– Семенов, я тебе что про бляху сказал? Ты информацию плохо всасываешь? Или хер решил на меня положить? Я тебе устрою райскую жизнь на эти сутки! – надменно глядя на меня, недовольно фыркал Глазунов, не вынимая сигареты изо рта.

Я сразу осмотрелся по сторонам на предмет присутствия начальства и, убедившись, что никто пока на развод не явился, я просто проигнорировал его слова и встал на свое место в строю. Как говорится, будь невозмутим, это бесит оппонента больше всего.

– Ты что, воин? Одембелел, что ли? Я с тобой вообще-то разговариваю! – продолжал цепляться он.

Вообще на Глазунова без слез не взглянешь, тот еще фрукт, если честно. Ростом он примерно метр шестьдесят пять, но при этом достаточно пухлый и с очень большим животом, словно он в положении. Из-за этого он буквально не может заправить форму в штаны, длина кителя просто не позволяет, да и если он встанет по стойке смирно, пуговицы натягиваются со скрипом, того и гляди нитки не выдержат и пуговка прилетит потом кому-нибудь в глаз. На нем даже бушлат и тот выглядит словно костюм аквалангиста, настолько сильно он натянут. Понятное дело, что он из-за этого комплексует, служит Глазунов в автовзводе водителем, и там коллеги постоянно подшучивают над ним и гоняют по своим задачам, сходи за сигаретами, налей кофе и все такое. А стоит Глазунову оказаться в окружении солдат, он сразу начинает отрываться на них за всю боль. Терпеть не могу таких военных, самоутверждающихся за счет солдат срочной службы, которые совсем ничего не могут сделать в ответ. Но у меня уже в голове созрел план на ближайшие сутки.

Рукоприкладством заниматься нельзя, хотя я более чем уверен, что вынес бы этого толстопуза меньше чем за минуту. Но раз нельзя защищаться кулаками, я буду защищаться уставом, он у меня к концу дежурства взвоет. На этом фоне я заставил Серова учить обязанности от корки до корки, да так, чтобы от зубов отскакивало, да и сам время зря не терял, повторял все, что только можно и нельзя.

– Товарищ ефрейтор, я вам не Семенов, а младший сержант Семенов, впредь прошу обращаться ко мне именно так. Мы с вами в армии, а не на базаре, так что, будьте любезны, соблюдать правила взаимоотношений между военнослужащими согласно устава. – спокойным голосом ответил я ему.

Но при этом сделал четкий акцент на своем и его званиях. Услышав это у всего строя пооткрывались рты, как и у самого Глазунова, тот аж сигарету изо рта выронил.

– Ах вот как ты заговорил! По уставу, значит, захотел?! – хватая воздух ртом, словно рыба, начал возмущаться Глазунов. – Ну будет тебе по уставу, бляху иди меняй! Раз по уставу, золотая бляха это элемент парадной формы одежды! – радостно выдав мне претензию, взорвался криком он.

– Как скажете, товарищ ефрейтор. Но, во-первых, не тычьте мне, я вам не друг, а во-вторых, как только вы приведете свою форму одежды согласно устава, так я сразу побегу менять бляху. А пока беру пример со своего начальника, коим вы будете являться на грядущие сутки. – злорадно ответил я ему.

– Умный, значит, да? – поморщившись, прошипел Глазунов.

– Смотря с кем интеллектом мериться. – спокойно ответил я.

– А может мне с тобой схлестнуться? – сжав кулаки и стиснув зубы до скрипа, прошипел ефрейтор, не разжимая челюсти.

– Боюсь, в интеллектуальном бою вы безоружны. – пожав плечами, ответил я, и весь строй закатился смехом.

Глазунов покраснел, как помидор, от ярости, его глаза налились кровью, а из ушей едва пар не валил. Он было хотел что-то мне сказать, как вдруг из штаба вышел дежурный по части, за которым следом шел комбат и заступающий дежурный по парку.

Развод начался в обычной манере, опрос обязанностей сегодня проводил комбат, и когда настала очередь Глазунова, тот начал мычать что-то невнятное и мяться перед комбатом, словно ему приспичило в туалет.

– Товарищ ефрейтор! Вы что тут стоите передо мной и мнетесь, как путана на панели! Вы не удосужились повторить обязанности перед дежурством? – глухим басом обратился к военному комбат.

– Виноват! – ответил Глазунов.

– Виноват он, наберут по объявлению, а ты потом с ними мучайся. Через два часа придешь доложишь, а нет, так я тебя с наряда сниму! – отмахнулся от него комбат и посмотрел на меня. – Семенов, чего ты лыбишься? Отставить радость! – возмущенно обратился он уже ко мне.

– Есть отставить радость! – громко ответил я, пытаясь убрать улыбку с лица, хотя от такой команды она так и натягивалась.

– Обязанности дежурного по КПП. – спокойно спросил у меня комбат.

Я же все выучил, так что оттараторил все слово в слово без единой запинки. Затем комбат задал тот же вопрос Серову, и тот хоть немного запинался из-за стресса, так как понимал, что Глазунов на меня где сядет, там и слезет, то вот он ничего ему противопоставить не сможет, а значит, основной удар держать придется ему.

– Стыдно должно быть, товарищ ефрейтор, бойцы все знают, а ты нет. Возможно, поэтому ты все еще ефрейтор. – уколол комбат контрактника и переместился к дежурному по парку.

После развода мы, как полагается, прошлись небольшой коробочкой перед дежурным по части и разошлись по местам несения дежурства. Глазунов сразу направился в курилку, как, собственно, и я с Серовым.

– Вам кто разрешал идти курить? – нахмурившись, спросил он у меня.

– А вам? – спросил я у него в ответ, закурив сигарету.

– А зачем мне чье-то разрешение? – недоумевая, спросил он у меня.

– А нам? – все в той же манере ответил ему я.

– Семенов, зачем ты мне мозги е#ешь? Ты в бубен захотел получить? – едва не впав в истерику, спросил у меня Глазунов.

Ой, как же мне хотелось спросить у него: «А вам?», но это было бы неэтично с моей стороны, и это можно расценить как угрозу.

– Если вы меня тронете, то я сниму побои, напишу заявление в военную прокуратуру, а еще в комитет солдатских матерей. – ехидно улыбнувшись, ответил я ему.

– А, вот оно что! – ухмыльнулся дежурный по КПП. – Так ты у нас стукач, получается? – злорадно спросил он.

– Нет. – невозмутимо ответил я.

– Как нет, ты же сказал, что пожалуешься? – ответил он.

– Ну я же не могу вас бить в ответ, а значит, это мой способ защиты, это я так вам сдачи дам. Просто есть статья о защите чести и достоинства, но, думаю, солдату срочной службы ее доказать будет практически нереально. – спокойно ответил я.

– Ах, ну да, ты же у нас умник. – все же сдался Глазунов. – Ну-ну, идите наряд принимайте, только как положено! – добавил он и указал пальцем на КПП, а сам достал мобильник из кармана и начал кому-то звонить.

Мы спокойно вошли в КПП, которое состояло из коридора с металлической дверью-вертушкой по центру. С правой стороны была организована комната посетителей, где солдатики могут посидеть на диване и пообщаться с родными, и комната отдыха дежурной смены, где стояла армейская кровать, тумбочка и вешалка для одежды, но сейчас комнатой не пользовались, так как в ней было очень холодно из-за плохого отопления. С левой стороны была дежурка, в которой было несколько стульев, большие окна с решетками и стол с документацией, вот такой скромный быт.

Стоило мне войти в дежурку, как меня поприветствовал старший сержант Тарасов, что нежданно заступил вчера в наряд. Я хорошо был с ним знаком, мы с ним были из одной роты. Ему было чуть больше тридцати, нормальный такой парень, занимался своими делами и просто так никогда до срочников не докапывался, только по делу. Летом на рабочках, когда он был у нас старшим, он даже покупал нам за свои деньги холодную газировку. Также он несколько раз обращался ко мне по разным вопросам, мол, нужно пару комплектов формы или помощь погрузить что-то тяжелое, в целом я ему никогда не отказывал, и на фоне этого у нас сложились нормальные отношения.

– О, Димон, здорова! – поприветствовал он меня, протянув руку для рукопожатия, глядя в окно, из которого открывался вид на курилку, откуда, собственно, мы с Серовым пришли.

– Здравия желаю. – ответил я и пожал руку в ответ.

– Ох и повезло тебе с дежурным. – злорадно хохотнул он.

– И не говорите. – тяжело вздохнул я.

– У тебя есть сигарета? А то твои охломоны у меня две с половиной пачки за сутки расстреляли. – кивнул он в сторону помощников, что активно намывали пол в коридоре.

– Разумеется. – согласно кивнул я и протянул ему открытую пачку.

– Вот уж спасибо, я тебе потом верну, а то у этого куркуля хрен чего допросишься, до того он пиз#опротивный. – выудив одну сигарету из пачки, сказал Тарасов.

– Да ладно вам, не будет сигарет, обязательно стрельну у вас. – добродушно ответил я.

– Тогда я пошел оружие сдавать. Все журналы я заполнил, порядок, я думаю, сам проверишь. – ответил Тарасов и, накинув бушлат, вышел из дежурки.

– Серов, что стоишь? Порядок иди проверяй, чем лучше примешь, тем меньше тебе потом работы, или ты думал, я за швабру возьмусь? Мне это уже ни по сроку службы, не по званию не положено. – хохотнул я, присаживаясь на табуретку, что стояла у батареи.

– Понял, то есть, есть! – закивал головой Серов и вышел в коридор к сослуживцам, что были с ним одного призыва.

Наряд на КПП в выходной и праздничный день хорош тем, что люди в часть практически не приходят и не приезжают, а значит, можно расслабленно сидеть и ничего не делать, но это на самом деле тоже утомляет.

Минут через десять в дежурку молча вошел Глазунов и уселся за стол. Затем взял в руки устав, что лежал на краю стола, и, листая его, начал что-то невнятное бубнить себе под нос. А затем, открыв его на нужной странице, начал вслух читать знакомый мне текст, а именно обязанности дежурного по КПП, при этом он периодически возмущался о том, что его слишком много.

Серов принял порядок и отпустил старый наряд, а Глазунов все зубрил и зубрил текст обязанностей, но запомнить его ему никак не удавалось.

Время подошло к концу, ефрейтор, в очередной раз взглянув на часы, тяжело вздохнул и, взяв устав, вышел из КПП, после чего отправился к комбату на доклад. Мне его даже стало немного жаль, нет, не оттого, что ему влетит, а оттого, что он за два часа не смог выучить не такой уж и большой кусок информации, тем более там все достаточно просто и логично.

Степан часто пересекался с Глазуновым, и порой он в самых ярких красках рассказывал о том, как хочет выбить ему зубы и переломать все пальцы. Паренек служит по контракту уже два года, он весело стреляет сигареты и просит у всех денег взаймы. А вся его зарплата уходит на раздачу долгов и различные алкогольные коктейли вроде «Страйка», «Ягуара» и «Черного русского». Нередко он прибухивает в тайне от всех посреди рабочего дня. За счет этого к нему и такое отношение: неряшливый, необязательный, безжалостный и безответственный. Начальник автослужбы несколько раз порывался его уволить, но спасало парня только одно: альтернативы нет. За такую зарплату в Подмосковье очереди из желающих заключить контракт нет, так что лучше такой хоть такой, чем вообще никого.

Тем временем пришла пора идти на ужин, я пошел в первую смену, оставив Серова в дежурке, пока Глазунов с важным видом ходил перед КПП и с кем-то в очередной раз болтал по телефону.

Не обращая внимания, я молча прошел мимо него и отправился вслед за марширующим строем, что, запевая песню о парне, что уходил в армию по весне, чеканя шаг, приближался к столовой. После ужина я, как велит «закон Архимеда», сходил с парнями в курилку и вернулся в дежурку, где застал занятное зрелище.

Глазунов с важным видом сидел в дежурке на своем месте за столом и с глазами, полными восторга и удовольствия, смотрел на Серова. Серов же в это время сидел на корточках, точнее, в позе «полутора», держа на вытянутых руках табуретку за ножки. Лицо его было красным и напряженным, даже вены на лбу проступили от напряжения. Он тяжело дышал и скрипел зубами, но терпел и держал табурет.

– Что происходит? – обратился я к Глазунову.

– Семенов, тебя это е#ать не должно, если не хочешь быть следующим! – недовольно фыркнул ефрейтор. – Отставить, Серов! В следующий раз будешь расторопнее! – высокомерно сказал дежурный, взяв со стола одиноко лежащую сигарету, поднес ее ко рту и, зажав ее губами, вышел из дежурки.

– Это что сейчас было? – обратился я к своему земляку.

– Он дал мне минуту времени на то, чтобы я нашел ему сигарету. – Тяжело дыша, начал рассказывать мне боец. – Ну я пока в казарму сбегал, пока нашел, вот принес ему. А он, оказывается, про минуту буквально говорил. Вот и сказал, и посадил в полтора с табуреткой, ну, чтобы я в следующий раз был быстрее. – вытерев пот со лба рукавом, ответил он.

– #ля, наши деды добрее были. – негодуя, покачал я головой, глядя в окно, где около курилки стоял наш важный дежурный.

На улице стемнело, мороз усилился и принялся рисовать свои узоры на стеклах КПП. Мы с Серовым сидели у батареи, я читал книгу Стивена Кинга «Кристина», что была оставлена тут предыдущим нарядом, а мой земляк просто сидел рядом и пытался не заснуть. Глазунов же играл в игру на своем телефоне и громко матерился при проигрышах.

– Так, воины! У меня садится телефон, быстро метнулись и принесли мне зарядку и сигарету! На все про все минута времени! – грозно рыкнул дежурный.

Серов было уже подскочил на ноги, но я тут же, отложив книгу в сторону, больно ударил его в плечо, от чего тот вскрикнул.

– Это злоупотребление служебным положением, вам надо, вы и ищите и зарядку, и сигареты, а для этого вообще магазин есть! – с вызовом посмотрев на него, спокойным тоном сказал я.

– Ой, Семенов, с огнем играешь! – пригрозил мне ефрейтор.

– А что ты сделаешь? Ударишь меня? Дернись только, я тебя лично тут как гвоздь вобью! Что ты ведешь себя как паскуда? Перед кем ты тут хорохоришься? Какой-то ефрейтор, а гонору как у генерала армии! – вскочив на ноги, закричал я на него.

Глазунов не на шутку перепугался моей реакции и вздрогнул, а его маленькие поросячьи глазки забегали по сторонам.

– Серов, ты все слышал, что он сказал? Сейчас пойдешь со мной к комбату и подтвердишь! – вскочив на ноги, обратился он к парню, а меня аж на смех пробрало.

– Вот ты тип, конечно! Еще мне что-то за стукача предъявлял. – сквозь смех сказал я.

– Серов, давай за мной. – направившись к двери, махнул ему рукой Глазунов.

– Товарищ ефрейтор, я ничего не слышал, но могу поведать командиру батальона о том, как вы меня качали за то, что я не успел принести вам сигарет за минуту времени. – собрав всю волю в кулак, заявил ему мой землячок.

– О зема, мужик! – ухмыльнувшись, хлопнул я парня по плечу, от чего он опять вскрикнул, видимо, в первый раз сильно ударил.

– Ах вы, уроды! Ну все! Вешайтесь, я вам устрою! Вы у меня попляшете! – закричал ефрейтор и, сильно хлопнув дверью, вышел на улицу, а затем отправился в сторону автопарка.

– А что сейчас будет? – спросил у меня Руслан едва ли не дрожащим голосом.

– Да успокойся, ничего не будет. – ответил я ему и уселся за стол дежурного, возвращаясь к чтению.

Через пару минут у меня зазвонил телефон.

– Помощник дежурного по КПП младший сержант Семенов. – как полагается, представился я.

– Полковник Страхов! – раздался голос с другой стороны. – Степ, ты так будешь молодежь разводить. – хохотнул я, услышав голос дневального по парку ефрейтора Платонова.

– Ну это я так, чтобы ты форму не терял. – самодовольно ответил Степан. – Я чего звоню-то, что вы с нашим Павликом сделали? – едва сдерживая смех, спросил он у меня.

– С каким еще Павликом? – не понимая, о ком идет речь, уточнил я.

– Ну как с каким, с Глазуновым! – пояснил Степа.

– Да ничего. – делая вид, что не понимаю, о чем речь, ответил я.

– Давай не манди мне там! Прибежал тут весь красный, к Николаичу в дежурку залетел и давай жаловаться на кого-то. Мол, весь такой дерзкий, хитровыделанный, словами умными общается и еще морду обещал набить. Так вот, я сразу о тебе подумал. – все же расхохотавшись, пояснил мне Степан.

– Да пошел он на хрен, тоже мне, жопа королевы Англии. Важный ходит тут, за сигаретами всех отправляет. – недовольно фыркнул я. – Что Николаич-то ему ответил?

– Да ничего, послал его нахрен, мол, веди себя по-человечески, и с тобой так же будут, вот и вся беседа. Он сейчас в машине своей ковыряется, зарядку ищет. – пояснил мне Степан. – Давай, приходи к нам в курилку, покурим, расскажешь заодно, как все было. – нетерпеливо попросил он.

– Хорошо, выходи, сейчас буду. – ответил ему я и положил трубку.