Со дня нашего возвращения из командировки прошла неделя. Жизнь вернулась в привычное русло, и каждый день вновь стал похож на предыдущий, разве что теперь дежурства на КПП стали для меня нормой, только я начал ходить туда в роли дежурного, а не помощника.

Зима, мягко говоря, уже одолела, очередные снегопады сокращали количество драгоценных часов отдыха, с неба уже третьи сутки сыплет снег, а мы героически с ним сражаемся. Скребки, ломы и лопаты уже многим стали как родные, так как люди выпускают их только на прием пищи и непродолжительный отдых. Местные контрактники говорят, что впервые видят такую щедрую на снег зиму за столько лет.

Сегодня понедельник, мы только поднялись в казарму после утреннего развода и сейчас сидели в каптерке, попивая горячий растворимый кофе с молоком и ели засохшие пряники, что Тема притащил со столовой. Это у нас было этакое празднество, а повод был и еще какой. Комбат оказался человеком слова, и когда сказал, что родина нас не забудет, так и было. На утреннем разводе Степану вручили новые лычки, и у нас стало на одного младшего сержанта больше. Аникяну также вручили лычку, и он теперь у нас ефрейтор. Захарову объявили благодарность и вдобавок отправят благодарственное письмо на родину его родителям, что, как по мне, вполне приятный бонус за то, что он исправно заливал солярку в отопители и помогал на кухне. Про меня тоже не забыли и вручили мне памятный подарок, а именно наручные часы, что были упакованы в красивую красную бархатную коробочку.

Сами часы были с черным кожаным ремешком, белым циферблатом, на котором было изображение герба Российской Федерации и надписью «Войска связи Вооруженных Сил Российской Федерации». Выглядели они вполне себе качественно и добротно. Не сказать, что я был в восторге от подарка, все же сержантская лычка была бы поприятнее, но и это неплохо, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Сейчас мы обсуждали тот факт, что денег ни у кого нет, зарплата еще будет не скоро, но по части ходят слухи о том, что ее сильно подняли, а еще уровняли всем срочникам вне зависимости от звания. Если я раньше получал семьсот пятьдесят рублей как младший сержант, а Степан четыреста семьдесят как ефрейтор, а тот же Захаров четыреста двадцать, так как не имел звания, то теперь все мы будем получать по две тысячи. Две тысячи – это, безусловно, классно, но вот факт, что все теперь равны, конечно, не очень радовал. Но как ни крути, до зарплаты еще как до Китая, так что наверняка узнаем только в феврале.

Наши рассуждения о несправедливости солдатского бытия прервала распахнувшаяся в каптерку дверь, на пороге которой стояла могучая фигура нашего старшины.

– Сидите уже. – махнул он нам рукой, дабы мы не отрывали свои пятые точки от стульев, и размеренным шагом подошел к столу. Взяв из прозрачного полиэтиленового пакета один пряник, он закинул его в рот и, прожевав, запил кофе из моей кружки.

– Молодец, Семенов, сделал как я люблю. – улыбнувшись, сказал он и, сделав еще несколько глотков, поставил пустую кружку обратно.

– Рад стараться. – саркастично ответил я, помня о том, что это был последний кофе.

– В общем так, сейчас идешь в канцелярию, там сидит Горшков. Он как раз вам увольняшки вырезает.

– Нам? – не поняв, о чем идет речь, уточнил я, прервав на полуслове старшину.

– А вы что, полупокеры, не в курсе что ли? – нахмурившись, спросил старшина, слегка повысив тон.

– Конечно в курсе! А в курсе чего? – уверенным тоном спросил у него Тема.

– Вот те раз, вот тебе и товарищи младшие командиры! – недовольно прошипел прапор. – Ну тогда докладываю вам, товарищи младшие сержанты! Ворошилов, детина эта бестолковая, у которой вместо мозгов кость, а еще здоровья как у дурака махорки, решил лом покрутить, как, мать его, шаолиньский монах! Докрутился, довертелся до того, что этот самый лом ему в его пустой жбан прилетел! А у нас доктора сегодня нет, хрен знает, может у него сотряс, хотя это навряд ли, было бы что там сотрясать. Но тем не менее, голову рассек себе, зашивать придется, скорее всего, так что, Семенов, ноги в руки, Ворошилова за шиворот и в травмпункт, знаешь, где Дмитрий Геннадьевич работает? – уточнил он у меня.

– Так точно. – согласно кивнул я.

– Ну что ты тогда смотришь на меня, как баран на новые ворота! Бегом веди туда товарища, а то мало ли он тут боты двинет! – фыркнул он мне.

– Есть! – вскочив на ноги, ответил я и отправился к выходу.

– Ну что, Штепсель и Тарапунька! Семенова от кары спасло знание города и заступление в наряд на КПП, а вам все, вилы! – хохотнул старшина.

Закрыв за собой дверь каптерки, я посмотрел на Ворошилова, что стоял у тумбочки дневального уже по форме одежды номер пять, а из-под его шапки был виден бинт, которым ему перемотали голову.

– Ворошилов! Гребаный ты Донателло! – выругался я, чем вызвал смех стоящего на тумбочке Уголькова.

– А кто это? – с виноватым видом спросил у меня Ворошилов.

– Это черепашка ниндзя, что была вооружена посохом! Такая же зеленая, как ты, только умная, но это точно не про тебя. – сквозь смех пояснил ему Угольков.

– Слышь, Угольков, ты что рот свой открываешь там? Ты на тумбе стоишь или на базаре у прилавка? – рявкнул я на бойца.

– Виноват, товарищ младший сержант! – встав по стойке смирно, отрапортовал мне Угольков.

– Ну раз виноват, пятьдесят раз землю толкни! И считай вслух! – фыркнул я, подойдя к Ворошилову.

– Есть! – ответил боец и, сойдя с тумбы, принял упор лежа, при этом радостная улыбка пропала с его лица.

– Как голова? Кружится? Тошнит, может? – уточнил я на всякий случай у здоровяка, а то еще упадет где-нибудь по пути, а мне эту тушу потом на себе тащить до больницы.

– Никак нет! Ударил, конечно, сильно, аж искры из глаз полетели, но только кожу рассек и все. – ответил он мне.

– Точно кость. – покачав головой, сказал я себе под нос и пошел в канцелярию.

До травмпункта идти было недалеко, минут двадцать, не больше. В нашей санчасти с докторами была напряженка, платили мало, и те, что работали у нас, в основном совмещали с чем-то еще. Медсестра, разумеется, брать ответственность за здоровье бойца не захотела, все же ему не палкой по голове прилетело, а металлическим ломом.

Выйдя за КПП, мы пошли по узкой, натоптанной дорожке. Ворошилов, как оказалось, впервые в большом городе, ну как большом, по сравнению с его деревней мы сейчас находимся в целом мегаполисе. Он с широко открытым ртом смотрел по сторонам, а когда мы шли мимо медицинского колледжа, у входа в который стояла стайка девушек и о чем-то болтала, смеясь звонкими, словно колокольчиками голосами, тут, конечно, мой солдат себе чуть шею не свернул.

– Какие тут девушки нарядные и красивые. – улыбаясь во все тридцать два зуба, заявил он мне.

– Ну да, уж не в тулупах и валенках ходят. – саркастично ответил я.

От травмпункта нас отделяла небольшая, но оживленная дорога, которую нужно было перейти. Увидев красного человечка, возвышающегося над пешеходной зеброй, я спокойно остановился, а мой подопечный, не глядя по сторонам, смело пошел вперед.

Я только и успел, что схватить его за шиворот и потащить на себя.

– Ты куда поперся, осел?! – выругался я.

– Ну так это, дорогу перейти. – не понимая, где ошибся, ответил мне Ворошилов.

– Мать твою! А светофоры тут для кого стоят! – прокричал на него я.

Ворошилов начал смотреть вперед и увидел красного человечка, под которым висело табло с отсчитываемыми секундами.

– Вот это светофор? – ткнул он пальцем.

– Да, #ля! Ты что, светофор впервые в жизни видишь? – изумившись, спросил у него я.

– Так точно. У нас в деревне таких нет, а в книгах они по-другому были нарисованы. Мне парни говорили, что дорогу вот по таким полоскам можно переходить только, вот я и пошел. – насупившись, начал отвечать мне боец.

– Знаешь, что тут самое обидное, Ворошилов?! – успокаиваясь, спросил я у него.

– Что? Товарищ младший сержант. – с любопытством спросил он.

– А то, что когда я кому-нибудь эту историю буду рассказывать, мне никто не поверит! – ухмыльнувшись, ответил я.

– Какую историю? – уточнил у меня боец.

– Кость, ну точно кость. – похлопал я парня по плечу. – Вот видишь, зеленый человечек загорелся, пошли. – сказал ему я, и мы двинулись вперед.

В травмпункте мы пробыли около получаса, доктор ждал нас и сразу принял Ворошилова. Осмотрев его рану, он сразу обработал ее и проверил бойца на сотрясение. К счастью, с ним все было в порядке, черепок целый, сотрясения нет, так, лишь легкая царапина, не более, даже бинтом заматывать не стал, лишь зеленкой обработал и отпустил нас с миром.

– Ворошилов, есть хочешь? – спросил я у бойца, выйдя из лазарета.

– Спрашиваете, конечно, хочу! – согласно кивнул он головой.

– Деньги есть у тебя? – задал я ему очередной вопрос.

– Ну так, есть мало-мало. – слегка замявшись, ответил он.

– Раз так, пошли в «Макдоналдс» сходим пожрем, тебе понравится, обещаю. – предложил я ему.

– Пойдемте, парни столько про него рассказывали! Всегда хотел там побывать! – восторженно, словно ребенок, ответил боец с радостной улыбкой на лице.

– Ну вот видишь, для этого всего-навсего нужно было зарядить себе по голове ломом. – ответил я, ухмыльнувшись от собственной шутки.

Ворошилов вел себя почти как ребенок, для него все было в новинку: большие рекламные щиты, высотки, здания торговых центров с красивыми вывесками в виде больших экранов. Парень был вне себя от восторга, это для меня, как человека, что достаточно долго живет в городе, да и в детстве я частенько там бывал, и все это кажется обыденностью. А вот для Василия Ворошилова, что всю жизнь провел в деревне и носа из нее не высовывал, это было целым праздником. И еще я для себя сделал зарубочку, что, пока я тут, этот паренек один в увольнение никогда не пойдет, заблудится же. Если его светофор в ступор поставил, то что говорить об остальных необычных местах.

– Ну городские, конечно, и лентяи! Даже по лестницам им ходить впадлу! – заявил Василий, впервые увидев эскалатор, когда мы вошли в торговый центр, но при этом попросил разрешения прокатиться на нем несколько раз. А попав в лифт, у которого одна стена была стеклянной, ноги у него сразу подкосились. Но это было не от страха, а от очередного восторга. Торговый центр был всего в четыре этажа, и, дабы сэкономить время, не бегая от эскалатора к эскалатору, и попасть на фудкорт, я решил поехать на лифте.

Касательно «Макдоналдса» у Василия сложилось неоднозначное мнение. Как он сказал, все очень вкусно, но порции маленькие и в целом дорого. Согласен с тем, что для нашей солдатской зарплаты это, конечно, дороговато. Но этот здоровяк за раз умял две больших картошки фри, два биг-тейсти, три двойных чизбургера, запил все это двумя полулитровыми колами и закусил тремя пирожками.

После этого мы отправились обратно в часть, но поехали на эскалаторах, уж больно они ему понравились. Вообще для Ворошилова торговый центр был прямо как Диснейленд. Обилие магазинов, ярких неоновых вывесок заставляло его, словно мотылька, лететь на свет. Порой это было забавно, порой мне за него было стыдно, а когда он влетел на всех парах в магазин для взрослых и через минуту красный, словно пожарная машина, выбежал из него, я ржал, словно лошадь, держась за живот. Посмеявшись, я все же скомандовал на выход, а то мы так до вечера застрянем, а мне еще в наряд сегодня заступать.

Вернувшись в часть, я увидел занимательную картину: Артем и Степан с метлами в руках метут сугробы перед казармой.

– Парни, а че это вы тут делаете? – ухмыляясь, спросил я у них.

– Что, не видно? Снег чистим. – недовольно буркнул Артем.

– А чего метлами? Лопатами разве не проще? – скептически спросил я.

– А это ты пойди и старшине скажи. – вытерев испарину со лба, сказал мне Степан. – Вот на кой-черт мне этот младший сержант сдался-то? Ходил себе ефрейтором, горя не знал! Дали вот лычку, и чего хорошего-то? – возмущенно добавил он.

– Жизнь – боль. – ухмыльнувшись, констатировал я и пошел с Ворошиловым в казарму.

Наряд на КПП сегодня обещал быть интересным, помощниками у меня сегодня будут Филимонов, самый хитрый молодой, что считает себя до хрена умным, тот еще шнырь, одним словом. Он только и делает, что ищет способ, как бы поотлынивать от работы. А вторым – рядовой Смычков, маменькин сыночек, мало того, что он та еще мямля, так и еще затупок, которых поискать надо. В целом предстоящие сутки мне придется следить не только за территорией, так еще и за этими полудурками.

Дежурным по части сегодня заступал мой взводный, лейтенант Юдин, что было, с одной стороны, хорошо, так как мы с ним вроде бы нашли общий язык. А с другой – плохо, все же он тот еще педант и к службе относится крайне щепетильно. Слететь с наряда в его дежурство проще некуда, а с моими Бибой и Бобой это вообще как два пальца об асфальт.

Развод прошел без каких-либо сложностей, обязанности мои оболтусы знали и с легкостью поведали их Юдину, я также отчитался, да и к нашему внешнему виду вопросов не было. Парни знали, кто у них дежурным заступает, что подготовились как надо, бляхи и берцы сверкали, как у кота яйц… хм, глаза в ночи.

После развода мы приняли наряд, и парни, получив от меня инструкции, спокойно начали нести дежурство. Ничего не предвещало беды, я сидел в дежурке и был весь в телефоне, играя в новую игру. Парни по очереди чистили снег и бегали открывать ворота для выезжающего транспорта. На улице уже стемнело, мы включили освещение, и я уже отпустил Смычкова на отдых.

Около двенадцати ночи я вышел покурить за территорию части. На улице было тихо, снег наконец-то прекратился, и поднялся легкий морозец, что рисовал свои узоры на больших окнах КПП. Пройдя вдоль ворот и посмотрев вдаль, я увидел впереди странно взрыхленный снег у забора части. Это было крайне подозрительно, я выходил час назад, и этого точно не было. Насторожившись, я пошел вперед по заснеженной тропинке и увидел чьи-то следы. Кто-то перемахнул через забор части, спрыгнул в сугроб и ушел в сторону города. В этот момент мне тут же стало не по себе, кто это мог быть? Дежурным по роте сегодня заступил Тема, старшина впаял ему наряд вне очереди, так вот он, как правило, не отлынивает и следит за всеми, плюс по части дежурит Юдин, а он также крайне бдительный. Контрактникам через забор из части выходить просто глупо, разве если кто-то что-то украдет и захочет остаться незамеченным.

Понимая, что дело пахнет керосином, я рванул на КПП и первым делом позвонил на тумбочку дневального.

– Дежурный по роте, младший сержант.

– Тем, это я! – сразу перебил я товарища.

– Чего надо? – недовольно спросил он.

– У тебя все бойцы на месте? – прямо спросил у него я.

– Ну да, где им быть-то? – насторожившись, ответил он.

– Хрен его знает, следы, ведущие через забор, говорят обратное! – сразу ответил ему я.

– Юдину говорил уже? – спросил он у меня.

– Нет, давай ищи пропажу, сам доложишь, мол, так и так, обнаружил недостачу! Мне потом набери!

– Понял, спасибо, братан! – ответил он и тут же положил трубку.

Я сидел как на иголках в ожидании звонка товарища, и спустя пару минут звонок нарушил тишину в помещении.

– Братан, я не в курсе, чьи ты там следы видел, но у меня тут все как положено! Мимо меня и муха не проскочит! – гордо заявил Тема.

– Ну слава богу! – с облегчением вздохнул я. – Сейчас Юдину наберу, доложу.

Юдин отреагировал на мой доклад молниеносно и тут же прибыл к месту преступления. Он заставил Тему еще раз пересчитать бойцов и проверил наряд в парке. Но все были на месте, а след-то был, и откуда-то он взялся. И тут до нас дошло, ведь на узле связи у нас живет всеми забытый рядовой Колесников, мутный паренек из молодых, что совсем не прижился в коллективе, поэтому ротный вместе со старшиной отправили его служить на узел, круглосуточно дежурить на коммутаторе.

Поднявшись на узел, Юдин начал звонить в дверь, и ее открыла заспанная телеграфистка преклонных лет. Едва она открыла дверь, как Юдин, Тема и я сразу же зашли в комнату, где обитал боец, и, разумеется, там было пусто. На вопрос, где боец, женщина внятного ответа дать не смогла, лишь пожала плечами и сказала, что вечером был тут.

– Ну #издец, похоже, у нас СОЧ*. – истерическим голосом заявил Юдин и побежал в казарму.

– #ля, ну вот только СОЧей нам тут не хватало. Еще и в мою вахту! – обреченно сказал Тема.

* самовольное оставление части (примечание автора)