Старые виды товаров и ремесел часто сохраняются и получают новое применение в экономической жизни уже после того, как новые товары и услуги сделали их немодными и вышедшими из употребления. Сегодня в Соединенных Штатах, пожалуй, больше парусников, чем их было в «эпоху парусных судов», хотя их назначение изменилось. В 1920-х годах, когда я была совсем маленькой, мне посоветовали запомнить, как кузнец подковывает лошадь, поскольку считалось, что скоро это ремесло уйдет в прошлое. Однако в 1960 году людей, знавших, как подковывать лошадей, было гораздо больше, чем в 1920-х годах, пусть даже это были в основном ветеринары, обучавшиеся этому искусству в ветеринарных школах.

Стремление найти новое применение старым товарам и услугам или сделать их частью новых видов деятельности, вместо того чтобы отправить на свалку истории, можно охарактеризовать как «сберегательную» тенденцию в современной экономике. Другим проявлением данной тенденции является «обратное» применение новых технологий к старым товарам и услугам, которые в противном случае вышли бы из употребления. Примером этого может служить фонограф. На какое-то время фонограф был заслонен радио, и считалось, что скоро он совсем исчезнет. Это почти произошло в 1930-х годах. Но сам фонограф эволюционировал за счет некоторых технологий, применявшихся в радиоиндустрии. В свою очередь, фонограф изменил технологию радиовещания. Он был сохранен для использования в новых условиях.

Точно так же, когда западная женская мода приобретала популярность в Японии, все предсказывали исчезновение кимоно. Но кимоно были модифицированы и, согласно сообщениям в New York Times, восстановлены в правах как образцы высокой моды — вечерние платья, которые носит большинство современных японок, в том числе студентки и сотрудницы офисов и предприятий. «Новый, упрощенный дизайн, внедрение синтетических волокон и других современных материалов, использование застежек-молний и правильно завязанных поясов-оби сделали кимоно удобными для носки и ухода, — пишет Times, — а следовательно, вернули им популярность среди молодого поколения». Одним словом, кимоно были сохранены и зажили новой жизнью.

Все это тривиальные примеры, но они свидетельствуют о совсем не тривиальных моделях экономической деятельности. Эти модели помогают старым ремеслам, таким как ручное ткачество, производство тонкого стекла или изготовление гитар, видоизмениться, вместо того чтобы исчезнуть или остаться в прежнем виде и постепенно деградировать. Данная модель, безусловно, функционировала в Чатал-Гюйюке, жители которого соединяли новую, тканую одежду с усовершенствованными образцами старой одежды из шкур, медные украшения с украшениями из камня и раковин; употребляли в пищу культурные растения и мясо домашних животных наряду с обычной добычей охотников (дикими животными и растениями, многие из которых потом были также одомашнены).

Эта тенденция, направленная на сохранение старых видов товаров и услуг, совершенно отсутствует в условиях экономической стагнации, хотя мы склонны безапелляционно ставить знак равенства между стагнацией и консерватизмом. Когда белый сахар стал легкодоступным товаром для жителей деревень в районе Аппалачей, они перестали прессовать сахарное сорго. Когда нейлоновые рыболовные сети достигли деревень в Юго-Восточной Азии, старое производство сетей было забыто. В своих крайних проявлениях сохранение старых видов деятельности приводит к хорошо известному феномену разрушения культуры и хозяйства примитивных народов при контактах с новыми товарами, услугами и производством, принесенными извне.

Способность общества к сохранению старых профессиональных навыков или товаров, по-видимому, зависит от умения объединить их с новыми товарами и услугами и найти им новое применение. Но как это происходит? Ключ к объяснению может быть очень простым. Некоторые из моих знакомых художников, выступавших против прокладки скоростной магистрали в Нью-Йорке, решили в рамках этой кампании нарисовать огромный уличный транспарант. Но никто не мог сделать транспарант, большой и настолько прочный, чтобы он мог выдерживать сильные порывы ветра, пока не вспомнили о существовании некоего мастера, владевшего старым искусством изготовления парусов и жившего в соседнем доме, на втором этаже мансарды. Он никогда ранее не делал уличных транспарантов, но справился с этой работой, и сделал ее хорошо. В данном случае человек, выполнявший старую работу (хотя перед ним была поставлена новая цель, пусть и временно), не был инициатором нового дела. Скорее его работа воспринималась (теми, кто обратился к нему за помощью} как подходящая основа для возникновения нового вида деятельности. Однако в случае с мастером, сделавшим единственный транспарант, нельзя говорить о реальном возникновении нового вида деятельности.

Но данный процесс может приобрести значительно более устойчивый и долговременный характер. Мой друг Ален Блок, живущий в Нью-Йорке, руководит успешным предприятием по производству сандалий. Он начинал с того, что разрабатывал дизайн новых моделей сандалий, но не владел технологией их производства. Вскоре выяснилось, что разработанные им модели тоже непригодны. В результате он нанялся в ученики к одному пожилому сапожнику. Рабочее помещение, которое они для себя выбрали, в точности соответствовало принципу сохранения старых видов деятельности за счет дополнения новыми. При взгляде с улицы могло показаться, что рядом располагаются две разные мастерские: слева, с отдельным входом и под собственной вывеской, находилась мастерская сандалий; справа — вывеска и вход в мастерскую сапожника. Но внутри, там, где выполнялась вся работа, разделительная перегородка была убрана и две мастерские объединились в одну. Сапожник теперь уже умер, но его «устаревшее» ремесло, сохраненное производителем сандалий, продолжает жить в современной экономике.