В трюме, заставленном бочками и ларями, было мрачно и тесно.

— Орк, что за хрень? — набросилась на меня Аня, как только я спустился. — Нас сюда что, как гребную команду отправили? А вёсла где? Я без вёсел грести не умею, если чё!

За спиной азиатки навстречу мне поднялись нулёвки. Лайма, лёжа у ног хозяйки, только вскинула голову, посмотрела на меня изучающее и снова улеглась мордой на лапы.

Я махнул рукой, призывая к тишине, и быстро, насколько позволяла сбивающаяся дыхание, обрисовал ситуацию. Шпилька выслушала меня, сцепив зубы, и спокойно кивнула, когда я упомянул про электрический удар.

— Может сработать.

— Сработает точно, — отрезал я. — Нолдовские шайтан-машины можно заглушить, если поместить в поле, где нет электричества. Значит, разряд высокой мощности их электроника тоже прочувствует. Главное — заранее достать из воды всех людей, они не пострадали. Вёсла держать умеете?

— Я, может, и нулёвка, — смерив Анютку презрительным взглядом, отозвалась Шпилька, — но руки из того места растут.

На палубе нас уже ждали. Две шлюпки спустили с «Каракатицы», третью, судя по гребцам, перебросили с подбитого брига. Я успел заметить, как Шпилька и Аня, оказавшись в одной шлюпке, смерили друг друга изучающими взглядами, но спорить не стали — не до того. Шайтан молча запрыгнул в свою. Я занял место в третьей, схватился за вёсла, чувствуя, как дерево привычно ложится в ладони.А дальше всё слилось в бешеном, рваном ритме.

Подплыть, втянуть на борт, заполнить шлюпку, высадить на ближайший парусник. С борта «Каракатицы» задача выглядела несколько более выполнимой. Но тут, в окружении рвущихся где-то высоко над головой снарядов, между бортами всё время перемещающихся парусников всё оказалось гораздо сложнее. Я грёб, как, наверное, никогда в своей жизни. Мышцы плеч и спины горели огнём. Но адреналин делал своё дело — я почти не чувствовал усталости. Ритмичный скрежет уключин, плеск воды, крики, взрывы — всё смешалось в единый гул творящегося вокруг ада.

Лазерные лучи продолжали вспарывать воздух, дым от пожаров стлался по воде, смешиваясь с брызгами. Но в этом хаосе мы были заняты своим делом.

В какой-то момент я увидел шлюпку Шпильки и Ани. Азиатка, перегнувшись через борт, вцепилась в какого-то матроса и одним рывком выдернула его из воды, едва не перевернув лодку. Шпилька, отклонившись к противоположному борту, чтоб восстановить баланс, что-то резко крикнула ей и тут же подхватила спасённого, помогая ему усесться. Аня, не оборачиваясь, потянулась к ещё одному, зажатому грудой обломков с подбитого брига.

Ни Шпилька, ни Аня не смотрели друг на друга, но двигались так слаженно, будто проработали в паре не один год. Один раз Аня даже едва не вывалилась сама, но Шпилька, выпустив вёсла, перехватила её за шкирку и дёрнула обратно.

Шайтан, хоть и не очень ловко, но вполне успешно управлялся и с вёслами, и со спасением в одиночку. И действовал он с той спокойной, расчётливой эффективностью, которая сразу выдавала в нём человека с немалым боевым опытом.

Не знаю, сколько мы сделали заходов, но в какой-то момент до меня донёсся крик Шайтана:

— Чисто!

Я оглянулся. Действительно, людей в воде больше не было, только обломки. Но в любой момент ситуация могла измениться, так что надо действовать прямо сейчас.

— Возвращаемся! — скомандовал я. — Шпилька! Найди Барракуду. Пусть по моему сигналу тот, кто держит катера обесточенными, выключает свой Дар. Брюнетка кивнула и с удвоенной силой налегла на вёсла, отводя свою шлюпку к «Каракатице». А я развернул свою носом к дрейфующим катерам и глубоко вздохнул, сосредотачиваясь. В ладонях закололо, привычно заныли виски. Дар электрокинеза, установленный в интерфейсе как «Активный», отозвался где-то в груди тягучей, горячей волной. Оставалось только дождаться сигнала.

Шпилька затягивать не стала. Не прошло и минуты с момента, когда она снова оказалась на борту «Каракатицы», как я увидел её снова, уже на капитанском мостике. Поймав мой взгляд, брюнетка коротко кивнула и махнула рукой раз, другой, третий.

Я понял её без слов и на третьем взмахе врубил свой Дар на полную. Даже не подумал о том, чтобы наморщить пупок и всё такое. Просто позволил накопленной за всё время на Континенте злости выплеснуться наружу, трансформировавшись в чистую, неконтролируемую мощь. И одновременно с этим заметил, как дрогнул воздух вокруг обесточенных катеров — тот, кто держал нолдовскую технику в узде, выключил свой Дар.

Волна электричества ушла в воду. Я почувствовал её каждой клеткой своего тела. Это было похоже на то, как если бы меня самого пронзило током — только гораздо слабее.

Море между мной и катерами на мгновение вспыхнуло миллионом ослепительно-синих искр. Они заплясали на поверхности, перескакивали с волны на волну, вода зашипела, вскипая и превращаясь в пар. В ноздри ударил резкий запах озона и жжёного дерева. На секунду я даже испугался, что план плохой, и корабли, корпуса которых вроде как в обязательном порядке должны были быть обработаны смолой, не выдержали.

Но нет. В тот момент, когда корпуса нолдовских катеров вдруг опутались светящейся и искрящей электрической паутиной, с парусников грянуло дружное «Ура!!!».

Удар достиг цели.

Обесточенные катера нолдов содрогнулись. Их футуристические обводы на мгновение исчезли в ослепительной вспышке. Я зажмурился, уберегая глаза.

Громыхнуло сначала один раз, следом, с промежутком в секунду, второй. Ещё через две или три секунды раздался третий грохот, слабее первых двух и в другой стороне.

Вот теперь завоняло гарью. Полноценной гарью от жжёной проводки, оплавленного металла и сгоревшего прямо внутри снарядов пороха. Корабли заволокло густым дымом. А когда он рассеялся, я увидел, что два катера нолдов превратились в беспомощные куски металла, безвольно покачивающиеся на волнах. Третий катер, тот, что сражался с Кракеном, остался почти без повреждений — то ли оказался достаточно далеко, то ли успел врубить какую-то защиту. Но несколько парусников уже маневрировали в его сторону, и тут я был уверен — они его задавят количеством, и никакие технологии не спасут.

Четвёртый катер, что охотился за «Каракатицей», получил меньше повреждений, чем первые два, но и ему досталось изрядно. Ему разворотило корму, из-под палубы валил чёрный, жирный дым. Катер, несмотря на повреждения, остался на ходу, хотя его боеспособность была сведена к нулю.

Вдруг в его оружейной башне распахнулся люк. Оттуда вырвались ещё клубы дыма, смешанного с искрами, и я понял, что там сейчас происходит что-то нехорошее.

И я оказался прав в своих подозрениях. Нолды не были бы нолдами, если бы сдались так просто. Единственный из всей четвёрки не пострадавший катер резко изменил курс. Он развернулся и, взревев двигателями, понёсся прочь от места боя. А из открывшегося люка внезапно вылетела человекоподобная фигура.

Нолд — как-то сразу догадался я, хотя и видел подобное впервые.

На нём было надето что-то вроде скафандра с экзоскелетом и реактивным ранцем, благодаря которому нолд и сумел взлететь. Ранец работал с перебоями, из-за чего полёт нолда был дёрганым и сопровождался многочисленными снопами искр. В какой-то момент мне даже показалось, что ранец вот-вот подведёт своего хозяина, и тот рухнет в воду, по которой до сих пор то и дело пробегают сполохи электрических разрядов. Но нет, гад оказался крепок. Нолд выровнял свою траекторию и, перекувыркнувшись в воздухе, с глухим металлическим лязгом приземлился прямо на палубу «Каракатицы».

Моя шлюпка находилась метрах в десяти, так что я хорошо разглядел нолда. И это явно был человек, только в бронированном экзоскелете огромных размеров. Правда, экзоскелет выглядел довольно хреново был покрыт царапинами, а местами из него сочилась тёмная жидкость. Шлем, напоминающий изломанную кастрюлю, был разбит с одной стороны, и в пробоине виднелся кусок бледной, лоснящейся кожи и глаз.

Во взгляде нолда не было ничего человеческого, только холодная, какая-то даже механическая ярость. Это был убийца. Не такой, как мы все, а прирождённый. Убивающий не для того, чтобы выжить, а просто так.

Просто потому, что считает себя вправе.

— Твою мать, — едва слышно выдохнул я, почувствовав, как по спине побежал холодок.