Снег сошёл стремительно, оставив на улицах грязь и потоки талой воды. Люди, отвыкшие за зиму от сырости, снова зевали на солнце и жаловались на мокрые сапоги. Но в лицах появилась лёгкость. Зима, тяжёлая и капризная, наконец, отступила.

Работы в лечебнице стало заметно меньше. Обморожения ушли, артриты тоже и травм стало меньше — народ поосторожнел. Мы с Марфой переглянулись однажды за обедом, и я тихо сказал:— Передышка. Она кивнула, продолжая разливать отвар по кружкам. — Но недолгая.

В это утро пришёл гонец. С короткой вестью от Артемия из Коломны. Я понял, Артемий справляется, у него всё под контролем. Письмо было сухим, но я знал: если бы было плохо — он бы не писал вовсе. Я отложил свиток и выдохнул.

Из Твери пришла другая весть — более яркая. Один из наших учеников, посланный туда, сумел поставить на ноги местного боярина после сочетанной травмы. Тамошний чиновник писал, что в городе хотят продолжения, просят прислать ещё помощников и наладить постоянную поставку сушёных трав. Я улыбнулся — это уже был результат, который чувствовался.

Псков тоже не молчал, ученик хоть и работал с трудом, но справлялся. Я дал задание Тимуру наладить в эти города отдельные линии снабжения, а Ярополку — пересчитать, сколько у нас запасов. К тому времени он уже малость обучен был грамоте и кое-что стал записывать сам, хоть и медленно.

Ярополк вообще изменился. Недавно мы застали его, как он пытался объяснять алфавит другому мальчишке — лет десяти, из новеньких. Возился, кряхтел, чертил палочкой по пыльной лавке.— Это «иже», понял? А это «земля»... — бормотал он, щурясь.Мы с Тимуром переглянулись и не стали вмешиваться. Потом, уже вечером, Тимур хлопнул Ярополка по плечу:— Гляди, лекарь, он теперь тебя учить будет.

— Пусть учит, — ответил я. — Учитель, который вчера был учеником — самый ценный.

В тот же день мы отправили письма в Тверь и Псков, о росте нашего сотрудничества и связях. Марфа помогала оформлять послания, выбирая слова твёрдо и чётко. Она стала не только наставницей, но и связующим звеном между мной и людьми.

Вечером мы вышли на крыльцо. Воздух пах сырой землёй, глиной и дымом.— Думаешь, справятся? — спросила она, глядя, как ученики возятся с корзинами, складывая в сарай коренья и мыло.

Я не сразу ответил. Посмотрел на неё, потом на небо.— Уже справляются. Осталось только не растерять это.

В глубине души я чувствовал: путь пройден не зря. И впереди — не тупик, а развилка. Мы сделали многое. И теперь могли передавать дальше.

Следующей весной нас станет больше. А это значит — что все наши усилия приложены не зря.