Месяцы сменяли друг друга. Москва встретила зиму не лаской. Метели разгулялись, ветер свистел в узких проулках, и дым из труб гнулся почти до земли, прежде чем уходить в серое небо. Мы готовились к этому, но жизнь в мороз — не чертёж на пергаменте.

Я ещё до заморозков велел утеплить избы, где лечили, где жили ученики и где держали запасы. Артемий со своими людьми сработал добротно: проконопатили стены, сложили новые печи. Всё держалось. Пока.

В лечебнице было жарко не от печей. С наступлением морозов резко возросло число больных — в основном с простудами, кашлем, ломотой, лихорадкой. Часто приносили и обмороженных: пальцы, уши, щёки — всё подмерзало у тех, кто не досмотрел за собой. Помогали чем могли: растирали, поили настоями из чабреца, зверобоя, мать-и-мачехи. Я продолжал применять пенициллин, но крайне осторожно — только в самых опасных случаях и только тем, кому можно было доверить молчание.

Один такой случай пришёл к нам с запозданием — молодой парень, пятнадцати лет. Его привели с сильной одышкой и влажным кашлем, губы синие, пальцы ледяные. Осмотр показал: острый осложнённый бронхит. Я сознательно поручил лечение ученикам. Им нужно было учиться справляться с такими случаями без моей постоянной помощи — своими руками, с головой и с сердцем. Артемий не отходил от него всю ночь, Хреся держала счёт времени и готовила отвары, Марфа грела камни. Я наблюдал со стороны, лишь направляя, где это было необходимо. Через две недели больной пошёл на поправку: появился аппетит, исчезла лихорадка, и дыхание стало ровнее.

В середине месяца к нам прибыли новые ученики. Один — из Пскова, сын кузнеца, худой, с веснушками. Второй — крепыш из Коломны. Боялся он мало чего, но говорил редко. Третья — девочка из Твери. Её привела мать, сказав:

— Не для кухни она, а для рук добрых. Возьмите. Умна, глаз острый.

Я взял. И не пожалел. Она уже на третий день сама зашила тряпичную грелку, подложив её под поясницу старику.

А в конце недели пришёл гость. Купец из Твери, по имени Демьян. Он долго расспрашивал, смотрел, присматривался. А потом сказал:

— Я видел, что у вас тут. Хочу с князем тверским поговорить. Может, тоже устроим такое. Не дело это — людей терять от ерунды.

Я кивнул. Он всё правильно понял. Дело не во мне, не в нашей лечебнице. Главное — чтобы таких мест становилось больше. Чтобы в каждом городе был тот, кто знает, как спасать. Вопрос теперь был только в одном — сколько нас будет. И сколько жизней мы успеем спасти.