Один из катеров нолдов, отделившись от основной группы, на полной скорости пошёл наперерез «Каракатице». Одновременно в башенке, возвышающейся над его палубой, открылись лючки, и из них в воздух поднялся рой небольших дронов. Чёрные, стремительные, размером с крупную чайку, они веером рассыпались над водой, заходя на нас с разных сторон. Вслед за лючками, выпустившими дронов, открылось ещё одно отверстие, и в нём показался ствол неизвестной мне пушки, который быстро навёлся на мостик, где стояла Барракуда.

Недолго думая, я вцепился в пулемёт — к бесу все эти штрафы, тут выжить бы! Быстро проверил ленту и открыл огонь по катеру. Но он оказался слишком манёвренным, и очереди «Печенега» всё время ложились мимо, взбивая воду вокруг катера фонтанами пенных брызг.

— Грогу, маневрируй! — не своим голосом заорала Барракуда. — Пулемёты — отставить огонь по катеру, ему наши пули даже бо-бо не сделают! Бейте по дронам!

Я перевёл прицел и стал стрелять по дронам. Это оказалось ещё сложнее — юркие небольшие цели уворачивались от выстрелов попросту играючи, лента укорачивалась, а гильзы сыпались на палубу и, если бы не качка, уже образовали бы приличных размеров горку.

Меня поддержал пулемётчик за «Утёсом» и крупнокалиберный «Корд» с соседнего парусника. Кое-где мы даже сумели попасть, и вместо не самых удачливых дронов в воздухе расцвели взрывы. Но основная масса беспилотников осталась в бою, нацелившись на и без того уже повреждённый такелаж «Каракатицы».

И тут катер выстрелил из пушки.

Я не сразу понял, что произошло. Не было ни привычного дыма, ни грохота. Вместо снаряда из ствола пушки ударил пучок тонких, ослепительно синих лучей. Они с шипением пронзили воздух и вгрызлись в нос «Каракатицы», снеся его к такому-то бесу вместе с частью палубы и стоявшей на носу пушкой. Корабль ощутимо тряхнуло, я едва устоял на ногах, и то только благодаря тому, что крепко держался за «Печенег». Нос «Каракатицы» вместе с бушпритом и выступающей над водой частью киля в одну секунду оказался разрезан этими лучами на обугленные по краям куски. Во все стороны брызнули горячие щепки. Пулемётчик у «Печенега» грязно выругался, но продолжил работать по дронам. Я же развернул ствол обратно, в сторону уходящего на второй заход катера.

На одном из бригов слева полыхнуло синим. Воздух вокруг нолдовского катера, пасущегося в той стороне, загустел так, что это стало даже видно невооружённым глазом, а ветер резко переменился, ударив прямо в лоб атакующему. Паруса на бриге в этот же момент надулись так, что затрещали.

Я как-то сразу догадался, что в дело вступил Альбатрос. И на этот раз его Дар, связанный с ветром, заработал на полную.

— Жги! — в порыве эмоций заорал я, всаживая длинную очередь из «Печенега» в ближайший катер.

И, наконец, попал. Пули застучали по броне, выбивая искры. Но они не причинили катеру существенного вреда, оставив после себя лишь царапины на обшивке. Но нолдам моя меткость не понравилась, и они посчитали, что меня надо за неё наказать. Они не стали использовать свою лазерную пушку — зачем, если и так понятно, что «Каракатица» пусть и на плаву, из боя уже выведена? Они ответили мне тем же, чем пытался давить их я — пулемётными очередями.

Палуба вокруг меня превратилась в решето. Полыхнуло на бриге, находившемся позади нас — видимо, одна из предназначенных для нас пуль добралась там до чего-то взрывчатого.

На левом фланге два катера нолдов, действуя слаженно, зажали в клещи три брига. Лазеры там били без остановки, синие иглы вспарывали деревянные борта, словно бумагу. И тут кто-то снова применил Дар. Воздух бригов и катеров заискрил, и скорость катеров резко упала, лазеры выключились, а кружащие в радиусе действия Дара дроны попадали в воду.

Это заставило меня вспомнить, как мы с Анюткой валили заражённых пачками при помощи воды и моего электрокинеза. Воды вокруг было хоть залейся, катера нолдов реагируют на несанкционированное вмешательство в свою электронику пусть не так позитивно, как заражённые, но всё равно впечатляюще. Так что тогда мне мешает вмешаться? Тем более, что приказ Барракуды сидеть и не вмешиваться я уже проигнорировал?

А мешали мне люди, которые прямо сейчас находились за бортом. Вот уж кто точно отправится в лучшем случае на респ после того, как я создам разряд. Бес раздери, надо как-то решить эту проблему. Яхта, на которой нас вывезли из Бухты, так и снуёт по волнам, подбирая оказавшихся в воде матросов. Но в одиночку она явно не успевает.

Бриги не упустили момент, сосредоточив огонь всех своих орудий на одном из катеров. Подключились ещё Дары. Но броня катера держалась, а его напарник, оказавшийся на самом краю обесточенной зоны, предпринимал отчаянные попытки выбраться туда, где у него снова заработает лазерная пушка.

Массированная атака орудий и Даров дала свой эффект — на бортах катера появились глубокие вмятины. Но пробить обшивку и отправить посудину на дно у повреждённых, но продолжающих сражение бригов не получалось.

— Кракен!!! — заорали откуда-то сверху.

«Только этого не хватало!» — успел ругнуться я за мгновение до того, как понял, что кракен, вообще-то, был на нашей стороне.

В процессе борьбы с одним катером и наблюдения краем глаза за двумя другими я как-то совсем упустил из поля зрения четвёртый. А тот тихой сапой умудрился просочиться мимо кораблей и зайти нам в спину. И единственной причиной, по которой мы были ещё живы, а «Каракатица» качалась на волнах, а не шла прямо сейчас по дну, был тот самый кракен, прикрывший наши тылы.

Второй катер из пары, попавшей под действие обесточивающего Дара, благодаря волнам уже почти выбрался. И тут метрах в пятидесяти от него образовалась мощная волна. Она буквально вогнала катер обратно.

Но и только. Внутри зоны действия Дара катер был небоеспособен, но по-прежнему неуязвим. К сожалению, это не надолго.

Барракуда выкрикивала команды, «Каракатица» маневрировала медленно и крайне предсказуемо, как и положено дырявой лоханке, чудом до сих пор не пошедшей ко дну. Мы со вторым пулемётчиком работали по дронам, не прекращая. Экипажи остальных кораблей тоже сражались, со всех сторон мелькали то вспышки боевых Даров, то выпущенные из корабельных пушек крупнокалиберные снаряды. Догорал бриг справа, один из парусников на левом фланге шёл ко дну, накренившись на борт, и от него во все стороны отгребали заполненные людьми шлюпки. Еще два корабля, включая «Каракатицу», были повреждены так сильно, что после боя их наверняка придётся бросить.

Вот так вот, эскадра из почти полутора десятков кораблей поредела на четыре борта за какие-то минуты, а у нолдов никаких повреждений, кроме лёгких царапин, не было. И, если бой и дальше пойдёт так же, то скоро вся наша эскадра пойдёт на дно, а мы хором отправимся на респ. В лучшем случае.

— Барракуда! — прекратив бесполезную стрельбу, заорал я. — Есть идея!

— Я тебе, креветка сухопутная, где сказала быть? — словно только заметив меня, ответила Барракуда.

— Я могу конкретно шарахнуть нолдов электричеством, — не обращая внимания на её возмущение, продолжил я и, бросив стрелять, двинулся к штурвалу, за которым стояла капитанша. — Но мне надо, чтоб в воде не осталось ни одного нашего человека.

— Долбанёшь по воде? — сразу поняла она. — Идея неплохая. Но мне нечем тебе помочь. Не могу выделить ни одного человека, чтоб помочь выловить пловцов.

— Шлюпки дай. И если есть кто-нибудь вроде Альбатроса, кто умеет их разгонять ветром или ещё как, то и его.

— Шлюпки? — прищурилась Барракуда. — Сколько?

— Шлюпки, — кивнул я. — Четырёх хватит. Пройдём широким фронтом, постараемся в один-два захода уложиться.

— По человеку на вёсла? — уточнила она и вздохнула. — Опять штрафов хватанём, дохлая ж ты медуза. Ладно, чёрт с ним! Шлюпки дам, две штуки. Ещё одну вон с того брига спустят, я передам. Человек с Даром Альбатроса у нас один — сам Альбатрос. Так что грести будете сами, мускульной силой. Шпилька с мелкой вместе пусть поработают, чтоб силёнок хватило.

— Будем готовы через минуту, — пообещал я.

— Грогу!!! — вместо ответа заорала Барракуда так, что у меня едва не заложило уши, выдержавшие не одну пулемётную канонаду. — Шпильки на воду!!! У нас тут спасотряд нарисовался!!!

Бросив взгляд на четвёрку неуязвимых катеров, я, пошатываясь от качки, направился в трюм. Пора было заняться реальным делом, потому что бесполезная пальба с палубы — не наш метод.