В тот день, когда я вновь вошёл в терем, небо над Москвой было низким и серым. С утра валил сырой снег, к полудню он сменился редким дождём, будто сама погода не могла определиться — зима ли, весна ли. Двор был покрыт слоем тающего льда, под ногами хлюпало, в углах стояли лужи, и от стен пахло сыростью и камнем. Город шумел — где-то звонили колокола, гудели рынки, ругались люди.

Я прошёл через ворота, предъявил грамоту, и меня снова впустили. Дьяк, тот самый, с бритым подбородком и острым взглядом, вывел меня по знакомым коридорам, но теперь всё казалось более мрачным. Вдоль стен стояли гвардейцы в кафтанах цвета вороньего крыла, с алыми поясами. Один из них, не поворачивая головы, прошептал:

— Говорят, ты девчонку с того света вернул. Это правда?

Я не ответил. Лишь кивнул.

Меня провели в верхнюю палату — большую, светлую, с полами, устланными соломой и пёстрыми половиками. Окна были затянуты промасленным холстом, в углу теплилась жаровня. Иван III стоял у карты, разложенной на столе. Его руки были сцеплены за спиной. Рядом — двое: один из них тот самый боярин, что не доверял мне, другой — незнакомец с лицом восточного типа, в меховом халате.

— Дмитрий, — начал князь, не оборачиваясь, — ты справился со слободой. Это видят все. Теперь задание иное. Не проще.

Я стоял, молчал.

— В одной из приграничных волостей, в южной земле, близ Крапивны, вспыхнул мор. Не как чума, но смерть ходит быстрая. Люди падают, глаза красные, горло гниёт, тело — в жару. Наши лекари не помогают. Я посылаю туда людей — и тебя. В качестве главного.

— Сколько времени есть? — спросил я.

— Неделя, может больше — и волость опустеет.

Я кивнул. Иван повернулся ко мне. В его лице не было ни жалости, ни тревоги — только усталость и холодная решимость.

— Тебе даются подмога, люди, лошади. Возьмёшь с собой всё, что потребуется. Хоть мешок трав — хоть топор. Но знай: если ты там сделаешь то, что сделал в Москве — ты не просто останешься здесь. Ты поднимешься выше.

Я поклонился.

— Буду делать, что умею.

— И ещё. Если начнётся мятеж — успокой. Если начнут винить власть — присеки. Сейчас не время для волнений. Сейчас — время действия.

На выходе ко мне подошёл молодой воин, с хитрым лицом.

— Мне поручено ехать с тобой. Я — Трофим. Ты лечишь, я — режу, если нужно. Говорят, ты колдуешь.

— Говорят, — ответил я, — а ты думай сам.

Мы покинули Кремль к вечеру. Марфа ждала уже собранная. Она не спрашивала, куда — только посмотрела в глаза и молча передала мне тёплый платок и мешочек с травами. Я взял её за руку. Молча. Мы поехали.

Нас ждал новый путь — на юг. К людям, к слухам, к страху. Но я знал, что мы со всем справимся. Только теперь я был уже не чуждым этому времени и миру. Я стал его частью.