Я привела примеры того, как в городской экономике рождаются новые виды деятельности для экономики сельской. Но, разумеется, это лишь часть процесса, который обусловливает ее изменение. Города также инициируют исчезновение сельскохозяйственных отраслей, отказываясь от их продукции, которую приобретали ранее. По-видимому, подобное происходило и в поселениях вокруг Нового Обсидиана, когда дикие животные и растения перестали быть важной статьей городского импорта. В наши дни это случается повсеместно. Один из старых городов в верховьях реки Гудзон некогда жил за счет поставок натурального льда в Нью-Йорк — до тех пор, пока мегаполис не стал производить искусственный лед. Города никогда просто так не «упраздняют» старые виды хозяйственной деятельности, в рамках городской или сельской экономики, — данный процесс всегда сопровождается появлением новых отраслей.

Многие виды сельскохозяйственной деятельности, ушедшие в небытие, были заменены новыми производствами, перенесенными в село из городов. Такое перемещение необходимо еще и для того, чтобы защитить сами города от чрезмерного распространения их собственных успешных экономических новшеств. Предположим, жители неолитического города решили, что для них важнее расширять эффективную практику разведения домашних животных, чем создавать условия для появления новых видов деятельности. Чем-то необходимо жертвовать — либо существующей и успешно развивающейся областью производства, либо перспективой создания новых отраслей.

Как и в неолитические времена, сегодня города также создают новые виды деятельности для сельского мира. В сфере охотничьего хозяйства это, например, туристические услуги, производство документальных фильмов, создание заповедников. Вместе с тем города вынуждают отказаться от многих видов охоты. Так, производство искусственных аналогов черепашьих панцирей, слоновьих бивней и мехов уменьшило риск полного истребления черепах, слонов и бобров.

Подобно тому как ослабевала потребность городов в добыче охотников, со временем все в меньшей степени проявлялась их зависимость и от продукции сельских поселений, поставлявших им сырьевые материалы. Изделия из искусственной кожи; одежда, произведенная без хлопка и льна, шерсти и шелка; канаты, изготовленные не из пеньки; парфюмерия, созданная на фабриках, не имеющих собственных цветочных плантаций; лекарства не на основе экстрактов корней и трав; резина без каучука; машины, которые не нужно кормить люцерной и овсом, — всё это примеры того, как городское производство ослабило свою зависимость от сельскохозяйственного сырья, в то время как возросла потребность города в производимых селом продуктах питания.

Одновременно новые виды городского производства проникают в сельскую экономику, в результате чего в деревнях появляются промышленные предприятия и организуется массовое производство химикатов и синтетических тканей.

Так же как в реальном мире не существует четкой границы между городской и сельской экономикой, нет пропасти между «городским потреблением» и «сельским производством». Сельское производство в буквальном смысле слова создано городским потреблением. Другими словами, городская экономика изобретает новые товары, которые становятся предметом городского импорта и сельского экспорта. Но прежде необходимо воссоздать сельское хозяйство, чтобы наладить на селе производство этих товаров. На мой взгляд, это вообще единственный путь развития сельской экономики, несмотря на догму о примате сельского хозяйства.