Ничто так не радует, как неудача товарища, я раньше думал, что это мерзкое выражение и не понимал его. Но глядя на то, как наш матерый старшина дрючил новоиспеченного младшего сержанта Артема Костина, моя черная душонка ликовала. Уж слишком долго я получал за всех от него, а теперь все изменилось.

Порадоваться новеньким лычкам Тема толком и не успел даже, старшина быстро взял его в оборот и навесил на него кучу обязанностей, часть из которых забрал у меня. Теперь Артемка аки электровеник носится по всей части, выполняя свою работу. Он словно коршун, кружащий над цыплятами, хватает наших бойцов и гоняет их без устали, дабы потом самому не отхватить от прапора.

– Эх, а ведь он когда-то был человеком. – хохотал Степан, разглаживая свой белый платочек, за который его только что выдрал наш друг. Мол, с хрена ли он такой грязный, постирать, погладить и положить в карман, а после доложить о выполнении поставленной задачи.

– А ты думал, Тема куда более впечатлительный, чем я. Я-то с детства в деревне живу, мы там постоянно на тракторах работали, так вот там люди общаются исключительно на том же языке, что и старшина, разве что лексикон несколько иной в связи со спецификой. Так что у меня, считай, иммунитет, а у Артема натура нежная, вот и носится теперь. Ну ничего, через месяцок-другой привыкнет. – улыбаясь ответил я, глядя на то, как полбатальона стоят в очереди к утюгу, чтобы погладить свои платки.

– Поскорей бы, я-то думал, ты у нас зверь, но как сильно я ошибался. Правду говорят, все познается в сравнении. – жалобно произнес Горшков, стоя в очереди за Степаном.

– Семенов! – раздался громогласный рык нашего старшины, что разлетелся по всей казарме.

– Я! – громко ответил я и пулей вылетел из бытовки.

– Головка от часов заря! – недовольно фыркнул прапор, глядя на меня. – Семенов, а что у тебя на носу? – прищурившись спросил он у меня.

– Не могу знать! – ответил я, проведя пальцами по носу и посмотрев на руку, в которой ничего не было. Я уже было хотел подойти к зеркалу, но старшина остановил меня.

– Да стой ты! Новый год у тебя на носу. – хохотнул он.

– Аааа, вот вы про что. – улыбнулся я от его шуточки. – Да и хрен с ним с этим новым годом. Чем нам эти армейские мероприятия. Если праздник, то спортивный, если отдых, то активный. – отмахнулся я.

– Знаешь, есть рациональность в твоих словах. – согласно кивнул старшина. – Вот только наше руководство не разделяет наших с тобой взглядов. Замполит потребовал организовать новогоднее настроение и позаботиться о праздничном столе. Так вот, тебе как почти уважаемому сержанту я даю выбрать, то, за что ты будешь лично отвечать. Новогоднее настроение? Или же праздничный стол?

Мысли молниеносно заметались по моей голове, новогоднее настроение это просто достать из каптерки коробки с искусственной елкой, мишурой, гирляндами и игрушками, а после развесить их по всему расположению. А вот праздничный стол это озадачиться сбором денег, придумать, что готовить, договориться с поварами, съездить закупиться продуктами, а потом контролировать приготовление и прочие мелочи.

– Я за новогоднее настроение. – ответил я.

– Ну вот и славно, что делать знаешь или объяснить? – уточнил он у меня.

– Да все предельно понятно. – честно ответил я.

– Тогда занимайся и этого… Костина ко мне позови, как появится. – ответил он и ушел в канцелярию к командиру роты.

Работенка у меня была непыльная, особенно учитывая тот факт, что мне и делать-то ничего не надо, для этого у меня есть молодые солдатики.

– Серова и Ворошилова мне сюда вызови. – обратился я к Уголькову, что стоял на тумбочке дневального.

– Есть, товарищ младший сержант! – вздрогнув и приложив руку к виску, звонко ответил Угольков, а после подал команду бойцам на выход.

Угольков теперь боится меня как огня, а все потому, что два дня назад у нас с ним произошла беседа. Этот парень напоминал мне маленькую собачку породы чихуахуа. Маленький, слабенький, а злости в нем было столько, что свирепый волк позавидует. Важничал он со всеми подряд, причем как со своим призывом, нашим призывом и даже с контрактниками и офицерами пререкаться начал. Зам командира роты мне ясно дал понять, что надо бы с этим юношей провести воспитательную беседу, а то совсем паренек берега попутал.

Я, конечно же, был с этим согласен, так как парень реально перегибает. Я тоже был тем еще подарочком, но огрызался я только со срочниками и только по делу. Мне ставили задачу, я ее выполнял, понятное дело, и за дедов работал. Но когда дело касалось меня лично, кто-то хотел поиздеваться надо мной, попытаться унизить, то тут уж извините, мое забрало опускалось и я начинал идти поперек. Угольков же выделывался по поводу и без, его никто не трогал, так как он реально мелкий и его было жалко, и он эту самую жалость начал принимать за слабость. Ему, конечно же, делали замечания, но это хватало на пару часов.

Говорить с ним было бесполезно, так что я решил поступить более радикально. Выбрав момент, когда старшины не было в казарме, вызвал к себе Уголькова и, едва он вошел за дверь, как я подскочил к нему и, схватив за грудки, ударил о стену. Затем выписал ему парочку смачных затрещин раскрытой ладонью и предупредил о том, что если я еще раз от кого-то услышу, что он наглеет, то из каптерки его унесут на носилках, сразу в лазарет.

Страх – вот что заставляет людей включать голову. Угольков проникся и вот уже второй день ходит тише воды и ниже травы, весь такой любезный и вежливый, словно подменили парня. Вот как пи#дюля чудотворящие могут изменить человека всего за пару минут.

Заниматься всем этим мне было крайне неприятно, так как я сам понимал, что превращаюсь в того самого мне ненавистного дедушку. Но я старался себя оправдывать тем, что поступаю правильно и по делу, а не ради того, чтобы самоутвердиться или просто ради того, чтобы унизить какого-то бойца.

Серов и Ворошилов мигом примчались из ленинской комнаты и замерли передо мной в ожидании задачи. Серов, кстати, не смотря на мое предвзятое мнение, оказался довольно-таки неплохим парнем, сообразительным, шустрым и даже косяков за ним почти не было, всегда побрит, подшит, да и кантик на месте, но это, наверное, из-за того, что он точно знает, что как бы выборочно я не проверял бойцов, выбор всегда падет на него.

– Ну что, господа, родина требует от вас подвига. – улыбнувшись, обратился я к солдатикам.

– Всегда готовы. – грустно пробасил Ворошилов.

– Вот и чудненько. – согласно кивнул я. – С этого момента вы перестаете быть солдатами. – гордо заявил я, подняв указательный палец вверх.

– И кто же мы теперь? – неуверенно спросил у меня Ворошилов.

– Сим нарекаю вас эльфами! И вы будете создавать новогоднее настроение! – едва сдерживая улыбку, пояснил я парням.

– Так это, товарищ младший сержант, эльфы – это про рождество, не наш праздник. – сумничал Серов.

– Вот как. – задумчиво ответил я. – Хорошо, будь по-твоему, тогда вы два оленя, которых дед мороз запрягает в свои сани! – рассмеявшись, ответил я.

– Быть эльфом мне больше нравилось. – обиженно пробасил Ворошилов.

– Ну извини, мы все же в России, а значит эльфам в армии не место, зато оленей и у нас тут на каждом шагу. – улыбаясь во все тридцать два зуба, заявил я. – А теперь, рогатые животные, следуйте за мной. – добавил я и пошел в сторону каптерки.

До самого отбоя я гонял своих оленей, они усердно собирали елку, затем наряжали ее, развешивали мишуру, вырезали снежинки, после чего клеили их на окна. В общем, весь день прошел в предпраздничной суете. Тема же едва появился в казарме, как тут же столкнулся со старшиной, идущим из туалета, и тут же получил свою порцию задач касательно грядущего праздника. Остальным бойцам тоже было не легче, все наводили порядок, вымывая всю казарму и каждое помещение в ней. Офицеры и контрактники также были заняты предновогодней суетой, они яростно делили наряды на праздничные дни, закрывали все недоделанные дела, чтобы в Новый год уйти со спокойной душой.

Часть бойцов, что постоянно проводила время на узле связи, не избежала нашей участи, у них там свой условный старшина в лице старшего прапорщика Макрушиной Ларисы Макаровны. И, скажу честно, эту женщину я побаиваюсь, мне кажется, сойдись я с ней в схватке один на один, она меня отлупит как щеночка. Ростом эта дама была с меня, только телом она крепкая, широкая и нет, совсем не толстая, а просто сама по себе статная, она всю молодость занималась метанием ядер и молота, так что замах у нее ой какой хороший. Парням иногда прилетали от нее подзатыльники, так они боялись, что у них глаза из орбит вылетят. В целом дама она не вредная, но настойчивая, единственный человек, с кем она общалась очень хорошо, это наш прапор, вот точно стоящая друг друга парочка. Так что узловским бойцам сегодня ой как не повезло, узел-то у них большой, а рабочих рук гораздо меньше, да и порядок проверяет женщина, а она далеко не наш старшина, у нее-то глаз наметан на это. Как итог с узла связи парни вернулись только в четыре часа утра, все уставшие и сонные. А вся эта суета происходила из-за того, что командир соизволит завтра сделать обход и проверить готовность к праздникам. И он предупредил всех начальников, что если будут замечания, то они лишатся премии, вот мы и вкалывали.

До Нового года оставалось пара дней, Артем сразу после подъема уехал со старшиной в город за покупками, а мы сейчас сидели в актовом зале штаба и слушали замполита. Мужчина стоял у белого полотна, на которое проецировалась картинка с различными травмами, полученными от пиротехники. Он в течение двух часов рассказывал все, чего делать в праздничные дни нельзя, и список этот был крайне велик. Порой там звучали очень абсурдные вещи, например, запрещено пить подозрительную жидкость, которая по запаху напоминает алкоголь. Вроде бы глупость, но раз про это говорят, значит, был прецедент. Подобной чепухи прозвучало очень много, но по большей части все это касалось офицеров и контрактников. Мы же, сидя на задних рядах, только и делали, что боролись со сном, постоянно зевая.

Я очень любил все эти праздники, только в армии отношение к ним стало крайне скептическое. С одной стороны, выходные – это здорово, но вот с другой к нам было повышенное внимание. Это и понятно, как бы группа молодых пацанов чего не учудила от безделья. А значит, раз им нечем заняться, то устроим, например, праздничный лыжный забег или кросс или эстафету, в общем, все, что угодно, лишь бы мы потратили на этом мероприятии как можно больше сил. Также у нас по выходным обязательный просмотр патриотических фильмов, где большая часть пытается не уснуть, и не забываем про различные занятия и беседы на всякие темы.

Да ладно с нами, мы же солдаты, нам спешить некуда, время идет и постепенно приближает нас к дембелю. Остальным военным в эти дни особенно тяжко приходится. Помимо того, что они должны ходить в наряды и на дежурства, есть еще специальные дни, когда им нужно приезжать на вечернюю поверку, правда, проводится она утром. И начфиз будет со всеми ними и нами проводить спортивные праздники с фото- и видеофиксацией. В итоге и у них праздники не праздники, да и у нас меньше увольнительных.

Последнюю неделю все бойцы ведут себя как шелковые и бегают перед старшиной чуть ли не на цыпочках. В увольнение хотят все, а без его одобрения ротный никого не отпустит. Степан же сейчас вкалывает в парке как проклятый, чтобы выбить себе суточный увал. Он по самые уши в мазуте чинит КАМАЗ, что совсем недавно сломался, и начальник автослужбы посулил ему двое суток отпуска, если машина сможет выехать из бокса в исправном состоянии до тридцать первого декабря.

* * *

– Степ, ты уже соляркой всю каптерку мне провонял. – поморщившись, сказал я, разливая воду по стаканам.

– Ага, руки как у шахтера. – согласился Артем, сидя за столом.

– Ну что вы прикопались-то? Я виноват, что она не отмывается? – негодуя, оправдывался наш друг. – Вот домой приеду, в бане отпарюсь, и вся мазута слезет. – мечтательно добавил он.

– Ага, как же, КАМАЗ-то починил? – ехидно спросил у него Тема.

– Почти, завтра раздатку на место поставлю, и все, можно смело кататься. – задумчиво сказал он и потянулся к банке с кофе.

– Хорошо тебе, дома побываешь, а нам тут тухнуть. – завистливо сказал Тема.

– Да ладно тебе, наоборот, сидишь тут и не паришься, а когда знаешь, что рядом дом, то куда хуже. – искренне признался Степан.

– Согласен. – сказал я, и тут в дверь каптерки постучали, и в открывшуюся дверь вошел запыхавшийся и весь покрытый снегом рядовой Захаров с огромной синей посылкой в руках.

– Ооооо! Откуда дровишки? – хлопнув в ладоши и потерев их друг о друга, радостно спросил Артем.

– О, красавчик! – похвалил я бойца. – Мне родные прислали. – ответил я и поманил парня рукой к себе.

– Там что, снег идет? – спросил я у Захарова, окинув его взглядом.

– Никак нет! Просто по сугробам пришлось лазить, чтобы ее достать. – ответил он.

– Вот штабной лентяй, мать его, уже и нычки свои показывает, лишь бы самому посылки не таскать. – посетовал я. – Спасибо тебе, и вот тебе шоколадка за труд. – поблагодарил я бойца и вырвал из рук Темы еще запечатанный «Сникерс», который он собрался умять с кофейком.

– Эй! Это мое! Захаров, не смей! Я тебя потом вместо кариеса зубов лишу! – возмущенно пригрозил ему Артем.

– Да ладно тебе, разнылся, шоколадку для молодого пожалел. – ухмыляясь, сказал я, глядя на то, как Захаров замялся на месте и протянул шоколадку обратно Артему.

– Да бери уже, Димон мне сейчас две вернет. – отмахнулся от бойца Тема, и тот, радостно кивнув, вышел из каптерки.

– Сегодня у нас праздник живота. – в предвкушении заявил я, взяв канцелярский нож в руку и приступил к вскрытию посылки.

– Кстати о празднике живота, Степа, если ты нам не привезешь из дома того копченого сала, то лучше не возвращайся. – строго заявил Артем.

– Подписываюсь под каждым его словом. – согласно кивнул я, разрезая скотч.

– А если еще той колбаски домашней привезешь, то я на тебя ругаться больше не буду. – добавил Тема.

– А как же, братан, ты пойми, я должен сделать тебе замечание, дружба дружбой, но это уже служба. – начал передразнивать его Степан.

– Ну да, меня можно подкупить, такой вот я сержант-коррупционер. – расхохотался Тема.

– Младший сержант. – ткнул пальцем в погон товарища.

– Да какая разница, старший, младший, дерут-то все равно одинаково. – тяжело вздохнув, ответил Артем. – Кстати, а вообще реально срочнику сержанта получить? – задумавшись, добавил он.

– Раньше, когда два года служили, и старшиной можно было на дембель уйти. А сейчас максимум сержантом, но получить его очень сложно, я со старшиной по этому поводу разговаривал, он сказал, чтобы я губу не раскатывал. Но если где-нибудь отличусь в очень хорошую сторону, то вполне могу рассчитывать на лишнюю лычку.

– Ага, где же тут отличишься? Сделаешь идеальные кантики на сугробе, чтобы командир заехал в часть, посмотрел и, схватившись за сердце, сказал: «Них#я себе кантики, двадцать лет в войсках, а подобного не видел, подать скульптора этого, я лично ему новые погоны вручать буду». – кривляясь, спародировал Степан нашего полковника заставив нас смеяться до боли в животе.

– Поэтому довольствуемся тем, что есть, и нечего выпендриваться. – сквозь смех сказал я и открыл посылку.

В этот момент дверь в каптерку открылась, и на пороге появился старшина.

– Что вы ржете, как кони, я вас с улицы услышал! #ля, Платонов, от тебя соляркой несет сильнее, чем от топливозаправщика! О, посылочка! А чего это я ее не видел? Твоя, Семенов? – недовольным и ворчливым голосом начал ворчать старшина.

– Так точно, товарищ прапорщик. Да я просто не успел вам ее показать. – сделав невинный вид, ответил я.