в Улье. Хм, и как же это могло произойти? Скульптурист что, умеет вот просто так перемещаться между уровнями Стикса, как их назвала Шпилька?

Мне показалось, что я нащупал что-то важное. Но никак не мог уловить, что именно. Что там сказал Жнец, когда я его нашёл? Пора? Или что-то вроде того? И будто бы изменился. Кстати, Скульптуристом его назвала Лаки, а до этого он отлично откликался на Жнеца. А Шпилька это имя словно избегает произносить.

В голове крутились обрывки воспоминаний. Жнец, который, судя по всему, был Жнецом, но знал, что рано или поздно станет Скульптуристом. Скульптурист, хорошо знакомый с Лаки, а иными словами — существовавший параллельно со Жнецом. Это вообще как?

А ещё Скульптурист, который Жнец, но уже Скульптурист, успел за пять дней после нашей беседы у Лаки сгонять в Улей за Шпилькой и вернуться точно к тому моменту, когда все мы собрались в Бухте.

— Слушай, у меня тут что-то концы не стыкуются, — поделился сомнениями я. — Путаница эта с именами. Я встретил Жнеца пять дней назад, и он, по ходу, был Жнецом. Ну, стронгом. Кошмарил местных ботов. А когда я ему сказал, что мне нужно доставить его к Лаки… ну, к знахарке одной, он словно изменился. Лаки его потом назвала Скульптуристом, и он отозвался. Но я не понимаю, как он успел выдернуть из Улья тебя, если я его уже нашёл, и…

— Тебе следует разделять Жнеца и Скульптуриста, — неожиданно холодно прервала меня Шпилька, и взгляд у неё стал злой и пустой одновременно, словно ей это всё отозвалось резкой болью от застарелой раны. — У них может быть одно лицо на двоих, но тот, кого ты видел в Бухте — это именно Скульптурист. До этого тоже — у него, как я поняла, есть возможность перемещаться. А Жнец… Жнец — цифра. Не обычная, обладающая памятью своего прототипа из Улья, но цифра. Тело, которым пользуется Скульптурист.

— Прототипа из Улья? — как попугай, повторил я. — Ты что, знала настоящего Жнеца?

— Намного дольше, чем три дня. Он уничтожил базу Шайтана. А спустя год умер у меня на руках. И я ничем не смогла ему помочь. Грёбаный нодий…