Бросив окурок в урну, я быстрым шагом отправился к месту происшествия. Десять человек после развода отправили расчищать дорогу к одному из складов, так что я знал, где они находятся.

Зайдя за кирпичное здание столовой, я аккуратно прошел вперед, чтобы не поскользнуться на слегка заледеневшем и утоптанном снегу. Картина, как говорится, маслом: Степан как ни в чем не бывало кидал с бойцами тяжелый снег, а наш Племяш стоял с красным отпечатком на лице и судорожно сжимал замерзшими пальцами телефон, прижимая его к уху.

– Браток, что стряслось? – отвлек я Степана от его бурной деятельности.

– Что, уже доложили? – ухмыльнувшись, спросил он, воткнув лопату в снег.

– Так армия – одна большая деревня, на одном краю пукнешь, на втором скажут, что обосрался. – улыбнувшись, ответил я и вынул из кармана пачку сигарет.

– Это точно, новости разлетаются с бешеной скоростью. – согласно кивнул мой друг, вынув сигарету из моей пачки. – Ну, это рано или поздно должно было произойти. – зажав сигарету зубами, сказал Степан, кивнув в сторону Племяша.

– Да знаю я, честно говоря, надеялся, что это произойдет после того, как я уволюсь. – искренне признался я и, чиркнув зажигалкой, прикрыл пламя ладонью и немного протянул руки вперед, чтобы Степке было поудобнее прикурить.

– От души. – благодарно кивнул мне товарищ, выдыхая клубы сизого дыма.

– А из-за чего ты его припечатал-то? – уточнил я, глядя на то, как наш пострадавший в очередной раз пытается дозвониться генералу.

– Да за все хорошее! – поморщившись, ответил товарищ. – В край берега попутал, решил, что ему все можно! И, сука, важный такой: «Мне снег чистить нельзя, мне доктор запрещает!» – скорчив смешную гримасу, спародировал он Племяша. – А я тут подумал, а справка-то где? Ты же сам знаешь, в лазарете справку выдают о том, что так и так, рядовой Зал#па от физических нагрузок освобожден на трое суток или там ефрейтор Ху#плетов от строевой подготовки освобожден на двое суток. А у этого полупокера я подобного не видел. Таблеток у него никаких нет, в санчасть он не ходит. Симулирует, сучонок, точнее, #издит как дышит, а дышит часто. И мало того, что он свой призыв ни во что не ставит, так еще и на меня в бычку полез! Ну, я уж не удержался, ладошкой его приложил слегонца. – возмущенно рассказал мне товарищ, при этом активно жестикулируя руками.

– Здрасти, дядь Паш! – озарившись улыбкой, вдруг вскрикнул Племяш.

Телефон у него был с очень громким динамиком, и мы услышали голос генерала.

– Сань, что ты мне набубениваешь? Раз не ответил, значит занят, и перезвоню, как освобожусь! – нервно ответил генерал своему племянничку.

– Дядь Паш, тут такое дело, меня дед побил. – едва не заплакав, жалобно промычал солдатик в трубку.

– Какой еще, нахрен, дед? – не сразу сообразив, уточнил генерал.

– Старослужащий, младший сержант Платонов. – пояснил племяш своему дядюшке.

– А, вот ты о чем. За что? Сильно побил? И когда это произошло? – с легкой тревогой уточнил генерал.

– Ни за что, просто так. Сильно, все лицо синее! Только что избил, и руками, и ногами! – жалобным дрожащим голосом ответил он.

– Что ты мне #издишь там?! – после секундной паузы взорвался матом генерал. – Если бы тебя руками и ногами там от#издили, ты бы телефон как минимум до вечера в руки не взял! Опять за свое, сучонок? Мной перед всеми прикрываешься и понтуешься? Я тебе русским языком сказал, служи как все и не ной! Что в прошлой части о#издюлился, что в этой, и сразу мне жаловаться! Сестра, видать, сильно тебя избаловала, уж больно поганый у тебя характер вышел. И вообще, как ты хотел? Сходить в армию и #издюлей не получить? Это нонсенс! В общем так, побили тебя, бей в морду в ответ! Я тебе разрешаю, не можешь – не ной! Все, нечего нюни распускать! Еще раз по пустяку позвонишь, я тебя в стройбат переведу, куда-нибудь далеко-далеко в Сибирь, там связи нет, а пока до меня письмо дойдет, уже дембельнуться успеешь! – прорычал генерал и положил трубку.

Положив телефон в карман, Племяш окинул всех присутствующих взглядом.

– Сашок, какая же ты сука, оказывается! – ухмыльнувшись, прошипел я, глядя парню в глаза.

– И #издабол до кучи! Я тебя сейчас реально и руками, и ногами бить буду, все как ты дяде своему рассказал! – закричал Степан и, взяв большой ком снега, запустил им в парня.

Племяш же опустил глаза в пол и молча стоял на месте.

– Так, лопату взял и вперед, работаешь как все. Что касается остальных, слушать-то вы все слушали, но сами понимать должны, если что серьезное, дядюшка впряжется, так что не витайте в облаках и думайте своей головой. – Во всеуслышание сказал я. – Ладно, браток, я в каптерку, чайничек поставлю, там Теме посылка пришла, лежит у меня в каптерке, сегодня должны выписать, поедим от души. – хлопнув по плечу товарища, сказал я.

– Ага, вы только все там не сожрите, а то знаю я вас. – хохотнув, ответил Степан, глядя мне в спину.

– Ну так ты бери больше, кидай дальше. Глядишь, успеешь пораньше закончить. – ответил ему я, не оборачиваясь.

– Ты что, старшину не знаешь? Раньше задачу закончу, раньше новую получу. – Ответил мне Степан армейской мудростью.

* * *

Прошла еще неделя, время для меня словно остановилось. До дембеля оставалось уже совсем немного, кажется, руку протяни и вот он, твой военный билет с долгожданной записью «Уволен в запас», заверенной гербовой печатью. Но нет же, встаешь по подъему, занимаешься делами, сходишь туда, сходишь сюда, сделаешь то-се, с тем потрещишь, тут кофейку попьешь, смотришь на часы, а там только одиннадцать часов дня.

Самым приятным моментом для меня было спрашивать у своих бойцов, сколько дней мне до дома осталось. И как же это было приятно, слышать долгожданное двухзначное число, но еще приятнее было смотреть на лица сослуживцев. Теперь я понимаю своих дембелей и дедов, отчего они так упивались этим моментом, зависть, все хотят домой, а мне дом светил раньше всех.

Вчера от нас в госпиталь увезли Племяша, и, как сказал старшина, увезли его с концами. И нет, его больше никто и пальцем не тронул, все понимали, что с огнем играть не стоит. Паренек, конечно, осадил коней, и гонор у него поубавился, вот только коллектив-то все видел и слышал. Кому нужен такой товарищ, что с легкостью тебя заложит ради своей выгоды, да еще и наврет с три короба. Никто с этим парнем больше не общался, не сидел за одним столом, в общем, полностью игнорировали. Вот паренек и взвыл, он пытался как-то подружиться с остальными, сам начал вызываться на рабочки, но никто его не брал, мол: «Друже, ты же болеешь, вдруг чего случится с тобой, а мне потом перед генералом отвечать».

Как итог, паренек нажаловался матушке, та накапала на мозги своему брату, и тот опять отправил Племяша в госпиталь. Почему опять? Да тут все просто, сегодня утром на связь вышел мой друг и землячок Саня, и во время разговора я поведал ему историю о Племяше. И как оказалось, этот самый Племяш служил у них в части, только не в его батальоне. Так вот, парни рассказали, что он всех там достал, и один сослуживец его же призыва очень сильно ущемился в своих правах. Мол, у тебя дядя генерал, а у меня строитель, и что с того? Это не дает права ни тебе, ни мне косить от работы. Но Племяш был другого мнения и даже начал настаивать на нем, за что и был от#изжен, так сказать, за свои убеждения. А дальше его отправили в госпиталь, и больше его никто не видел и не слышал.

Сегодня воскресенье, и день обещает быть легендарным. Все дело в том, что нам открыли увольнения, и я, Степка и Тема идем гулять по городу, старшина, скрепя сердце, отпустил всех нас троих. У каждого из нас уже была припасена гражданская форма одежды, что-то нам прислали с дома, а что-то было у меня в каптерке. Там вообще, если собрать всю гражданку, можно целый секонд-хенд открыть. Парни частенько ее оставляют после службы, что-то забывают или просто лень тащить, так и набирается неплохой гардероб.

Народа сегодня уходило немало, дежурный по части, как обычно, провел всем инструктаж, предупредил о правилах поведения, да и в целом, дабы никто никуда не вляпался, не опоздал и, упаси господь, пришел с перегаром.

Пить в увольнении нельзя, но мы же так-то в армии, а вот в ней можно все, только без палева. Едва мы вышли за КПП, как Тема начал агитировать нас выпить по пять капель для поднятия настроения. Степану эта идея была не по душе, как, собственно, и мне. Но Тема тертый калач, начал давить на Степку, рассказывая о том, что когда мы еще втроем сможем выйти, что я вообще скоро уеду и тому подобное. Младший сержант Платонов все же сдался под натиском младшего сержанта Костина. Ну а мне ничего не оставалось, и я поступил по принципу «не можешь предотвратить – возглавь».

Каждый из нас понимал, что если мы попадемся старшине с запахом перегара, он нас прикончит, не отходя от кассы. Поэтому мы отправились в приличное кафе, взяли там поесть от души и всего лишь по сто грамм водочки на лицо. Хороший алкоголь под хорошую закуску залетал как к себе домой и приятно согревал изнутри. Мы посидели, поговорили о разном, в частности, вспоминая наше знакомство и первые полгода в армии, вроде бы недавно все было, а по ощущениям словно не один десяток лет уже прошел.

После кафе мы отправились на променад по городу, делать было нечего, планов особо не было, лишь гулять и наслаждаться очень теплой февральской погодой. На улице было плюс три, светило солнышко и отсутствовал ветер, такой погоды в Сибири я отродясь не видел. Вчера с отцом созванивались, там минус тридцать пять было.

Вернуться в часть нужно было к пяти часам вечера, старшина, как полицейский пес, проверяет каждого входящего в казарму как на наличие запрещенки, так и на запах алкоголя. На часах было три часа дня, и вот-вот наша карета превратится в тыкву, а мы только-только познакомились с приятными барышнями и сейчас сидели в торговом центре на фудкорте и пили кофе. Все было весело, мы обменялись с ними номерами, все, кроме Степана, разумеется, он-то у нас человек почти женатый. И тут в дальнем краю фудкорта около «Ростикса» раздался громкий грохот, созданный опрокинувшимся столом и стульями. Степан ради интереса даже пошел посмотреть, что там произошло, так как ему, честно говоря, в компании девушек находиться было неуютно.

– Парни, кажется, у нас проблема! – сказал Степан, вернувшийся с разведки.

– Что случилось? – уточнил у него Тема.

– Пошли, там Серов пьяный на пол упал вместе со столом. – с озадаченным видом пояснил Степка.

– Ты уверен, что это он? – уточнил я, подавившись кофе.

– Ну что я, земелю твоего не узнаю? Шмотки те, морда та, кто это, если не он? – возмущенно фыркнул товарищ и ударил меня своей ладонью по спине, помогая прокашляться.

С дамами пришлось быстро попрощаться и отправиться к нашему младшему товарищу.

– М-да, картина маслом. – задумчиво произнес я, глядя на спящего бойца, что лежал на полу рядом с перевернутыми стульями и столиком, а вокруг него валялись пустые пластиковые стаканчики из-под пива, картонное ведерко и обглоданные косточки от крылышек. И пейзаж дополнила парочка сотрудников патрульно-постовой службы, что приближалась сюда.

– Димон, если его заберут, то и нам, и тем более ему конец, а увалы до дембеля, скорее всего, закроют. – негодуя, сказал Тема.

– До чьего дембеля? – ухмыльнувшись, спросил я.

– Скорее всего, до дембеля командира части. – хохотнув, ответил Степан.

ППСники уже подошли к месту происшествия и начали разглядывать спящего парня. Сами пэпсы на вид были молодыми парнями, немного постарше нас, один был с погонами младшего сержанта, а второй был прапором. И, судя по их лицам, паренька они планировали забирать к себе в логово. Но мы решили их опередить и начали поднимать Серова на ноги.

– О, парни, это вы хорошо придумали, помогите как его до машины довести. – обратился к нам прапорщик.

– Не-не, это наш пассажир, вам его не отдадим. – встав перед ними, сказал Тема.

– Чего, #ля? Вы что, попутали? Сейчас вместе с ним поедете! – недовольно фыркнул младший сержант и положил руку на дубинку, что висела у него на поясе.

– Так, парламентер хренов, помоги Степке. – сказал я, дернув Тему за плечо, и теперь уже сам встал перед ППСниками. – Господа, давайте к конструктивному диалогу, без угроз и прочей ереси. – спокойно обратился я к ним. – Вам толку от него не будет, только лишний геморрой на голову и отписываться замучаетесь.

– В смысле? – уточнил прапор.

– Солдат он, срочник. Да и мы тоже, случайно вот натолкнулись. – пояснил я.

– И что с того? – опять начал возмущаться малек.

– Да с того, что мы его не к себе повезем, а в комендатуру военную, где сами будем понятыми и строчить рапорта на тему, как, где и при каких обстоятельствах мы его приняли, понятно? – пояснил своему коллеге прапор.

– #ля, точняк, я совсем и забыл. – хлопнув себя раскрытой ладонью по лбу, выругался он.

– Так, парни, раз такое дело, давайте-ка быстренько эвакуируйте отсюда своего пассажира. Если надо, давайте вас до части подбросим, а то если кто вас примет, нам за это влетит. – обратился к нам прапор.

– Спасибо, командир, но мы пешочком, пусть проветрится немного, а так считайте, что нас тут уже нет. – улыбнувшись, ответил я.

– Ну тогда давайте, удачи вам, парни, берегите себя. – сказал нам прапор и пожал мне руку. Малек же просто отвернулся и пошел к прилавку «Ростикса».

– И вам спокойной службы. – ответил я ему, и мы пошли к выходу из торгового центра.

– Что с ним делать-то будем? Он же вообще в ноль! – недовольно фыркнул Тема.

– А я знаю? Вот завтра ему точно #издец, как от старшины, если спалится, а он, сука, обязательно спалится, так и от нас. Сегодня еще командир ответственный по части, в казарму вечером обязательно припрется. Хрен знает, походу, это реально наше последнее увольнение. – призадумавшись, ответил я.

Мы вывели парня на улицу, ну как вывели, вынесли, он вообще словно в коме был. Единственное, что он мог сделать, так это мычать. Времени еще немного было, и мы решили провести его в городском парке, он был достаточно больших размеров, с изобилием лавочек, плюс там прохладнее, может, парень там и оклемается немного. Так мы и поступили, пришли в парк, зашли в самый дальний угол и уложили его на пустующую скамейку, а сами стояли рядом и думали, что делать дальше.

Закон подлости он такой, всегда срабатывает, когда этого максимально на хрен не нужно, и сегодня он, как и всегда, не подвел. Степка с Темой побежали за кофе, а стоял себе спокойненько и курил, никого не трогал и с грустью смотрел куда-то вдаль, надеясь, что Серов хотя бы сможет самостоятельно преодолеть путь от КПП до казармы. На горизонте тем временем шла веселая семья, по тропинке бегали два мелких мальчугана, кидаясь снежками друг в друга, а позади них шел статный мужчина в черном пуховике, что подбадривал своих пацанов, а под руку его держала симпатичная женщина в легкой шубке и стаканчиком кофе в руке.

– Папа, папа, смотри, там дядя спит! – раздался голос у меня из-за спины.

– Вижу, сынок. – ответил ему до боли знакомый голос.

– А почему он спит на улице? Он бомж? – уточнил парень.

– Нет, сынок, он просто дурачок. – ответил ему мужчина.

– А как ты это определил? – рассмеявшись, спросил у него ребенок.

– Никак, сынок, я просто знаю его. – ответил мужчина.

Обернувшись назад, я увидел стоящего позади меня Афанасьева.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – став по стойке смирно, отрапортовал я.

– Не понял. – нахмурившись, произнес он, принюхиваясь ко мне.

– Что не поняли? – уточнил я, приподняв одну бровь.

– Что тут происходит? Я думал, ты тоже пьяный. – удивленным голосом пояснил он.

– С чего бы? Я что, дурак, что ли? – возмущенно ответил я.

– Да нет, не дурак, а почему этот в таком состоянии? – уточнил он.

– А хрен его знает, я его таким нашел. – ответил я Афанасьеву.

– О, вся компашка в сборе! А ну-ка идите сюда! – ухмыльнулся Афанасьев, увидев, как Тема и Степан начали пятиться назад, разглядев в нем заместителя командира роты.