Утренний развод прошел очень быстро, что было удивительно для понедельника. Командир как обычно вышел на плац, поприветствовал нас, после под гимн Российской Федерации подняли флаг и всех распустили, разумеется, кроме батальона.

Как оказалось, день сегодня у нас будет не простым, а очень даже плодотворным. Всех солдат отправили в казарму для того, чтобы мы переоделись в подменную форму, а после старшина, вооружив нас лопатами, лично привел нас в парк. В парке уже во всю трудились все офицеры и контрактники, расчищая дорогу к большому складу, разумеется, и мы принялись оказывать посильное содействие.

Всех тонкостей я не знал, что да как, но задача стояла следующая: нужно как можно скорее расчистить путь к воротам и открыть их, после к ним будет подъезжать транспорт, который необходимо загрузить.

Снега было очень много, в склад этот никто никогда не ходил, а значит и дорожка была там протоптана узенькая, чтобы наряд по парку мог проверить целостность печатей на замках, не более того. А сейчас нужно вычистить все до самой земли.

Работали все почти без перекуров. Все потому, что комбат сам стоял и следил за всеми, а с ним не забалуешь. Но мы солдаты люди маленькие, нам сказали копать, вот мы и копаем.

Ворота мы открыли спустя два с половиной часа работы, и к ним тут же подъехал тентованный КАМАЗ, в который необходимо погрузить очень много катушек с проводами. Катушки были разных размеров и веса, но самое главное, хранились они тут десятилетиями и были покрыты толстым слоем пыли. Мы когда их грузить начали, на складе словно песчаная буря поднялась, только вместо песка была обычная пыль. Форма у всех стала матово-серого цвета, лица и руки у всех чумазые, словно мы не на складе работали, а в угольной шахте.

До обеда было погружено два КАМАЗа, затем мы ушли отмываться, что получалось так себе, грязь словно въелась в кожу и никак не хотела отмываться, посмотрев на свою подшиву, я ужаснулся. Как говорит старшина, в ней хоть картошку сажай.

Сразу после столовой нам дали десять минут на перекур и опять отправили на склад до самого ужина.

– Фух, я в последний раз так уставал, когда ящики с боеприпасами таскал в казарму. – высказал я свое мнение, глядя на грязные руки.

– Согласен, мне эти катушки до дембеля сниться теперь будут. – отхлебывая чай из стакана, согласился Степан.

– Хорошо, что хоть в подменку переоделись, мне кажется эта форма ни в жизнь не отстирается. – раздражаясь от грязной одежды, сказал Тема, пододвинув тарелку со своим маслом Степану.

– Что это за аттракцион невиданной щедрости? – улыбнувшись, спросил я.

– Да мы поспорили, сколько поджопников Серову ты за сегодня отвесишь. – хохотнув, ответил Степан.

– О как! – хохотнул я. – И сколько? – уточнил я.

– Семь. Четыре заслуженно, два сомнительных и один за просто так. – отчитался Артем.

– А я даже и не задумывался, нечего филонить. – пожав плечами, сказал я. – А кто на сколько ставил? – уточнил я.

– Да мы не на количество ставили, а на рекордсмена. Тема сказал, что Серов будет в лидерах, но в лидерах оказался Угольков, пятнадцать поджопников и три леща. – хохотнул он.

– Ну вот, значит я не предвзят. Да и вообще, этот мелкий, редкостный затупок, шебутной такой, дерзкий и бестолковый. – поделился я своим мнением.

– Согласен, а еще его к нам в парк определили, завтра со мной в наряд заступает. – негодуя, сказал Степан.

– Соболезную, ладно, сейчас в казарму, а потом в баню. Тема, ты вторую смену поведешь. – сказал я.

– А чего я сразу? – недовольно фыркнул он.

– А кто, я что ли? Я итак тут один, ты главное, уборщика не забудь потом оставить, чтобы порядок навели.

– Есть! Товарищ младший сержант! – скривившись, ответил он мне.

– То-то же, боец! – похвалил его я. – Заканчиваем прием пищи, выходим строиться! – подал я общую команду и встал из-за стола.

Баня, каждый раз я это армейское помещение баней называю со скрипом сердца. Для меня, сибирского человека, который каждую субботу ходит в баню, в независимости от времени года и состояния здоровья, это просто оскорбление. Но ничего не попишешь, тоже мне баня, душем то с натяжкой назвать можно – из девяти кабинок работает лишь четыре, ну хоть горячая вода имеется, и то хлеб.

Хорошенько прогревшись под горячей водой, я вихоткой оттер всю въевшуюся в кожу пыль, хоть и не с первого раза, но получилось. Искупавшись я надел чистые вещи, намотал теплые портянки и вышел из бани. Подождав остальных бойцов, я как полагается сводил всех в курилку, а после в казарму.

– Димон, ты чего-то какой-то грустный и тихий сегодня, случилось чего? – спросил у меня Степан, пока мы подшивались, сидя в бытовке.

– Да нет, все нормально, просто что-то скучно как-то. – слегка задумавшись, ответил я.

– О, скучно ему, ну так ты это, подожди немного. Сейчас старшина из бани вернется, ты так ему и скажи. Мол, товарищ старший прапорщик, так и так, я заскучал. – кривляясь, спародировал меня Артем.

– Да я не об этом. – отмахнулся я от друга. – Вас это однообразие еще не достало? – спросил я у парней.

– Какое именно? – уточнил Степан.

– Ну вот смотрите, сегодня у нас что? – задал я вопрос товарищам.

– Понедельник. – в унисон ответили они.

– А что это значит? – задал я очередной вопрос.

– Командир ответственный по части, а по роте старшина. – ответил Артем.

– И что может сегодня случиться? – продолжал задавать вопросы я.

– В казарму может заявиться Полкан, он зайдет в казарму, откроет первую попавшуюся тумбочку, в которой обязательно будет лежать кусок засохшего хлеба или пряник. А еще он может взорвать первую попавшуюся под руку кровать, там обязательно не будет подматрасника или он будет рваным, а еще там может лежать спрятанный мобильник. Соответственно он выдерет старшину, а старшина потом будет качать всю роту. Ну или все тоже самое, но минуя командира, просто старшина все будет сам проверять. – Тема на одном дыхании выдал целую тираду, а после тяжело вздохнул.

– Вот и я о том же, каждый день одно и то же, уже ничего не удивляет. Тоска смертная. – согласно кивнул я.

– Ага. – согласился Степан.

– А ты уборщика в бане точно оставил? А то старшина тоже мыться пошел, как бы не влетело. – спросил я у Темы.

– Да точно, я этого оставил, как его там. – пытаясь вспомнить фамилию, тер лоб Артем. – А, точно! Горкина! – радостно заявил он.

– Хорошо, надеюсь, не накосячит. – пожав плечами, сказал я.

– Да ладно тебе, чего там косячить то? Полы протереть и посмотреть, чтобы ничего и нигде не валялось, тут и дурак справится. – начал успокаивать меня Артем.

– Вот именно, дурак. Как там говорится, надолго ли дураку стеклянный хрен? Не разобьет, так порежется! Так и тут.

– Что-то ты во всем плохое ищешь, будь позитивнее! – улыбнувшись, хлопнул меня по плечу Тема.

– Ага, вот станешь мальком, я посмотрю, как ты будешь позитивить, особенно, когда каждый день со старшиной работаешь. – отмахнулся от него я.

– Кто же мне его даст то? – закатил глаза Тема, глядя на погоны.

– А ты что, не в курсе? Жди к новому году подарок от деда мороза. Со мной даже сам старшина советовался, мол, нужен второй малек, а то ты что-то один не справляешься уже, кому бы лычки подарить. – пытаясь пародировать его голос, сказал я.

– Ой, да ладно заливать. – хохотнул Тема и ударил меня кулаком в плечо.

– Отвечаю! – гордо заявил я. – Так и сказал, вот есть Тема, хороший пацан, справится со всеми вопросами на ура.

– Хорош мне тут по ушам ездить, балабол. – все же не верил он мне.

– Не хочешь – не верь, ты у Горшкова в канцелярии спроси, ему ротный уже наверняка задачу поставил рапорт на тебя напечатать. – продолжал я доказывать, что не вру.

– Да ну тебя, врешь ведь. – встал он с табуретки и накинул на себя китель, а после прямиком отправился в канцелярию.

– Ты серьезно или пошутил? – спросил у меня Степан, поглаживая свою ефрейторскую лычку.

– Серьезно. – кивнул я.

– Ну круто, а то он хоть и не показывал, но все равно завидовал, что мы с погонами, а он нет. – ответил Степа.

– #ля! Димон! Братан! А ты ведь не врал! – бегом влетев в бытовку? закричал Тема? обняв меня сзади.

– Ага, а кто-то меня тут балаболом обзывал, я тут для него стараюсь, а он обзывается значит. – наигранно обижаясь, оттолкнул я его от себя.

– Ну ладно братан, за такое дело, пойдем в увал, я тебе в Макдоналдсе поляну накрою. – гордо заявил он.

– Заметь, за язык тебя никто не тянул, Степан свидетель. – ткнул я пальцем в ефрейтора.

– Хорошо, но ты это, только без фанатизма, это у тебя сейчас зарплата семьсот пятьдесят рублей, а у меня пока четыреста двадцать рублев. – пояснил он.

– Ладно, разберемся, пошли что ли покурим? – предложил я, оборвав нитку и засунув иголку в шапку.

– А пошли. – согласились парни.

Едва мы успели выкурить по половине сигареты, как дверь в казарму громко хлопнула и тут же раздалась команда дневального.

– Рота строиться! Форма одежды любая! – истерично закричал боец с тумбочки.

– Поди чего-то не догрузили? – предположил Тема.

– Сплюнь дурак, только отмылись от грязи! – шикнул на него Степан, и мы, побросав окурки в чашу туалета, вышили на взлетку.

– Что случилось? – спросил я у дневального, проходя мимо тумбочки.

– Старшина залетел, злющий как собака, сказал всех строить, а сам в каптерку зашел. – пояснил мне боец.

Не успел я встать в строй, как старшина в одних резиновых тапочках, штанах и майке выскочил к нам. Лицо красное, кулаки сжаты, ноздри растопырены и волосы торчком в разные стороны. Таким злым я его давно не видел, стою сейчас и вспоминаю все свои косяки, за что бы могло прилететь.

– Кто сегодня ходил в баню, шаг вперед! – прокричал старшина и почти все как один шагнули вперед. – Кто ходил в первую смену, еще шаг вперед! – добавил он и половина бойцов во главе со мной сделала еще шаг вперед.

Семенов и вся вторая смена на месте, остальные разойдись. Зная суровый нрав старшины, всех тут же как ветром сдуло, а я вот стою и думаю, что же могло случиться.

– Я почти двадцать пять лет служу в армии! И такого я никогда не слышал и уж тем более не видел! – вдруг начал кричать наш прапор. – Что за паскуда додумалась насрать в портянку, завернуть все это и бросить в грязное белье?! – прорычал он настолько громко, что, мне кажется, даже стекла в оконных рамах задрожали.

Не смотря на его крик, я все же переспросил.

– Извините, товарищ старшина, я не ослышался? – нахмурившись, переспросил я.

– Вот видишь Семенов, ты охренел от удивления! И нет, ты не ослышался! Теперь представь, как я охренел от этого! Короче так, кто это сделал? – слегка смягчившись, спросил он, глядя на бойцов. – Ну? – с нажимом добавил он. – Я #лять, просто понять хочу – как и зачем?! Что двигало этим полудурком?! – опять перешел он на крик, но желающих сознаться, разумеется, не было.

– Семенов, к отбою я должен знать, кто это сделал, если не узнаешь, ты у меня эту портянку будешь в ручную стирать! Понял меня? – надавил на меня старшина и ушел в канцелярию к дежурному по части.

– Скучно, говоришь, тебе? – хохотнул Артем, стоя в строю.

– Признавайся, это ты в портянку насрал? – рассмеявшись спросил я у него.

Весь строй едва сдерживал смех, но я сразу приметил рядового Горкина, что оставался за уборщика, он как-то робко переминался с ноги на ногу и вид у него был какой-то бледный.

– Разойдись, Горкин ко мне! – скомандовал я и строй рассыпался.

– Товарищ младший сержант, рядовой Горкин по вашему приказанию прибыл! – доложился он мне своим детским голоском.

Вообще Горкин типичный тепличный маменькин сынок. Не смотря на то, что его мать живет за пятьсот километров отсюда, она каждые выходные обивает порог КПП и требует увольнения для сыночки. Сам от весь такой плавный, медленный, словно заторможенный, мямля, слова никому против сказать не может. Как у нас говорят одним словом – тепленький.

– Ты порядок в бане наводил? – глядя ему в глаза, спросил я.

– Так точно, все как было приказано, пол помыл, одежду сложил, двери закрыл, свет выключил. – начал дрожащим голосом отвечать он.

– А в портянку зачем насрал? – на полном серьезе спросил я, словно был уверен в том, что это был он.

– Это не я. – отрицательно покачал он головой.

– А кто? Ну как ты себе это представляешь, ведь никто не мог этого сделать, пока люди были в бане, или ты думаешь, это диверсия, кто-то дождался пока ты закроешь баню, взломал замок, пробрался внутрь и до прихода старшины сделал свои грязные делишки? – язвительным тоном спросил я.

– Может быть. – делая невинный вид, пожав плечами, ответил Горкин.

– Да ты че #ля! Издеваешься надо мной?! – взорвался я, едва сдерживаясь, чтобы не ударить парня. – Я что тут с тобой, цацкаться буду?! А ну говори как было, иначе я тебя сейчас в каптерку отведу, и ты у меня там огребешь по полной! – пригрозил ему я.

– Виноват, товарищ младший сержант! Я не специально! – едва не плача, ответил мне парень, с выступившими слезами на глазах.

– А как это, если не специально то? – возмущенно, спросил я.

– Просто порядок когда наводил, мне очень сильно какать захотелось, я понял, что до казармы не успею добежать, ну вот и в портянку сходил. – зашмыгав носом, ответил парень, вытерев выступившие слезы рукавом белуги.

– Вот оно как. – протяжно сказал я. – Так, стоп, туалет же на улице есть?! – вдруг вспомнив о сортире, спросил я.

– Ну там холодно и темно, я не могу туда ходить. – начал оправдываться парень.

– То есть, словно собака на пеленку, ты на портянку погадить можешь, а в холодный туалет не можешь? – пребывая в шоковом состоянии, спросил я.

– Угу. – закивал парень словно болванчик.

– Ладно, хрен с ним. – выставил я руки перед собой. – А чего портянку тогда в тот же сортир не выкинул? Зачем ты ее в белье бросил? – уточнил я.

– Ну так вещь же подотчетная, как я ее выкину. – пояснил он.

– Тем, что ты там говорил про то, где там можно накосячить? – посмотрел я в глаза товарищу, который потупил взгляд в пол.

– Ага, а еще про дурака и стеклянный хрен, я все помню. И да, признаю, был не прав. – ответил он мне.

– Товарищ младший сержант! А что мне за это будет? Меня в дисбат отправят? – зарыдав, спросил у меня Горкин.

– Ты что, дурак? Какой дисбат, сейчас опи#дюлшься от старшины, и все вернется на круги своя. – хохотнул я и повел виновного в канцелярию, где старшина будет решать дальнейшую судьбу нашего тепленького солдатика.

Наказание провинившемуся бойцу было определено очень быстро и даже по теме «Чистота – залог здоровья».

Я выдал Горкину нашу крохотную стиральную машинку Фея-1, в довесок насыпал двадцать брусков мыла, и он перетаскал из сушилки кучу формы, что мы за сегодня испачкали. Признаться честно, я хотел на эту работу завтра Серова намотать, но раз уж старшина приказал, то я тут бессилен. Задача для бойца была простой, все перестирать, высушить, подшить, а после чистенькую форму разложить в шкафу под моим чутким руководством и спать он, разумеется, ляжет, когда все сделает. Ну ничего, будет ему уроком, а то туалеты видите ли ему недостаточно комфортные. Парни с самых холодных краев на КМБ часто шутили, что в туалет ходят с двумя палками, одной какашки отбивают, а второй от волков отмахиваются и ничего, а тут глядите, какая принцесса у нас нарисовалась.

Смеха в казарме было до самого отбоя, я и сам от души посмеялся, и старшина, и дежурный по части. Да уж, люди умеют удивлять, особенно солдаты срочной службы, такой тупой проступок, причем на ровном месте. Я просто в шоке, что же будет дальше? Ведь служить мне еще как медному котелку.