Лето пришло не громко — не с грозой, не с жарой, а с тёплым ветром и цветущими окнами. После долгих месяцев работы мы могли наконец видеть плоды своих трудов.

Медицинская сеть разрослась. Мои ученики уже трудились в Твери, Коломне, Пскове, Ростове, Ярославле, Кашине, Дмитрове и Вологде. Из каждого города приходили вести: кто-то организовал приём, кто-то спас от эпидемии, кто-то построил отдельное помещение под лечебницу. Были трудности, были угрозы — но было и уважение.

Москва тоже преобразилась. Теперь у нас была не просто изба с лекарями, а настоящее место помощи. Больные приходили, уходили живыми, иногда — совсем другими людьми. Ученики росли, сменяли друг друга, и уже обучали новых.

В один из июньских дней мы устроили первый выпуск. Под открытым небом, под ветром и солнцем, выстроились те, кто шёл с нами с самого начала. У каждого за плечами — бессонные ночи, тяжёлые случаи, запах отваров, кровь на руках. Но теперь — они стояли прямо.

Я вышел вперёд и сказал:

— Когда-то я начинал один. Был чужим. Был странным. Меня подозревали, на меня смотрели, как на ведьмака. И вот вы. Стоите передо мной. Вы — не просто те, кто прошел путь. Вы — те, кто научился лечить и спасать. Те, кто смог многое преодолеть. И сейчас вы идёте в другие города, к другим людям. Где вас тоже сначала не поймут. Где вы будете вновь одни. Но помните — за вами не только знания. За вами — жизнь. И вы будете первыми. Кто подаст руку. Кто поднимет. Кто спасёт.

Я раздал каждому грамоту. С настоящей сургучной печатью. С подписью князя. И с моей рукой — как символ того, что я верю.

Это был первый выпуск. Самый трудный. Самый гордый.

Однажды утром меня снова пригласили ко двору. Но приём был не торжественным. Иван Третий сидел за столом, смотрел на меня пристально, но спокойно.

— Дмитрий, — сказал он. — Ты не просто лечишь людей. Ты даёшь нам другое будущее. Это не все пока что понимают. Но я понял. И этого достаточно.

Я склонил голову.

— Назначаю тебя старшим государственным лекарем. Дам людей, дам ресурсы. Остальное — делай сам. Только не останавливайся.

Больше ничего не требовалось.

Вечером мы с Тимуром сидели под навесом. Он молчал, ковыряя ногтем в дощечке.

— Ну что, Дмитрий... — протянул. — Мы теперь кто? Половина страны уже под нашим лечением.

Я усмехнулся.

— Тимур, мы теперь всё те же, что и были. Только работать будем ещё усерднее. Как раньше. А может, даже больше.

Он кивнул. И только когда встал, потянулся, хлопнул меня по плечу и ушёл.

Я вошёл в дом. Марфа ждала меня. В глазах было что-то странное — волнение, мягкость, свет.

— Дмитрий, — сказала она. — У нас будет ребёнок.

Я замер. Не было слов, не было мыслей. Только тишина, и её рука в моей.

Я не ответил. Просто крепко обнял её. Всё остальное подождёт.

Конец второй книги.