Разговор со Шпилькой завершился уже в темноте. В сравнении со мной, она действительно знала многое, хотя на общем фоне проблем, в которых мы все оказались, даже её знания были просто каплей в тёмном бушующем море. Но всё же эта капля позволила мне хоть немного структурировать разрозненные наблюдения, да ещё и добавить в них факты. Жизнь это мне не облегчило примерно ни на сколько, но теперь я хотя бы поверхностно понять то дерьмо, в которое я вляпался.
Утро следующего дня встретило нас серым, тяжёлым небом и противной моросью. «Морской змей» резал волну, мерно покачиваясь, и плеск воды о борт, сопровождающий движение, действовал на меня успокаивающе после вчерашнего ада. Я выбрался на палубу первым, оставив Аню досматривать сны, в которых она, судя по бормотанию, кому-то в очередной раз объясняла, что без неё я пропаду. Шпильку с Шайтаном будить тоже не стал. А Лайма, подняв голову, проводила меня внимательным взглядом, но не издала ни звука. Просто убедилась, что хозяйка в безопасности.
Каюк стоял у штурвала. Увидев меня, он коротко кивнул.
— Скоро будем на месте, кваз. Ещё часа два-три ходу.
— На месте — это где? — хмуро уточнил я, подходя ближе.
— На Тортуге, — ухмыльнулся капитан и зыркнул на меня так, словно я должен был немедленно впечатлиться то ли названием, то ли ещё чем.
— На той самой? — вместо этого спросил я.
— Щас тебе! — в голосе Каюка прозвучала странная смесь гордости, видимо, он счёл реакцию соответствующей ожиданиям. — У нас тут своя Тортуга…
«С профурсетками и блэкджеком?» — чуть не ляпнул я, но вовремя сдержался.
— … Стаб это такой. Суть ты по названию понял, но Тортуга из той жизни — дыра помойная. А у нас там цивилизация. Не такая, конечно, как в Бухте, но моряки нас, тортуговцев, уважают. И боятся. Потому что у нас там свои законы.
— Пиратский рай так или иначе? — смекнув условия игры, усмехнулся я.
— Рай? — Каюк расхохотался. — Вот это ты загнул рака в позу. Рай, мля! Нихрена не рай, нет такого места на Континенте. Тортуга — это, скорее, чистилище для тех, кто слишком любит свободу. Но для таких, как вы, — он кивнул в сторону, где располагалась предоставленная нам каюта, — место подходящее. Там можно затеряться. Перегруппироваться. Подумать спокойно, прикинуть. Найти то, что ищешь. Или что-нибудь лишнее потерять.
Разговор с Каюком прервало появление Шайтана. Немец поднялся на палубу, зевающий и взлохмаченный, но уже привычно настороженный, огляделся и направился к нам.
— Скоро земля-то?
— Часа два, — вместо капитана ответил я. — Буди остальных, пусть собираются.
Шайтан кивнул и скрылся внизу, а я ещё немного постоял, глядя на серую пелену впереди. Что ждёт нас за ней? Правильно ли я представил себе место, куда мы плывём, опираясь исключительно на описания капитана с крайне подозрительным именем? Что ж, поживём — увидим.
Тортуга появилась перед нами внезапно. Вот буквально только что мы находились в однородном тумане, словно в киселе. И вдруг он расступился, и перед нами появился остров. Он был не слишком большой, но скалистый, с ещё более крутыми берегами, чем Бухта. Так что разношёрстные постройки лепились прямо на склонах, словно ласточкины гнёзда. А над всем этим организованным хаосом возвышалась старая, явно доставшаяся из какого-то мира-донора, крепость с облупившимися стенами и современными пулемётными гнёздами на башнях.
Она ничем, кроме каменной кладки, не походила на Замок, но в груди всё равно кольнуло болезненным воспоминанием про Ольгу.
Гавань Тортуги была забита судами. Тут были и лёгкие шлюпки, и серьёзные парусники, и даже пара закопчённых катеров с самодельной бронёй, которые вполне могли сойти за военные корабли в любой другой части Континента. Но основу всё-таки составляли именно парусники. Пиратские фрегаты и эскадры игроков, либо мечтавших о романтике плаваний под весёлым Роджером, либо волей случая нашедшие свою судьбу именно в море.
У пирсов сновали люди. В основном мужики в смотревшемся дико на фоне деревянных кораблей и белоснежных парусов разномастном камуфляже и с современным оружием — оно здесь, как и во всём остальном Континенте, было такой же частью гардероба, как штаны или куртка. Женщин тоже хватало, и выглядели они не менее сурово. Но зато более, так сказать, эффектно — щеголяли либо в старинных платьях с корсетами, либо предпочитали одеваться в духе Барракуды, подчёркивая свою принадлежность морю и палубе корабля.
— Ничего себе помойка! — раздался за спиной голос проснувшейся Ани. — И это они называют пиратским раем? Да тут воняет хуже, чем внутри дохлого, провалявшегося неделю на солнце кита.
— Зато весело, — заметил Шайтан, оглядываясь по сторонам с выражением человека, который видел места и похуже. — Посмотри, сколько тут всего интересного. Есть своя… кхм… современно-флибустьерская эстетика.
— Эстетика? — фыркнула Аня. — Ты про местных уродов с обрезами или про местных же шлюх в корсетах?
— Аня! — сквозь зубы процедил я, останавливая девочку, недвусмысленно нарывавшуюся на конфликт. — Прекрати!
Шпилька, появившаяся на палубе последней и, как обычно, вместе с Лаймой, предпочла промолчать, но её глаза цепко сканировали открывающуюся панораму. Овчарка, прижавшись к ноге хозяйки, тоже внимательно принюхивалась к новым запахам.
«Морской змей», прокравшись между чужих бортов, пришвартовался к одному из свободных пирсов. Каюк, убедившись, что швартовы надёжны, повернулся к нам:
— Всё, креветки, брысь с корабля. Если что понадобится — «Змей» будет тут, ему всё равно ремонт нужен. Да обе эскадры — и наша, и Альбатроса, — тут надолго застряли, так что не путайтесь под ногами. Найдите гостиницу, заселитесь. Барракуда, как освободится, сама вас найдёт — если не сбежите на большую землю, конечно. Хотя кто вас в здравом уме на борт возьмёт.
Каюк хохотнул собственной шутке, для меня прозвучавшей скорее как приглашение дать ему по морде. Но я сдержался.
— Если понадоблюсь я — ищите в таверне «Рваный парус». Там, впрочем, вы почти всех наших можете найти. Или выяснить, где поискать ещё.
— А где сама Барракуда? И Альбатрос? — поинтересовался я.
— Дело делают, — бросил Каюк. — Но если ты про корабли, то вон там флагманы.
Он ткнул пальцем вправо, и я увидел у дальних причалов ещё два потрёпанных парусника, швартующихся одновременно. Названия на бортах прочитать не смог, но место, на всякий случай, запомнил.
Хоть корабли ещё только швартовались, на пирсах уже кипела работа — кто-то тащил доски и такелаж, кто-то готовил швартовые концы. В общем, работа кипела.
Мы сошли на берег. Деревянный пирс, собранный из тёмных, напитанных влагой и солью досок, под ногами ощутимо покачивался, скрипел и прогибался. Особенно подо мной.
— Орк, смотри не искупайся, — хихикнула Анютка.
— Но ты же меня не бросишь? — попытался отшутиться я.
Но Аня многозначительно посмотрела на Шпильку и вредненьким голосом выдала:
— Тут есть помощники получше меня.
Шпилька в который уже раз проявила терпение и сделала вид, что она слепоглухонемая от рождения.
Порт жил своей обычной жизнью. Рыбаки занимались сетями, разгрузкой и погрузкой улова, грузчики таскали грузы, матросы драили палубы. Воняло здесь действительно специфически настолько, что анюткина ассоциация с дохлым китом показалась довольно точной. Не, ну а с чем ещё должна ассоциироваться смесь вони от тухлой рыбы, дешёвого самогона, пороха и немытых тел.
Но люди, деловито сновавшие мимо, чувствовали себя вполне комфортно. Но если так разобраться, в Улье на кластерах воняло не лучше, и ничего — все, кто сумел выжить, привыкали.
— Куда двинем? — спросил я, останавливаясь и оглядываясь.
— Я есть хочу, — тут же отозвалась Аня. — Меня на грёбаном корыте сегодня не кормили, у меня шкала сытости И если эта дыра не предложит ничего, кроме вонючей требухи, я лично подожгу здесь всё к чертям собачьим.
Лайма недобро покосилась на девочку и демонстративно приподняла губу, обнажив внушительные клыки.
— Ты всегда такая… жизнерадостная? — не удержался Шайтан.
— Только когда голодная, — огрызнулась азиатка. — А я голодная всегда. Быстрый обмен веществ, ни грамма лишнего жира, знаешь ли.
Шпилька едва заметно усмехнулась, но промолчала, и мы двинулись вглубь припортового района в поисках забегаловки, где сможем поесть по приемлемой цене и при этом не травануться.