Выкатив с платной стоянки, Ева с Юрой двинулись в сторону выезда из Москвы. Снег всё так же валил крупными хлопьями, оседая на лобовом стекле и тут же размазываясь дворниками в мутную кашу.

— А теперь новогодний хит Элси Келси - «Wishlist», — объявила девушка-ведущая из динамиков.

— Ооо, кайф! — протянул Юра и сделал погромче, пока Ева задумчиво разглядывала карту на экране телефона.

Ёлки в огнях, но я ярче гирлянд!Рра!Он несёт мне подарок, там опять бриллиант!Мне не надо конфет, мне не надо цветов!Если любишь, покажи это выпиской счетов!Брра!Lambo во дворе? Ха, детка, их три!Я устала от жёлтой, хочу цвет луны.Эй, малышка, что тебе подарить?Бриллиантовый кастет, чтоб с сучками рамсить!Twelve o'clock, make a wish…Все мои желания - luxury flex,Если рядом со мной, повышай свой чек,Даже Дед Мороз не вывезет весь мой wishlist…

— Боже, какая дурацкая песня… — пробубнила Ева, но потом посмотрела, как под неё раскачивается Юра, и невольно улыбнулась.

— Чё? — Юра заметил её взгляд. — Ты что-то сказала?

— Нет, ничего, — отмахнулась она.

— Что-нибудь странное заметила?

— Пока нет.

— Ну что, друзья? — после песни вновь заговорила девушка на радио. — А вы составляли свой вишлист на этот Новый год?

— О да! — подключился к ней второй ведущий. — Он у меня получился довольно скромным… скромным, в отличие от моей жены.

Оба ведущих дружно рассмеялись.

— Забавно, если учитывать, что твоя жена - это я! — парировала женщина.

— Хотя… пожалуй, всё-таки заметила кое-что, — мрачно произнесла Ева, не отрывая взгляда от окна. — Видишь, уже катаются… — Она показала пальцем на проезжающий мимо автозак с мигалками, который с трудом пробивался сквозь встречный поток, то и дело сигналя и подрезая другие машины.

— Это я тоже заметил, — кивнул Юра. — Я про другое спрашиваю… ну, про этих… зомби. Не видела никого?

— Неа. И слава богу… И, кстати, чисто физиологически они не зомби. Они живые, больные так-то...

— Дэмн! — вдруг выругался Юра, вглядываясь вперёд, туда, где поток машин почти остановился. — Снова пробка! Да куда вы все прётесь сегодня? Сидели бы по домам!

В прошлой пробке, которая случилась практически на выезде со стоянки, они проторчали пятнадцать минут, и теперь любая новая задержка вызывала только нарастающее раздражение.

— Ну как куда? — философски заметила Ева, пожимая плечами. — Докупать еду, по гостям, по родственникам…

— Ого, глянь-ка! — Юра перебил её, указывая пальцем куда-то влево, на встречную полосу.

Ева только склонилась на его сторону, пытаясь разглядеть, что там такого удивительного, как он вдруг заорал:

— Бляяяя! — и вжался в сиденье, зажмурившись от неожиданности.

Где-то совсем близко послышалось отчаянное визжание шин, пронзительный скрежет металла, а затем резкий, сокрушительный удар.

— Что там? — Еве с её стороны не было видно места столкновения, но через секунду она увидела яркую, ослепительную вспышку света, а следом за ней густой, чёрный дым, который тяжёлой завесой поднимался над дорогой.

— Пипец… — опешил Юра, выпучив глаза. — Вот это трэшак… Там две тачки лоб в лоб поцеловались, из-за них мы и стоим. И в них только что на полном ходу влетела мазда… Гаишника зацепило… Он лежит и не встаёт, вообще не двигается.

— Надо уезжать, — Ева напряжённо всматривалась вперёд, пытаясь оценить обстановку и найти хоть какой-то путь для отступления.

— Да-да, — закивал Юра, лихорадочно крутя головой. — Но тут только прямо теперь, поворот-то мы уже проехали.

Вокруг все засуетились. Тощий мужик из соседнего ряда выскочил из своей машины и, не обращая внимания на недовольные сигналы и крики других водителей, побежал к месту аварии. Девушка, которая стояла прямо за ними, тоже высунулась из своей тачки, сделала несколько шагов вперёд и навела камеру смартфона, начиная старательно снимать происходящее на видео.

— Вот дура… — Ева потянулась через Юру к окну и громко постучала по стеклу.

Девушка обернулась, непонимающе хлопая глазами и продолжая держать телефон на весу.

— Скорую вызывай! — проорала Ева, стараясь перекричать шум.

— Чё? — девушка не расслышала и подошла поближе к машине, наклоняясь к стеклу.

Юра машинально потянулся к кнопке, чтобы открыть окно, но Ева резко одёрнула его за руку:

— Куда культяпки тянешь? — рявкнула она, сверкнув глазами. — Хочешь, чтобы мы заразились?

— Я по привычке… извини… — он отдёрнул пальцы от кнопки и виновато пожал плечами, бросив быстрый взгляд на окно.

Девушка, так и не поняв, чего от неё хотят странные люди на развалюхе, вернулась к видеосъёмке, а спустя минуты три, когда стало ясно, что экшн заканчивается, забралась обратно в свой автомобиль.

Они простояли в пробке ещё добрых двадцать минут, и за это время успели проводить взглядами три полицейские машины с воющими сиренами, которые пронеслись мимо в разных направлениях, не считая тех, что уже съехались к месту аварии и теперь маячили синими мигалками, частично перекрывая движение.

— Наконец-то… — выдохнул Юра с огромным облегчением, когда поток наконец тронулся с места, и он переключил передачу.

— Не смотри только, — твёрдо сказала Ева, беря на руки проснувшегося Бобу, который жалобно заскулил.

— М?

— Я говорю, на место чужой смерти не глазей. Просто езжай прямо. А то сам засмотришься на трупы и в кого-нибудь ещё влетишь.

— Обижаешь… — Юра возмущённо втянул подбородки и выпрямился на сиденье, однако взгляд его был упёрт прямо в дорогу, он старался не коситься в сторону разбитых машин и тел, накрытых казёнными спецбрезентами. — Слушай, Ев… — Юра покосился на неё, не поворачивая головы. — А вот этот дом в Заветах, он чей?

— Да бывшей жены моего покойного начальника, — ответила она буднично. — Они оба были вирусологами, как и я. А ещё там неподалёку находится запасной центр специального назначения и центр по контролю и профилактике заболеваний, поэтому нам туда и надо добираться в первую очередь. Очень надеюсь, что он будет функционировать... И что его не разнесут...

— Эм, разве такое бывает? — удивился Юра, бросив на неё короткий недоумённый взгляд.

— Что именно?

— Ну, запасные все эти центры?

— Да, конечно. Один есть в Москве, второй как раз в Заветах Ильича, третий в Санкт-Петербурге и четвёртый в Новосибирске. До Питера мы раньше сдохнем, чем доедем, это слишком далеко и опасно. В Москве оставаться ещё опаснее, сам всё понимаешь. До Новосибирска тоже ни фига не близко, так что остаются только Заветы. Самый реальный вариант.

— Зачем так много понастроили?

— Чтобы в случае уничтожения или потери одного из них можно было оперативно использовать другой, не теряя драгоценного времени.

— А что значит "уничтожения"? Типа как в "Ходячих"?

— Аммм… Ну, почти, — Ева задумалась, подбирая слова. — В центрах по контролю и профилактике заболеваний предусмотрены крайние меры на случай неконтролируемого распространения опасных патогенов. В эту систему входят и протоколы тотального уничтожения помещений. Но важно понимать, что ЦКЗ - это тебе не военная база, а прежде всего исследовательский центр, и задачи у него совсем другие. В связи с чем там предусмотрены многоуровневые системы безопасности. Если что-то идёт не так, сначала пытаются купировать и точечно изничтожать проблему: замуруют некоторые боксы, изолируют их от остального здания. В худшем случае - загерметизируют весь центр полностью и подвергнут стерилизации. Но… упаси господь, если отключится электричество и полностью исчерпаются запасы дизель-генераторов… Многие старые лаборатории высшего уровня защиты, и даже правительственные секретные бункеры, кстати говоря, имеют термобарические заряды или пиротехнические системы, которые активируются механически... То есть через тросик, пружину или часовой механизм, а не от сети как в тех же "Ходячих". Если дежурная смена понимает, что энергия уже не вернётся, и вся та срань, что не успели предать автоклавам, вот-вот начнёт нагреваться до комнатной температуры, то по уставу задействуется ручной подрыв. Так что да… Здание просто сгорает изнутри при температуре восемьсот-тысяча градусов по Цельсию. Это единственный гарантированный способ убить всё живое и не очень, если нет электричества для автоклавов. Но я хочу тебе сказать, что страшнее будет, если никто не успеет уничтожить патогены и не подорвёт ЦКЗ вовремя.

— Ааа… напомни-ка мне, зачем мы туда вообще едем?

— Там лаборатории с нужным инструментарием и, что ещё важнее, там есть квалифицированные специалисты, которые будут работать над антидотом или терапией против токсина. Если опять же... если опять же - это токсин, а не нечто иное...

— Ага… Понятно… — По лицу Юры было отчётливо видно, что туда ехать он резко передумал, хотя ещё минуту назад относился к этой идее как к приключению.

— Ты ж оставила буклет с этими медвежьими избушками на виду? — уточнил Юра, меняя тему.

— Для ФСОшника? Ага, оставила.

— Думаешь, он поверит?

— Ну… — Ева задумалась, глядя на мелькающие за окном дома, и на какое-то мгновение её лицо стало задумчивым и отстранённым. — Если он в курсе, что рядом с этим санаторием как раз стоит питерский ЦКЗ, то думаю, да. Он должен сопоставить факты. Главное, чтобы у нас нигде не было маячков… — Она погладила сонного Бобу и нежно чмокнула его в макушку. — Иначе все наши старания полетят в трубу… Не хочу, чтобы он нас нашёл… Не хочу в бункер… Точнее, там не совсем бункер, там в горе высечена специализированная база-укрытие. Есть даже внешний блок, он на поверхности, как обычное здание… И есть внутренний, он в самой горе и под землёй, глубоко под ней…

— А ты там была когда-нибудь? — поинтересовался Юра, и в голосе его послышалось искреннее, даже детское любопытство. Вот ему, в отличие от Евы, очень бы хотелось там побывать, хоть одним глазком заглянуть внутрь.

— Неа…

— А откуда тогда знаешь, что там печально? Может быть, там на самом деле не так уж плохо, как ты себе напридумывала?

— Ну… — Ева замялась, подбирая слова. Она не могла рассказать ему правду, что зомби-апокалипсис наступает уже не впервые. И её в принципе задолбали учреждения подобного рода. Свобода… Она хотела лишь свободы…

— Охренеть! Гляди! — закричал Юра и резво вдавил педаль газа в пол, отчего машина дёрнулась и буквально подпрыгнула вперёд.

— Объезжай! — Ева вжалась в сиденье, инстинктивно выставив вперёд руки. — Назад, Юра! Назад!

Она с ужасом уставилась на кабину машиниста, которая свисала с моста Московского центрального кольца, пробив ограждение и застыв в воздухе носом прямо над оживлённой автомобильной дорогой. Они только-только отъехали от места предыдущей аварии, и пятнадцати минут не прошло, как наткнулись на новую трагедию. Вагон ни во что не врезался, путь был чист, однако состав почему-то сошёл с рельсов, и теперь его передняя часть угрожающе нависала над асфальтом. Прямо над головами людей, которые опрометчиво, с тупорылым любопытством подходили слишком близко, задрав головы и снимая происходящее на смартфоны.

Только сейчас вдалеке послышались приближающиеся сирены, и целая вереница спецмашин, мигая проблесковыми маячками, начала стягиваться к месту крушения со всех сторон. Окна в кабине машиниста были забрызганы кровью. Густые, тёмно-алые потёки стекали по стёклам, будто того вырвало кровью прямо во время движения или же он щедро расплескал по кабине томатный сок с кетчупом, только запах, если бы его можно было почувствовать отсюда, оказался бы совсем не томатным... Люди в вагонах суетились, прижимались к окнам, отчаянно махали вниз прохожим и что-то кричали. Естественно, невозможно было хоть что-то расслышать с такого расстояния и сквозь гул машин, но искажённые ужасом и паникой лица говорили сами за себя.

Юра резко вывернул руль, сворачивая на развязку, потому что проехать под мостом стало и опасно, и просто физически невозможно: оттуда уже вытесняли зевак и отгоняли машины, остановившиеся слишком близко к месту трагедии. Напарники, уезжая прочь, уже не увидели, как на мужчину, который отчаянно бил кулаком по стеклу вагона, накинулся со спины паренёк лет шестнадцати и начал рвать его горло зубами.

Ева, не говоря ни слова, сделала радио погромче и начала лихорадочно переключать станции. Попса, новогодние поздравления, шутки ведущих, реклама. Ни слова о происшествиях. Хотя за этот день случилось уже две трагедии, которые она видела своими глазами. И это только то, что попалось на их пути.

— Что-то меня коматозит… я тебе серьёзно говорю… — Юра и впрямь занервничал, пальцы его крепче сжали руль, а взгляд метался между дорогой и зеркалами заднего вида.

— Могу сделать тебе укол седативного, — предложила Ева.

— Как нашему другу? — Юра покосился на неё с подозрением. — Не, спасибо, мать.

— Какая я тебе мать?! — возмутилась она и замахнулась, чтобы треснуть ему по лбу.

Но Юра как раз вписывался в поворот, подрезая какого-то водителя, и Ева решила не создавать ему лишнего стресса, опуская руку.

— Вот тебе сколько? — продолжил он, по-прежнему нарываясь на звездюля. — Нет, ты не пойми неправильно, выглядишь на двадцатку. Но ты ж типа там в меде отучилась, а в меде учатся до фига лет… То есть тебе должно быть не меньше тридцатки…

— Мне тридцать четыре, — сухо ответила она, давая взглядом понять, что сейчас его будут душить.

— Ну вот, старше меня на десятку, — довольно кивнул Юра. — Мамаша.

— Вот балда! — Она всё-таки треснула его по лбу, не удержавшись.

— Да за что?!

— Было бы за что - вообще прибила бы!

— Кажется, я понимаю, почему у тебя нет мужика, — насупился Юра, потирая ушибленное место.

— Чё сказал?!

Боба, предчувствуя знатный махач, под шумок спрыгнул с колен хозяйки и быстро передислоцировался на более комфортное место, то есть обратно на диванчик, где свернулся калачиком и прикрыл сонные глазки, делая вид, что происходящее его совершенно не касается. В дороге его всегда укачивает и очень сладенько спится.

— Всё, всё, всё! — Юра выставил ладонь в сторону нападавшей, защищаясь. — Прошу прощения! Прошу прощения!

Ева не сердилась на него всерьёз. Она просто дурачилась с ним, понимая, что парню нужно разрядиться, а то он сидел как на еже, весь напряжённый, поджав копчик к пупку.

— Наверное, нам придётся менять машину, — неохотно признала она, глядя на снег, который валил всё сильнее. — Снега наметёт столько, что хрен проедешь даже на внедорожнике… Надо было снегоход прикупить…

— Думаешь? — Юра нахмурился. — Блин, я надеюсь, что всё-таки нам удастся на этой тачке добраться… Эх… Как же блин я скучаю по своей кореяшке… Стоит там на парковке одна одинёшенька…

— Сколько нам ещё ехать до магазина медтехники? — Ева присмотрелась к примерному времени прибытия на карте. — Блин… Пятнадцать минут…

— Йеп! И на Ярославку только через сорок минут выкатим, — мрачно заметил Юра. — В лучшем случае.

— Я думаю, что схожу куплю нам перекусить, — решила Ева. — Поедим горячего… Там как раз есть Мак.

Кому-то, наверное, её поведение показалось бы неразумным. Валить, валить и ещё раз валить из мегаполиса - вот что нужно делать, когда вокруг творится такое. Но они толком ничего не ели с самого утра, а впереди неизвестно сколько часов пути. И ещё… Если всё и вправду рухнет, то, возможно, гамбургер из Мака с горячим кофе они больше никогда не попробуют. Никогда в жизни.

Кажется, что это глупость. Да кому нужен этот фастфуд, когда на кону стоит выживание? Но Ева знала по опыту: когда сидишь на скудном пайке, завоешь голодным волком и с горечью будешь вспоминать весь тот несъеденный пищевой мусор, от которого раньше с лёгкостью отказывался. Поэтому она решила не кошмарить парня. Пусть поест нормально, пусть выпьет свой кофе или молочный коктейль. Возможно, это последняя нормальная еда в их жизни.

— Может, давай я всё-таки с тобой схожу? — предложил Юра.

— Нет, лучше оставайся за рулём, — покачала она головой. — Мало ли что…

— Смотри сама, — пожал плечами Юра. — Не представляю, как ты на себе всё утащишь.

Они въехали в короткий туннель, и оранжевые лампочки весело и довольно засияли, отражаясь тёплыми бликами на мокром асфальте. В начале въезда намело уже прилично, хоть постоянно проезжающий поток машин и утрамбовал сугробы. Снег валил стеной, но здесь, внутри, его совсем не было, что логично. Здесь были только влажный блеск на дороге да плитка на стенах, мерцающая сотнями маленьких огоньков. Еве всегда нравились такие уютно освещённые туннели, они казались ей убежищем, временным укрытием от внешнего мира, очень уютными норками. А сейчас… Сейчас она смотрела на эти тёплые огни и думала о том, что скоро люди будут бояться таких мест. Скоро эти уютные норки превратятся в ловушки, в коридоры смерти, где в темноте будет поджидать опасность. Скоро оранжевый свет перестанет казаться тёплым и станет просто тусклым освещением, под которым прячутся твари.

Она поёжилась и отвернулась к окну, провожая взглядом мелькающие плитки.

— Скоро люди будут сторониться туннелей… подземок… — задумчиво произнесла она.

— Почему? — удивился Юра.

— Да… — Она отмахнулась, не желая вдаваться в подробности.

Перед глазами всплыла картина, которую она никогда не забудет: главная площадь в Китае, люди, отравленные токсином, растекались в свои укрытия, в укромные туннели метро, на крытые парковки, в подвалы. В целом, туда, где темно и безопасно, где можно спрятаться и ждать. Ждать, когда рядом появится свежая плоть.

— Просто заражённые любят укромные места, — пояснила она всё же, щурясь уже от серости неба.

— Ну кстати да, — оживился Юра, выехав из туннеля. — Я вот тут один фильм смотрел… Ой, кажется, началось…

Он сам себя перебил, когда его внимание привлёк мужик в расстёгнутом пуховике, буквально вывалившийся из «Семёрочки». Того штормило так сильно, что он еле удерживался на ногах, а обвисшие щёки смешно потряхивались при каждом шаге. Заметив проходящего мимо парня, он протянул к нему руки и вцепился мёртвой хваткой.

— Э, мужик! — возмутился парень, пытаясь освободиться. — Чё за дела!

Но мужик не отпускал. Ноги у него окончательно подкосились, и он рухнул в уже описанный собаками, а может и не только ими, сугроб, увлекая парня за собой. Выглядело это немного комично, как будто они танцевали, и парень решил просто наклонить его, как партнёршу в танце. А дальше… А дальше мужика просто вырвало.

— Буээээ… — разнеслось на всю улицу.

— Фу, бля! — заорал парень, дёргаясь над блюющим мужиком. — Да отпусти ты меня!

На помощь подоспели ещё двое парней, которые с трудом оторвали пьяные пальцы от куртки и оттащили жертву нападения в сторону.

— Водички! — простонал мужик, пытаясь подняться на четвереньки. — Дайте мне водички…

— Нет, — Ева устало потёрла переносицу, наблюдая за этой сценой, проезжая мимо. — Он просто бухой.

— Иу… — Юра скривился. — Жесткач какой… Не люблю таких типуль…

— Вон, магазинчик… — Она обрадовалась, когда увидела одну из точек их назначения.

— Вижу… Блин, хер припаркуешься! Рррр! — Прорычал ненавистно Юра и немного всполошил Бобу, у которого рычание вообще-то что-то тоже значило на собачьем языке.

Спустя пять минут парень смог припарковаться и, к счастью, даже рядом с магазинчиком. Одна автоледи освободила парковочное место. Ева достала из рюкзака кожаный кошелёк, набитый наличкой, быстро напялила на себя всё защитное обмундирование и, уже будучи похожей на инопланетянку в этом костюме, повернулась к Юре:

— Если решишь размять ноги, из машины выходи только в защитной накидке, только в маске и перчатках, — строго напомнила она и нажала на кнопку включения УФ-лампы. — Я её специально включила, как как буду выходить и снег может попасть внутрь. Сам после того как вернёшься, обязательно включаешь её и сидишь не раздеваясь минут пятнадцать-двадцать. Ясно?

— Я помню, — кивнул Юра.

— Что тебе поесть взять?

— Возьми мне какой-нибудь бургер с говядиной, картошку и двойной эспрессо, — попросил он. — Я всю ночь не спал, глаза слипаются.

— Окей, — Ева выскользнула из машины, захлопнув дверь.

Боба, который успел задремать на диванчике, встрепенулся, подскочил на её место и поставил лапки на окно, жалобно скуля и провожая хозяйку тоскливым взглядом.

— Маманя скоро придёт, — Юра погладил распереживавшегося пса по холке, пытаясь его успокоить. — Не боись, малой.

Под смешки и удивлённые взгляды прохожих, которые то и дело оборачивались на странную фигуру в защитном костюме, Ева забежала в магазин медтехники. Стеклянная дверь со звоном колокольчика закрылась за её спиной.

— Здравствуйте, — обратилась она к девушке за прилавком.

— Здрасьте… С Наступающим-с… — без особого настроения и энтузиазма ответила та, лениво скользнув взглядом по покупательнице. Но когда разглядела странный наряд, снова посмотрела, уже с нескрываемым интересом.

— Спасибо, и вас с наступающим. Дайте, пожалуйста, всё по списку, — Ева протянула в окошко распечатанный лист.

— Пу-пу-пу… — удивилась девушка, пробегая глазами по пунктам. — Куда вам столько? Что, эпидемия очередная, что ли? — спросила она со скепсисом, смешанным с сарказмом.

— Да. Типа того, — спокойно ответила Ева.

— Ну ясно, — и вновь без особого энтузиазма протянула продавщица и скрылась за стеллажами.

Она сновала туда-сюда за прилавком, собирая нужные вещи в большую коробку, пару раз выходила в торговый зал, чтобы снять товар с витрины. Ева терпеливо ждала, разглядывая разное содержимое витрин. Позади неё, через широкую дорогу от магазина, к жилому дому подъехала полицейская газель. Но Ева этого не видела, увлечённо разглядывая центрифуги. Не видела она и четверых людей, одетых практически так же, как она, которые влетели с шокерами и автоматами в подъезд того самого дома.

— Сорок четыре тысячи триста тридцать семь рублей с вас, — наконец объявила девушка, вытирая вспотевший лоб.

Ева отсчитала из кошелька сорок пять тысяч ровно и протянула купюры в окошко.

— Сдачи не надо.

Девушка открыла рот от удивления, глядя на пачку новеньких денег.

— Ё-моё! — выдохнула она. — Наличкой? Ну вы даёте… Как сдачи не надо? У меня тут камеры! — Она кивнула на потолок. — Мы лишнего никогда не берём! И где мне сдачу-то взять? Наличкой почти никто не оплачивает, ля-ха-муха!

Она сунула пачку в автомат для проверки купюр, и машинка согласно зажужжала, пересчитывая банкноты.

— Девушка, отдайте мне пока, пожалуйста, покупки, — напомнила Ева.

Из дома напротив выбежали люди в белом, вынося с собой три больших черных мешка, в которых угадывались человеческие тела, но взгляд девушки был направлен на прилавок и продавщицу.

— Стас! — закричала продавщица в подсобку. — Ста-А-ас!

— Чё такое? — донеслось оттуда.

— Девушке за прилавок коробки вынеси! — приказала она. — Так, а вы сами-то донесёте? — обернулась она к Еве.

— До машины доставка сколько будет?

— Нисколько. Стас так отнесёт, — махнула рукой девушка.

Стас вышел из подсобки, недовольно бурча что-то про то, что его коллега сама и должна таскать, раз самая умная. С трудом, но спорить не стал, недовольно перетаскал три коробки с разным медицинским оборудованием. Ева открыла кэмпер, и заметила, что Юра переставил УФ-лампу с торпеды в салон, чтобы зараза в случае чего не дошла до него. Стас, кряхтя, загрузил покупки внутрь. Она сунула ему в руку полторы тысячи, щедрые чаевые, которых он явно не ожидал.

— Э..о.. Спасибо! — Он расплылся в улыбке. А ведь всего секунду назад он был зол как чёрт. — С Наступающим вас!

— И вас. — Улыбнулась ему Ева.

За сдачей она возвращаться не стала.

— Я в Мак. — Предупредила она Юру и закрыла дверь кэмпера.

Пока Ева шопилась на всю катушку, Юра решил всё-таки обзвонить друзей и предупредить их хотя бы завуалированно, одними намёками. Некоторые из них просто оборжали его в голос, списав всё на предновогодний стресс и перебор с алкоголем накануне. Это порядком обидело парня, ведь он, можно сказать, старался, искренне переживал за них, а в ответ получил лишь насмешки и дурацкие шуточки. Он специально запомнил номера нескольких близких друзей наизусть, чтобы в случае чего иметь возможность связаться с ними, телефон-то свой он в квартире по наставлению старшей подруги оставил. А в связной смартфон нельзя было добавлять контакты конкретных людей - это он хорошо усвоил, поэтому и пришлось напрягаться, набирая каждый номер вручную, сверяясь с памятью. Но нашлись и те, кто и сам замечал вокруг странности, кто прислушался к его словам и пообещал быть осторожнее. И тем, и другим он рассказал про Заветы, про то самое место, куда они сейчас направляются. Сказал, что если что, то пусть едут туда, не мешкая. Он прекрасно понимал, что поступает неправильно, что Ева, скорее всего, разозлится, узнав, что он позвал своих друзей переждать предстоящие ужасы в их убежище. Однако он не мог поступить по-другому… Это ведь его друзья. Люди, с которыми он вырос, с которыми делил радости и беды, с которыми проходил огонь, воду и медные трубы школьной и студенческой жизни.

Закончив с ними, он набрал номер мамы, потом папы. Гудки шли, но никто не брал трубку. Сердце тревожно сжалось в груди, но он заставил себя не поддаваться панике. Они вообще сейчас в другой стране. Всё с ними обязательно хорошо.

Ева тем временем быстро ворвалась в кафе быстрого питания и подбежала к сенсорному экрану, чтобы сделать заказ.

— Смотри, какая, ахахах, — сразу послышалось откуда-то сбоку, но она не обратила внимания на эти глупые ржаки.

Позади неё за столиком, казалось бы, дремала девушка. Она опустила голову на сложенные руки, а рядом стоял поднос с нетронутой, уже остывшей едой. Трое школьников, бесцеремонно воспользовавшись её состоянием, стянули с подноса картофель по-деревенски, причём девушка даже не пошевелилась, не заметила пропажи - настолько глубок был её сон.

Ева подошла к стойке выдачи заказов и приготовила деньги. Через три минуты она расплатилась и забрала два добротных пакета с едой, от которых исходил умопомрачительный, дразнящий аромат свежей выпечки и жареного мяса. Пока она ждала свой номер заказа, успела оценить, насколько много здесь людей. В основном молодых, в частности подростков. Им как будто делать нечего: они дурачились, слонялись без дела, сидели за столиками, ничего не заказывая, и просто гоготали о своём, мешая нормальным посетителям. Ева вдруг почувствовала себя скверной, вечно недовольной бабкой, потому что такое поведение вызывало у неё категорическое неприятие. Она считала его глупым и пустым, но в то же время где-то в глубине души завидовала этой беззаботности, этому умению радоваться мелочам, которое у неё самой было утеряно много лет назад.

Когда подруга вернулась с ароматно и аппетитно пахнущей едой, у Юры в животе громко и требовательно заурчало: организм требовал своего, несмотря на весь пережитый стресс и выплеснутый адреналин. Правда, Ева бесцеремонно прогнала его на диванчик в глубину салона, потому что ей самой нужно было отсиживаться с пакетами под ультрафиолетовой лампой. Боба, учуявший запах еды, заёрзал и заскулил, вертелся рядом и вместе с парнем пускал слюни, с надеждой поглядывая то на хозяйку, то на пакеты.

Двадцать минут тянулись невыносимо долго. Наконец Ева разделась, и троица приступила к трапезе. Несмотря на весь пережитый стресс, они накинулись на еду так, будто не ели тысячу лет, будто каждый кусок мог оказаться последним. Вот уж у кого кусок в горло запрыгнул сам, без всяких уговоров! Наггетсы исчезали один за другим с пугающей скоростью, бургеры пережёвывались в фарш за считанные секунды, картошка хрустела на зубах, и даже подостывший кофе казался божественным нектаром, достойным богов.

— Взяла парочку бургеров в дорогу, — проговорила Ева с набитым ртом, едва прожёвывая. — Неизвестно, когда мы ещё так нормально поедим…

— Угу… — промычал Юра, довольно жмурясь от удовольствия. — Каайфф… Сяпа!

— Да уж... — Подумала про себя девушка. — Надо будет букварь ему купить и словарь подарить. Нормальные слова уже совсем забыл...

Бобе достался его любимый паштет с кроликом и простая водичка, которую он с достоинством, неторопливо вылакал из миски, довольно повиливая хвостом и поглядывая на хозяйку благодарными глазами.

— Ну что, погнали? — Ева сразу же решила взять быка за рога, кота за яйца, судьбу за горло, а удачу за хвост, едва проглотив последний кусок и вытерев губы салфеткой. Ей не терпелось поскорее выехать из Москвы. Чем дольше они здесь находились, тем сильнее она нервничала, и это напряжение с каждым часом только нарастало. За те пятнадцать минут, что они потратили на трапезу, мимо их машины промчалось около десятка спецмашин: скорых, полицейских, пожарных с воющими сиренами и мигалками.

— Ой… — Юра вдруг схватился за живот, и лицо его болезненно вытянулось, побледнело.

— В туалет надо? — сочувственно, но с лёгкой насмешкой посмотрела на него Ева.

— О да… И прямо сейчас.

— Сила кофе поносотворящего, — съязвила она беззлобно. — Одевайся. Когда будешь в толчке, аккуратно сними с себя верхнюю одежду, после чего выброси перчатки, вот тебе новые, чистые. А когда будешь снова одеваться, первым делом надевай их и только затем всё остальное. Понял?

— Хорошо! — выдохнул Юра, лихорадочно натягивая на себя защитный костюм.

Он очень торопился, потому что ужасно не хотел оконфузиться на глазах у симпатичной девушки, пусть даже она и была старше его на десять лет.

— Аахах, вот ведь турбосеря… — Ева усмехнулась, наблюдая, как парень своей неуклюжей, топорной походкой забегает в кафе, смешно переставляя ноги в защитном костюме.

От скуки она решила вновь послушать радио, чтобы хоть как-то скоротать время. Нажала кнопку первой станции, второй, третьей, везде было одно и то же.

— А где звук? — она почесала затылок в недоумении. — Не поняла… Что за хрень…

Ева повернула кронштейн с телефоном к себе и увидела, что значок сети исчез, сменившись пустотой. Ни одной палочки.

— Началось… — мрачно заметила она, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Вдруг из динамиков, сквозь шипение, прорвался голос, который, казалось, заполнил собой весь салон:

— Внимание. Внимание. Внимание. На территории Москвы и Московской области введён режим чрезвычайной ситуации. Всем гражданам, находящимся вне помещений, надлежит немедленно найти закрытое убежище. Запрещается покидать жилые дома, служебные помещения и транспортные средства. Окна и двери должны быть надёжно и герметично закрыты. Нахождение на улицах разрешено исключительно лицам со специальным разрешением. Граждане, подлежащие мобилизации, обязаны надеть герметичную одежду, полностью исключающую контакт кожи с внешней средой, и средства защиты органов дыхания. Мобилизованным необходимо проследовать к ближайшим пунктам сбора. Запрещается любой контакт с лицами, проявляющими признаки неадекватного поведения, включая друзей и родственников. Таких лиц следует немедленно изолировать. На окно со стороны помещения необходимо вывесить кусок красной ткани таким образом, чтобы он был виден снаружи. При появлении симптомов недомогания немедленно самоизолироваться и также вывесить красную ткань. За нарушение режима ЧС предусмотрена уголовная ответственность…

Дверь Мака распахнулась, и компашка молодых людей, весело смеясь и толкаясь, вывалилась на улицу, совершенно не обращая внимания на всё происходящее вокруг.

— Вот ведь придурки!

Она заводила головой по сторонам, лихорадочно выискивая взглядом странности и потенциальные опасности. Если начали крутить такое сообщение по радио, значит, дело всё же приняло массовый оборот. Она посмотрела на часы. Скоро должен проснуться ФСОшник. Хотя… это снотворное влияет на всех по-разному. В среднем глубокий сон длится часа четыре-пять, но у некоторых он мог доходить и до двенадцати часов. Ева искренне надеялась, что Егор проваляется в отключке ещё часов шесть хотя бы.

Она заметила, что многие люди на улице уставились в свои телефоны, на лицах читалась растерянность, а кто-то уже начинал паниковать. Похоже, государство разослало сообщения всем одновременно. Девушка из магазина медтехники подскочила к стеклянной двери и поспешила опустить роллетную ставню, торопливо закрывая и витрины тоже. Люди на улице засуетились, кто-то побежал в сторону метро, кто-то в ближайшее здание, а кто-то просто рванул дальше по тротуару в надежде добраться до дома раньше, чем случится непоправимое.

— Господи, Юра… — прошептала Ева, вглядываясь в дверь кафе. — Ну ты где?

Юра тем временем забежал в кабинку мужского туалета и чуть сразу же не наложил в штаны от нетерпения. Он так хотел в туалет, что едва не забыл снять костюм. С горем пополам, трясущимися руками, он аккуратно стянул дождевик и маску, перчатки полетели в ведро, и он блаженно уселся на стульчак, запрокинув голову и глядя в потолок с таким выражением, будто только что достиг нирваны. Глаза его слезились от счастья.

— Эхх..хээ.., эпрблп… — из соседней кабинки донеслись звуки, которые сложно было назвать иначе, чем жуткими. Они даже сейчас не шли ни в какое сравнение с теми, что издавал сам Юра. Он напрягся. Очень напрягся. Там явно кому-то было плохо.

Из зала тем временем начал доноситься какой-то сначала приглушённый галдёж, а потом всё громче и тревожнее. Юра поспешил. Он закончил свои дела, натянул перчатки и с подозрением уставился на капельки конденсата, оставшиеся на мантии и маске. А вдруг… Ладно, другого выхода всё равно нет. Он быстро натянул на себя защиту и выскочил из кабинки.

Первое, что бросилось в глаза, это раковины, установленные как раз перед кабинками. И тут до него дошло:

— Бля, руки не помыл… Я ж уже в перчатках…

В ту же секунду дверца соседней кабинки распахнулась, и оттуда буквально вывалился парень, наверное, моложе Юры. Юра при виде него отшатнулся, вжимаясь спиной в стену. Из зала тут же донеслись женские визги, там явно происходило что-то страшное, гремели опрокидываемые столы, звенела посуда. Но Юра не видел зала. Он был в туалете, и всё его внимание сосредоточилось на парне. Тот смотрел на него так, что у Юры кровь застыла в жилах. Глаза у него были краснющие, как у аллергика в критической стадии. Лицо приобрело какой-то серый, мертвенный оттенок, а под кожей отчётливо выступили тёмные, набухшие вены, похожие на корни деревьев. У рта виднелась кровь и частички пищи.

Парень прошёл до раковины, включил кран и начал умываться, вяло растирая лицо руками.

Юра не стал спрашивать, что случилось. Не стал предлагать помощь. Он просто вылетел из туалета со скоростью, на которую только был способен, и тут же столкнулся с перепуганной девчонкой, влетевшей прямо в него.

— Аааа! — заверещала она и с такой силой оттолкнула Юру, что он чуть обратно в туалет не влетел, едва удержав равновесие.

То, что творилось в зале, не поддавалось описанию. Девушка с длинными чёрными волосами навалилась на сотрудника кафе, прижимая его к дивану и вгрызалась в его руку. Тот пытался отбиться, кричал, но ей было абсолютно плевать. Мужик с вытянутыми вперёд руками и такими же жуткими, безумными глазами, как у парня в туалете, пытался ухватить пробегающих мимо людей, и те с визгом шарахались в стороны.

Юра рванул к выходу, перепрыгивая через опрокинутые стулья и расталкивая обезумевших людей. Выскочив на улицу, он надеялся вздохнуть спокойно, но и здесь его ждал кошмар. Только он сделал три шага от кафе, как из соседней двери барбершопа вывалились двое: собственно сам барбер и его клиент. Клиент пытался оттяпать кусок от мужика в чёрном фартуке, вцепившись зубами ему в плечо. Юра, не думая, со всей силы пнул зомби по рёбрам, и тот завалился рядом с барбером, дёргаясь и пытаясь встать. Юра не видел, не чувствовал на себе взгляда Евы, которая уже орала на него из машины, жестикулируя и заставляя топать к тачке. Но он и сам понял, что надо бежать. Лавируя между паникующими людьми, он всё же добрался до кэмпера и влетел внутрь, захлопнув за собой дверь.

Ева уже включила ультрафиолетовую лампу и сидела на диване, прижимая к себе Бобу. Пёс жалобно скулил, чувствуя всеобщее напряжение.

— Ты чего так долго? — выпалила она, вглядываясь в его лицо. — Тебя не укусили? Всё нормально? Эй? Эй, Юра?

Она забеспокоилась, когда увидела, как парень просто сидит, уставившись на руль, и тяжело дышит, не в силах вымолвить ни слова.

— Я.. да.. — наконец выдавил он, дрожащими руками заводя машину, давая ей прогреться. — Я видел… Я видел такое… страшное лицо…

— Внимание. Внимание. Внимание. На территории Москвы и Московской области введён режим чрезвычайной ситуации… — приглушённо зазвучало из динамиков радио, которое Ева не выключила. Она дала Юре дослушать до конца, а потом нажала на кнопку, обрывая прослушивание.

— Что ты видел?

— Там был парень в туалете… — каждое слово давалось ему с трудом. — У него были такие… красные глаза… и он был весь какой-то серо-зелёно-буро-малиновый, блин… У него были такие стрёмные вены… знаешь, такие иссиня-чёрные, будто…

— Да, — кивнула Ева. — Это токсин. Ты ж не контактировал с ним? Юр?

Юра отрицательно покачал головой.

— Нет…

— Сможешь ехать? Нам нельзя тут оставаться.

— Но я ещё не очистился, — заметил Юра, указывая на лампу, которая продолжала работать. — Мне будет неудобно ехать, пока она включена. Слепит глаза.

— Чёрт… — выдохнула девушка.

— Как это? — Юра повернул к ней бледное, растерянное лицо. — Я ж… Всё ж было нормально? Пять минут назад всё было как обычно…

— Юра, — Ева старалась говорить спокойно, хотя внутри у неё всё клокотало. — Мы готовились к этому дню с тобой. Мы знали, что так будет.

— Да, но я надеялся до последнего, что ничего такого не будет, что мы просто подурачимся и посмеёмся над нашей паранойей и просто отсидим в тюряге за то, что отоварили ФСОшника… Я не готов…

— Юрочка, никто не готов.

Девушка чуть не засмеялась от его предположения: просто отсидеться в тюряге за нападение на спецагента. Это было действительно смешно, если вообще можно было назвать смешным такое наивное представление о последствиях. Но Юра, видимо, искренне надеялся, что легко отделается, что всё обойдётся парой месяцев за решёткой, а потом жизнь вернётся в нормальное русло. Ева не стала его разубеждать. Ситуация на улице с каждой минутой становилась всё хуже. Когда Юра отсидел десять минут под ультрафиолетовой лампой, Ева перебралась вперёд и попросила его трогаться с места. Боба остался на диване, свернувшись калачиком и прикрыв глаза, но уши его настороженно двигались, улавливая каждый звук снаружи.

— Хорошо, что мы предустановили карты, — она испытала облегчение, убедившись, что навигатор всё ещё работает. — А то связь ведь каюкнули… Потом фиг мы маршрут построили.

Юра вёл молча, сосредоточенно глядя на дорогу. Ева старалась лишний раз его не трогать, не дёргать вопросами и просто молчала, глядя в окно на город, который стремительно сходил с ума. Машины спецслужб носились туда-сюда, как сумасшедшие, мигалки мелькали со всех сторон, создавая калейдоскоп красных и синих вспышек. Периодически раздавались выстрелы: то одиночные, то короткими очередями, а иногда воздух сотрясал глухой грохот, скорее всего что-то взрывали.

— О-хре-неть… — вирусолог не выдержала и невольно выругалась, когда её взгляд упал на горизонт.

Сорокаэтажное здание гостиницы "Скайхоутел" полыхало так яростно и безудержно, что казалось, будто огонь способен прожечь дыру прямо в небесной тверди. Из окон верхних этажей вырывались длинные, хищные языки пламени, которые жадно облизывали стеклянный фасад и карабкались всё выше по обшивке, где уже начинали трескаться и оплавляться декоративные панели. В свете этого зловещего, багрового зарева снегопад вдруг показался кровавым: каждая снежинка мерцала в воздухе, словно маленькая искра, падающая с небес прямо в распахнутую огненную пасть. Ветер гнал горячие вихри вверх, и вместе с ними в небо поднимались клочья густого, жирного, едко пахнущего дыма, который застилал горизонт и заставлял глаза слезиться даже на расстоянии.

На двадцатом этаже с оглушительным, раскатистым хлопком лопнули панорамные стёкла патио. Огромные витражные панели не выдержали резкого перепада температур: внутри здания бушевал пожар, нагревая воздух до сотен градусов, а снаружи стоял минус. Стекло треснуло сразу в нескольких местах, и через секунду тысячи сверкающих осколков с грохотом посыпались вниз, отражая огненные отсветы и рассыпаясь красивыми, но смертоносными звёздами. Почти сразу вслед за этим из проёма, где находилась зона крытого бассейна, наружу хлынула вода. Видимо, перекрытие или пластиковый купол, закрывавший бассейн на зиму, не выдержал чудовищного жара и деформировался. Конструкция провалилась внутрь, и теперь несколько тонн ледяной воды с глухим, пугающим гулом обрушивались вниз, на головы мечущимся внизу людей и припаркованные автомобили. Когда вода сталкивалась с раскалёнными поверхностями и открытым огнём, воздух мгновенно наполнялся густыми клубами пара. Он поднимался вверх тяжёлыми, клубящимися серыми облаками, и даже с большого расстояния было слышно злое, угрожающее шипение.

На тридцатом этаже, где располагался ещё один бассейн, спустя несколько секунд повторилась та же самая картина. Потоки воды стремительно, с неумолимой силой падали вниз, смывая языки огня с фасада и разбиваясь о выступающие балконы, срывая с них обшивку и куски утеплителя. На одно короткое мгновение показалось, что противоположная стихия начинает побеждать пожар: вода гасила пламя там, где достигала его, и на несколько секунд наступала жалкая видимость порядка. Однако уже через секунду стало окончательно ясно: её катастрофически недостаточно, чтобы справиться с такой масштабной бедой.

Пламя давно перекинулось на соседние этажи и внутренние помещения, пожирая всё на своём пути с ненасытной жадностью. Через разбитые окна вырывались всё новые и новые всполохи, и огонь, подпитываемый мебелью, коврами, пластиком и горючей отделкой, продолжал неумолимо распространяться по зданию, не встречая серьёзного сопротивления. Внизу, у самого подножия гостиницы, суетились три пожарные машины, словно муравьи перед лицом всесокрушающего лесного пожара. Пожарные торопливо, со сноровкой, выработанной годами тренировок, разматывали тяжёлые, заскорузлые от мороза рукава и прокладывали их через заснеженную парковку. Двое из них, сбившись в кучу, направляли стволы вверх, отчаянно пытаясь достать мощной струёй до горящих этажей, однако вода, вырываясь из сопла, не могла достичь и половины высоты здания. Ветер тут же ломал струю, сбивал её с траектории и разбивал на мелкие, безобидные капли.

Люди в касках перекрикивали друг друга, пытаясь скоординировать действия сквозь гул пожара и вой сирен. Один из командиров, стоя возле машины, яростно тыкал пальцем вверх, отдавая распоряжения. Рядом разворачивали ещё автолестницу, но даже отсюда было ясно, что до верха ей всё равно не дотянуться.

— Мамин юбилей там справляли, — отстранённо сказал Юра, провожая взглядом полыхающую гостиницу.

Ева ничего ему на это не ответила, только мельком глянула на него и уткнулась в навигатор. Ещё тридцать три минуты, и они будут на “Ярославке”. Эта мысль немного согревала, пока Юра не свернул на другую дорогу и они не упёрлись в хвост длиннющей пробки.

— Ну да… данные по пробкам теперь же не обновляются, — устало подумала она, потирая переносицу. Эти тридцать минут в действительно могли растянуться до часу.

Совсем близко сухо защёлкали выстрелы, и друзья одновременно вздрогнули от неожиданности. Боба, дремавший до этого на заднем диване, испуганно вскочил и залился громким, надрывным лаем.

— Тихо! Тихо, малыш! — Ева протянула руку назад и почесала собачью макушку, стараясь успокоить животное лаской и привычным прикосновением. — Тихо, всё хорошо…

Сквозь застывший, парализованный поток машин медленно двигались белые фигуры в защитных костюмах, держа автоматы наперевес. Они останавливались возле каждого автомобиля, светили яркими фонариками в затемнённые салоны, проводили какой-то беглый, но внимательный осмотр. Несколько раз они стреляли в прохожих людей, которые шатались по дороге, не разбирая пути. Ну как людей… Это уже были не люди — Ева и Юра успели насмотреться на таких сегодня, — но всё равно от этого леденящего душу зрелища пробирала дрожь. Ева занервничала, решив, что сейчас подойдёт их очередь, однако патруль лишь мельком глянул в их сторону, задержался взглядом на пару секунд и безучастно зашагал дальше, к следующей машине.

Бронированная машина медленно двигалась по соседней улице, и из укреплённого громкоговорителя разносился усиленный динамиками, механический, равнодушный голос:

— Граждане, внимание! Здания и машины без официального разрешения и средств индивидуальной защиты покидать категорически запрещено! Припаркуйте автомобили возле обочины и оставайтесь внутри! Перемещение по городу ограничено! Повторяю…

В действительности лишь часть водителей послушалась приказа: они съехали на обочину и заглушили моторы, покорно сложив руки на руль. Остальные, включая Еву с Юрой, продолжили свой путь, лавируя между брошенными автомобилями и надеясь на лучшее, вопреки любым инструкциям. Но дорога с каждой минутой становилась всё запутаннее и опаснее. Юре постоянно приходилось менять маршрут: навигатор упрямо вёл то в тупики, заваленные сугробами по середину человеческого роста, то упирался в военные кордоны, где людей разворачивали обратно, заставляли парковаться и отсиживаться в машинах до особого распоряжения.

Спустя час бесконечного, изматывающего плутания Юра кое-как выбрался на относительно чистую дорогу, однако и здесь их поджидала новая пробка, длинная вереница таких же отчаянных беглецов, решившихся нарушить комендантский час.

— Не проедем, — глухо сказал он, вглядываясь вперёд.

— Что?

— Дорогу перегородили, — пояснил Юра, кивнув куда-то вдаль.

— Опять?! — Ева завертелась на сиденье, пытаясь разглядеть хоть какой-то съезд или объезд, но впереди стоящие машины полностью закрывали обзор. Наконец она увидела бетонные блоки в бело-красную полоску, расставленные в шахматном порядке, чтобы ни одна машина не могла проскочить между ними. — Чёрт! Как же это уже задолбало…

Юра начал сдавать назад, матерясь сквозь зубы и лихорадочно крутя руль.

— Хочешь, я сяду за руль? — предложила Ева, видя, как он вымотан. — Отдохнёшь немного.

— Нет, я сам, — отрезал он, даже не взглянув на неё. — Поменяемся, когда будем на Ярославском шоссе.

Они плутали ещё долго: час, а может, и все полтора. Бензин почти закончился, стрелка топливного датчика уже давно нервно плясала возле нулевой отметки, однако это не было самой большой проблемой: в багажнике дожидались своего часа три полные канистры, залитые с запасом, опять же спасибо Валере, который по просьбе Юры удружил. Проблема заключалась в другом. Чем больше путей они перебирали, тем отчётливее понимали: выбраться из города сегодня, кажется, вообще не представляется возможным. И чем активнее они пытались найти выход, тем сильнее отдалялись от нужного выезда на Ярославку, уходя всё глубже в лабиринт перекрытых улиц и тупиков.

А потом беда пришла оттуда, откуда её совсем не ждали. Сначала на приборной панели тускло, но настойчиво вспыхнула красная лампа аккумулятора. Юра заметил её краем глаза и нахмурился, но ничего не сказал, потому что с самого начала почти все лампочки в этой старой машине жили своей собственной, непредсказуемой жизнью. Однако через несколько минут свет на панели начал заметно тускнеть. Стрелки приборов дёрнулись, магнитола тихо щёлкнула и погасла, а фары впереди стоящей машины вдруг стали казаться непривычно тусклыми.

— Юр… у нас всё нормально? — насторожилась Ева, чувствуя неладное.

Он не успел ответить. Двигатель вдруг противно захрипел, обороты резко провалились, и машина обречённо дёрнулась, словно споткнулась на ровном месте. Юра машинально выжал сцепление и попробовал добавить газу, но мотор уже дышал на ладан, и через секунду окончательно затих, потушив за собой и приборную панель.

Юра повернул ключ зажигания. В ответ раздался только слабый, жалкий щелчок и больше ничего. Он попробовал ещё раз, потом ещё, но тишина была им единственным ответом.

— Зашибись! — Он со всей силы ударил по рулю, и от удара ладони противно заныли.

— Что случилось? — встревоженно спросила Ева, хотя уже догадывалась, что ничего хорошего.

— Понятия не имею… — процедил Юра сквозь зубы и уже начал натягивать на себя ненавистный защитный костюм. По его резким, нервным движениям было видно, как он зол. Ему уже хотелось разгромить это проклятое ведро в щепки, но сейчас было не до выяснения отношений с машиной.

Он наспех застегнул липучки, натянул капюшон и, раздражённо хлопнув дверью, выскочил наружу прямо посреди дороги, даже не оглядевшись по сторонам. Водители сзади недовольно засигналили и начали объезжать их по встречной полосе, матерясь и показывая неприличные жесты.

Юра подошёл к капоту, дёрнул замок и поднял тяжёлую крышку. Из-под капота тут же потянулся тонкий, сизый, едкий дымок. В нос, даже сквозь плотный респиратор, ударил резкий, тошнотворный запах горелой изоляции и кислого, раскалённого металла. Он посветил фонариком внутрь и выругался так громко и отборно, что Ева услышала каждое слово даже сквозь закрытые окна.

— Генератор… — только и смог выдавить он, глядя на почерневшие детали.

Тот самый убитый генератор, на который Валерик ещё тогда посоветовал не обращать внимания, потому что он, цитата, "чудной, но вполне себе рабочий". Ремень привода был чёрным и блестел от перегрева, а возле корпуса генератора почернела и оплавилась проводка, кое-где обнажив медные жилы. Похоже, внутри сгорел регулятор напряжения или диодный мост, и теперь аккумулятор оказался полностью высажен в ноль, а без исправного генератора и заряженной батареи эта машина превращалась в бесполезную груду железа.

Починить это на дороге не представлялось никакой возможности. Ни инструментов, ни запасных частей у них с собой не было. Да и на починку у них не оставалось ни времени, ни малейшей возможности, ибо вокруг с каждой минутой становилось только опаснее. Уже начинали собираться подозрительные фигуры, выходящие из сумрака. Юра краем глаза уловил нескольких шатунов, которые медленно выползали из дворов и подворотен, да и просто брели по тротуарам в сторону дороги, привлечённые шумом машин и запахом живых людей. В автомобили они проникнуть пока не могли, потому как не хватало сообразительности, так что, находясь внутри закрытой машины, ты оставался в относительной безопасности. К тому же вояки, проезжавшие мимо, периодически отстреливали особо настырных, поддерживая шаткий порядок. Однако надолго ли хватит этого хрупкого равновесия, никто бы не взялся предсказывать.

Юра заметил, что Ева всё поняла без лишних слов: она уже начала быстро, сноровисто натягивать на себя защитный костюм. Он забрался в салон и вытащил свой рюкзак. Ева тоже забрала свой, прихватила ультрафиолетовую лампу и вторую, точно такую же, кинула Юре:

— Возьми. Они нам понадобятся.

Он поймал лампу на лету и заметил, что поверх защитной мантии у неё уже висела кобура с пистолетом, туда она успела переложить оружие, пока он возился с капотом.

— Так я тебе и не объяснила, как пользоваться, — с кривой, виноватой усмешкой сказала Ева. — Такой себе из меня инструктор…

— Ничего, — отозвался Юра. — Он подумал, что ему тоже не мешало бы пристроить сверху ту самую ФСОшную кобуру, которую они отобрали у военных. — У нас в вузе была военная кафедра около семестра. Мы там, конечно, не стреляли и оружия в руках даже не держали, но что-то я всё же знаю. Плюс я часто играл в шутеры, там хоть какая-то база.

— Это не одно и то же, — справедливо заметила Ева, пристёгивая поводок к ошейнику Бобы. Пёс нервно крутился на уже полюбившемся диванчике, упирался всеми четырьмя лапами и категорически не желал выходить на улицу, чувствуя исходящую оттуда опасность.

— Что будем делать с коробками? — кивнул парень в сторону салона, где остались покупки из магазина медтехники.

— Оставим, — с заметной, искренней жалостью проговорила Ева, бросив на них прощальный взгляд. — На себе не утащим… А разжиться успеем, если повезёт. Давай уходить отсюда… — Закупалась она ими в целях организации лаборатории в подвале их будущего убежища, на случай, если ЦКЗ покажет кукиш.

Она кивком указала на женщину с длинными спутанными волосами, которая уже брела по дороге прямо к ним, неестественно вытянув вперёд трясущиеся руки. Та находилась ещё довольно далеко, но направление держала уверенно, не сбиваясь и не отвлекаясь на другие машины. Юра быстро закрепил лампу у себя под рюкзаком в крепление для спальника, пустовавшее два года после того злополучного кемпинга, в котором он умудрился посеять спальный мешок, подошло идеально, словно было сделано специально для этой лампы. Затем он помог Еве пристроить её лампу, засунув её в боковое кольцо для бутылки с водой. Пришлось немного сломать пластиковый фиксатор, так как лампа оказалась шире и другой формы, но в итоге она держалась нормально, пусть и не так надёжно, как хотелось бы.

— В метро, — Ева показала на красную букву «М», горевшую вдали, и на красную постройку, слегка напоминавшую азиатский стиль.

— В метро?! — Юра вытаращил глаза от удивления и ужаса. — Погоди-ка, но ты же сама сказала, что их там будет до хрена!

Ева уже шла с Бобой, решительно лавируя между вяло проезжающими друг за другом машинами и не обращая ни малейшего внимания на недовольные гудки водителей.

— Ну не сейчас же…Спустя какое-то время! — бросила она через плечо. — Метро должны были закрыть в первую очередь. И пока там особо никого быть не должно, кроме запертых сотрудников и случайных пассажиров, которые не успели выбраться.

— А они нас туда пустят? — не унимался Юра, догоняя её.

— Должны. А не пустят... так пойдём по улице! — отрезала Ева. — А пока нам лучше передвигаться не по снегу. Мы тупо некоторые участки не пройдём и не убежим, потому что основную часть города замело по самые яйца. А в тоннелях хотя бы путь чистый, и так мы сможем дотопать аж до Ростокино.

— До Ростокино? — Юра аж поперхнулся воздухом. — Мать, ты даёшь жару! — Он разблокировал смартфон, ткнул в карту, пытаясь прикинуть расстояние. — Эй, крейзанутая, это почти двенадцать километров пешком!

— А что ты предлагаешь? — Ева резко обернулась и упёрла руки в боки, глядя на него в упор.

— Ну… тачку какую-нибудь раздобыть, — неуверенно предложил парень, сам понимая, как глупо это звучит.

— Где? Как?

— Ну не знаю…

— Я не вижу здесь ни одной свободной и открытой машины, — Ева обвела рукой застывший в пробке поток, где в каждой машине сидели люди. — Даже если мы попытаемся голосовать, сто процентов мимо нас проедут, не остановятся! — Она ткнула пальцем в сторону женщины со спутанными лохмами, которая уже подошла опасно близко. — И вообще, поиски тачки сильно усложняются вот этими товарищами.

— Ну, каршеринг можно же… — промямлил Юра, чувствуя себя полным идиотом.

— Какой каршеринг, Юр? — Ева посмотрела на него как на слабоумного. — Очнись! У тебя на пустом телефоне, без связи и интернета, есть приложение для каршеринга? Да которое ещё и без сети работает в данный момент?

— Сорян, я тупанул…

— Ничего, — смягчилась Ева, видя его искреннее сожаление. — Просто пошли уже. Мне самой эта идея не нравится, поверь. Но другого пути я сейчас просто не вижу. — Она передёрнула плечами и тихо добавила: — Ненавижу метро…