– Вот же радость жизни! Нахреначиться и спать. – поморщившись от запаха перегара, сказал я, оттолкнув от себя прапорщика, что завалился на меня во время крутого поворота.

– Это точно, уже разок огреб от комбата, сейчас по новой отхватит. – согласно кивнул Степан, прикуривая сигарету.

– Точняк, как пить дать огребет, главное, чтобы нас рикошетом не зацепило.

– А нас за что? Что, мы у него бухло должны отбирать? Мы срочники, нам со старшими по званию спорить не положено. – возмутился мой друг.

– Сам знаешь, в какой мы организации, сначала все огребают, а потом разбираются, кто прав, а кто виноват. – рассмеявшись, ответил я.

Так мы и продолжали наш путь, периодически комбат вызывал всех по рации, узнавал, как обстоят дела с транспортом. А иногда в рации раздавались переговоры дальнобойщиков, но из-за сильных помех было невозможно разобрать, о чем идет речь. Степка то и дело матерился, когда между нами и впереди идущей машиной вклинивались легковушки и то и дело высовывались на встречную полосу, чтобы пойти на обгон.

– КШМ, да поморгайте вы поворотником этому #удаку, когда прогал будет, а то он издергался весь! Я его так перееду скоро, у меня же тормозной путь как у паровоза! – выругался в рацию Степан, когда после очередного неудачного рывка легковушка вновь ударила по тормозам.

– Принято. – раздался голос из рации. – У меня тут два таких клоуна перед капотом маячат, задрали уже! – добавил кто-то из водителей.

На очередной остановке комбат первым делом отправился к нашей машине и сразу открыл пассажирскую дверь. Я будил Синько как мог, но тот лишь что-то невнятно мычал. Стоило комбату открыть дверь, как он опять едва не выпал на улицу, но я все же схватил его под руку и смог удержать.

– ЧТО, ОПЯТЬ?! – недоумевая, выругался комбат.

– Никак нет! – промычал Синько, не открывая глаз.

– А это, #лять, что такое? – закричал комбат, указав пальцем на горлышко бутылки, торчащей из кармана бушлата.

– Это остаточное. – не поняв, что попался с поличным, ответил Синько.

– Ну, сука! Вот вернемся обратно, я тебе лично такую торпеду вставлю, что ты у меня не то что пить, ты у меня даже ходить в раскорячку начнешь! – стиснув зубы, прошипел подполковник и забрал остатки коньяка у прапора. – Парни, обедайте сухпайком и посмотрите, что там по топливу, если надо дозаправьтесь, бензин в УРАЛе. – обратился к нам полкан.

– А этого не заберете к себе? – ухмыльнувшись, спросил у комбата Степан.

– Не этого, а товарища прапорщика! Я, конечно, все понимаю, но не забывайтесь! И на кой-хрен он мне нужен? – строгим тоном ответил комбат.

– Виноват, товарищ полковник. – тут же извинился Степка.

– Все, занимайтесь, стартуем через сорок минут. – ответил полкан, посмотрев на часы.

Магазинчиков на парковке не было, тут вообще никого и ничего не было, лишь мы. Есть уже хотелось, так что мы взяли выданные нам сухие пайки и, разложив на крыле машины сухое горючее, приступили к разогреву консервированной еды. На улице было достаточно морозно и дул легкий, ледяной ветерок, что продувал до костей. Но это нисколько не помешало нам согреть тушеную говядину с гречей и умять это все, хорошенько сдобрив майонезом.

После обеда Степка проверил топливо в баках с помощью монтировки, которую погрузил в бак, и оставшийся довольным результатом доложил нашему заправщику, что до конца маршрута заправка не понадобится.

Прапор пришел в себя лишь спустя три часа, он проснулся, ехать нам оставалось не так много. На улице уже было темно, и мы пробирались по узкой заснеженной дороге, где с трудом разъезжались со встречным транспортом. Первым делом прапор попросил у нас воды. С этим проблем не было, у нас была как газировка, так и пара полторашек с обычной водой. Синько жадно присосался к одной из них, выпив пол-литра за раз, вздохнул с облегчением.

– Долго еще ехать-то? – спросил он у Степана.

– Да хрен его знает, километров пятьдесят, но плетемся еле-еле. – пожав плечами, ответил ему Степка, не отрывая взгляда от дороги.

– Долго, в туалет бы остановиться. – посетовав, ответил Синько и, приоткрыв форточку, закурил сигарету.

Тут прям как по заказу в рации раздалась команда: «Стой, колонна!». Мы прижались к обочине, насколько это было возможно, и стоило машине остановиться, как Синько тут же выскочил из машины и побежал справлять нужду. Когда комбат делал очередной обход, пояснил нам, что впереди авария, два дебила не поделили дорогу и хорошенько вмазались друг в друга, разъезжаться не желают, мол, без ГАИ никак, так как кто виноват, между собой они решить не могут. Увидев адекватного прапора, полкан завел его за КУНГ и устроил ему хорошую выволочку на тему «Алкоголь – зло», и тот потом с кислой миной вернулся в кабину, а комбат пошел вдоль колонны.

Стоя на месте, наш ЗИЛ словно принципиально отказывался обогревать кабину, и мы уже начали подмерзать. А Синько, глядя на все это безобразие, хлопнул в ладоши и сказал: «Что-то стало холодать, не пора ли нам поддать?» И, хохотнув, вышел на улицу.

– Да ладно. – ухмыльнувшись, сказал я.

– И куда он пошел? Алкомаркет искать? – вопросительно спросил Степан, глядя в боковое зеркало.

– А хрен его знает. – задумчиво сказал я, плотно захлопнув дверь.

Прапор же обошел КУНГ и открыл в нем дверку, ведущую в отсек, где хранятся колья заземления. Он вынул из него пакет и, закрыв дверцу, обратно вернулся в кабину.

– Товарищ прапорщик, может, ну его на хрен? – обратился к Синько Степка, глядя, как тот достает из пакета чекушку водки.

– Да я же так, для согрева. – пожав плечами, ответил прапор и, открыв дверцу, залпом опустошил бутылочку.

– Вы бы хоть поели чего, а то весь день вода да алкоголь. – предложил я прапору.

– Ай, на месте поем, в это надо в КУНГ лезть, ну его на хрен. – отмахнулся он, поморщившись от горькой жижи, что наполняла его организм.

Да уж, как за едой сходить, так это ему лень, а как за выпивкой, так рванул, словно спринтер на олимпийских играх, что тут сказать, чудной человек. Прапор, выкурив сигаретку, расположился поудобнее и опять уснул. А мы со Степкой сидели в машине и рассуждали о том, что Синько далеко не алкаш, а изобретатель, и изобрел он не много ни мало, а машину времени, работающую на алкоголе. А что, загрузился в части в машину, опрокинул бутылочку, открыл глаза – уже полдороги прошло. Затем опрокинул еще, почти приехали, сейчас заправился, и этого ему хватит до конца пути, вот он какой, чертов гений!

На обочине мы простояли почти два часа, гаишная «четырка» проползла мимо нас, освещая все вокруг своими синими спецсигналами, а через некоторое время колонна наконец-то тронулась вперед.

К полигону мы подъехали к десяти часам вечера, я раньше никогда не бывал в таких местах и понятия не имел, что они из себя представляют. Но, проехав через КПП, единственное, что я видел в окно машины, так это ничего, просто большое пустое поле и все.

Мы ехали какое-то время по накатанной снежной дороге, а потом колонна встала на месте посреди пустого поля, и началось самое интересное. Комбату обозначили место, где мы должны развернуть свой узел связи, он же, в свою очередь, начал обозначать водителям, как им расставлять машины. Только была одна проблемка, стоило сделать шаг с дороги, как я почти по самую грудь провалился в снег, и расхохотавшийся до слез Степан начал меня вытаскивать из него.

– Чего ты ржешь, дурень?! Сюда на машине нужно заезжать! Сейчас лопаты нам дадут, и мы их до утра из рук не выпустим. – недовольно прошипел я.

– А ты, сука, прав. – поправив шапку на голове, ответил Степан, а улыбка сразу улетучилась с его лица. – Эта дрочепыга по такому снегу при всем желании не пройдет. – добавил он, пнув ЗИЛ по колесу.

Но мои опасения не сбылись, в сугроб на полном ходу влетел наш УРАЛ, машина была на широких колесах, а в КУНГе у него были два тяжеленных дизель-генератора, плюс топлива в нем было на несколько тонн. Урал как ледокол вошел в глубокий снег, провалившись по самый передний бампер. А затем спокойненько поехал вперед, словно по асфальту. За рулем УРАЛа сидел старший сержант Гросс, что уверенно управлял машиной и точно знал ее возможности. Он начал активно набивать колею, катаясь взад-вперед, а затем выехал на место, где мы будем ставить станции, и начал нарезать там круги, приминая снег. Так он за тридцать минут подготовил нам плацдарм, и грузовики один за одним поехали следом. Так как моя станция с мощными антеннами, их требовалось разворачивать в стороне, а значит, и станция должна стоять обособленно от остальных. Гросс набил нам колею, но в какой-то момент Степка не справился с управлением, и нас стащило в сторону, ЗИЛ покосился на бок и, словно повиснув в воздухе, крутил колесами, не в силах сдвинуть себя с места.

– Гребаный Экибастуз! – выругался Степан, ударив кулаком по рулю.

– Это все потому, что ты нашу ласточку «дрочепыгой» называешь. – хохотнул я, глядя на товарища.

– Знаешь что? – набрав полную грудь воздуха, зарычал Степан. – Иди-ка ты! Иди-ка ты, за Гроссом! – добавил он.

Согласно кивнув, я выскочил из машины, вылезать было, конечно, той еще заботой, ведь нужно было не выронить спящего Синько из машины. Добежав до Урала, я помахал рукой старшему сержанту, привлекая его внимание, и тот остановился. Услышав о том, что ЗИЛ застрял, тот очень красочно описал все навыки вождения Степана, сравнивая его с обезьяной и цирковым медведем, который научился водить мотоцикл. А после сказал мне идти к машине.

Гросс подъехал к ЗИЛу, и я, отмотав лебедку, что была расположена на бампере УРАЛа, зацепил ее за фаркоп ЗИЛа. Весь трос лебедки был сильно уставшим, и его волоски торчали в разные стороны, я несколько раз проколол свои замерзшие руки и еще перчатки все о него разодрал. Убедившись, что я отбежал в сторону, Гросс включил заднюю передачу, и УРАЛ без труда вытащил ЗИЛ из сугроба, а после сержант проконтролировал, что Степан сможет доехать до нужного места, и только после этого уехал обратно на обозначенную комбатом позицию.

Запарковав ЗИЛ, Степка сразу слил с него воду, а я растолкал прапора. Работа сразу закипела в лагере, каждый был занят своим делом. Начальником нашего лагеря был капитан Афанасьев, и он дал команду в первую очередь подать электричество и сделать освещение, этим как раз занимался Гросс. А я, Степка, рядовой Захаров, что был из молодых, он все это время вел буханку с комбатом, и рядовой Аникян нашего призыва, он как раз вел второй ЗИЛ, начали разворачивать КШМ, разумеется, мы понятия не имели, как это делать.

Афанасьев, словно дирижер, управлял нашими действиями, в первую очередь мы открыли КУНГ, в котором, на удивление, было очень мало места. Первое, о чем я подумал, так это о том, как мы в нем должны будем поместиться? Вытащив из КУНГа все имущество, мы перешли к следующему шагу, а именно отстегивали различные щеколды и запорные механизмы на бортах КУНГа. Я понятия не имел, что мы делаем, пока Аникян не завел машину и не включил в ней лебедку. Ее трос уходил куда-то под машину, и, когда он натянулся, я увидел, что борта стали подниматься вверх, а следом за ними отъехала торцевая стенка и пол, что были сложены гармошкой. Как только они поднялись, мы зашли в КУНГ и раздвинули боковые стенки, как итог – у нас получилось герметичное помещение.

КШМ на базе ЗИЛ-131

Но это было далеко не все, как говорится, служба только началась. Я отправился выставлять упоры под низ КУНГа, дабы пол не играл, а Степке как самому здоровому вручили кувалду и колы заземления, которые он начал вбивать в мерзлую землю перед машиной, а Аникян и Захаров начали тянуть питающие кабели к дизельному генератору.

Время шло, мороз усиливался, а еще до кучи поднялся ветер. Нас продувало до костей, холодно было просто жуть как, а тепла не было совсем. Как только закончили с развертыванием КШМки, Гросс завел дизель-генератор, и наш крохотный лагерь наполнился светом от прожекторов, закрепленных на КУНГе «Урала». Степан к этому времени на пару с Аникяном заливали солярку в отопитель КШМ.

– Димон, иди заводи давай! А то совсем околеем! – крикнул мне Степан, похлопав по крыше КШМ. Дважды мне повторять не пришлось, я заскочил в КУНГ КШМки и, подойдя к блоку отопителя, включил тумблером подачу питания, а затем, накалив свечу, активировал отопитель. Вот только хрен там плавал, он наотрез отказывался заводиться, первая попытка, вторая, третья, но все было бесполезно.

Блок запуска отопителя

Афанасьев посмотрел на мои потуги и, отогнав меня в сторону, начал сам пытаться его завести, но также все было безуспешно.

– Итить твою мать, Семенов! Ты, поди, всю свечу залил уже! Хрен теперь его заведешь! Чего ты полез-то туда? – в сердцах выругался на меня капитан.

– Ничего подобного! Я эту хреновину уже вдоль и поперек изучил, пока в своей станции чинил ее! Засралась сажей, поди! И всех делов! Ее же хрен кто проверял перед выездом! – нервно, но с уважением ответил я.

Тут на сцену вышел комбат, который, глядя на все это, начал орать на всех офицеров, часть которых уже завели свои отопители и с комфортом сидели в КУНГах, пили чай.

– Вы что, о#уели! #опы сидят где хотят, а бойцы тут сопли морозят! Я вам, суки, устрою райскую жизнь! – кричал полкан, что было мочи выгоняя греющихся контрактников и офицеров на улицу. К нам также подошел улыбающийся в свои пышные усы сержант Гросс.

– Что, #ля, кошка бросила котят, пусть #бутся как хотят? – хохотнув, обратился он к Афанасьеву.

– Валь, иди на хрен, а! – отмахнулся от него капитан Афанасьев. – Ты мне лучше скажи, когда в последний раз эту херню чистили-то? – уточнил он у сержанта.

– Я лично чистил ее в прошлом году. – спокойно ответил он, прикурив сигарету.

– А хрен ли она тогда не заводится? – возмущенно спросил он.

– А потому что у нее в топливной трубке вода застыла. – безмятежно ответил он.

– Чего, #ля? – в один голос выкрикнули комбат и Афанасьев.

– Вода, она осенью под дождем на улице стояла с открытым баком. Вот вода и попала, сейчас она в трубке застыла и не заводится поэтому. – спокойно ответил сержант.

– А почему я узнаю об этом только сейчас? – возмущенно прошипел Афанасьев, украдкой поглядывая на комбата, понимая, что огребет за такое.

– Егор, а зачем тебе про это знать-то? У КШМки есть начальник, которого я предупредил об этом перед выездом. – все так же спокойно ответил Гросс.

– Так, а где он есть-то? Где Сава? – начав озираться по сторонам, спросил Афанасьев.

– Как где? У кореша в гостях. – ухмыльнувшись, ответил Гросс, кивнув в сторону моей радиостанции.

– Степ, Дим, давайте-ка снимайте топливную трубку, надо прогреть ее хорошенько, чтобы вода вытекла. – скрипя зубами от злости, обратился к нам Афанасьев и сразу побежал следом за комбатом, который, взяв алюминиевый прутик, на которые крепятся таблички, уже был на полпути к радиостанции, в которой расположился прапорщик Синько и младший сержант Ванцовский.

– Так, парни, ничего снимать не нужно, поставьте лесенку и ждите меня. – скомандовал нам Гросс и пошел к своему УРАЛу.

Сказано – сделано, мы поставили лесенку и, дождавшись Гросса, тот пришел к нам, держа в руках баллончик с газовой горелкой.

– А не е#анет? – сразу спросил у него Степан.

– Нет, я же трубку с водой греть буду, а не бак. – ответил ему сержант и, встав на стремянку, зажег газ и начал греть трубку.

– Димка, иди пробуй! – скомандовал он мне через пару минут.

Забежав в КУНГ, я увидел своих коллег, что, собрав солдатские кровати, сидели на них, укутавшись в одеяла. Зажав свечу накала, я активировал отопитель, и тот нехотя начал схватывать, а потом и вовсе загудел, как реактивный самолет, и наконец-то загорелась лампочка, сигнализирующая о том, что все работает.

– Парни, сейчас будет тепло! – радостно сказал я и выбежал на улицу. – Работает! – обратился я к Гроссу, который уже спустился на землю.

– Ясен хрен работает, кто делал-то? – ухмыльнувшись, сказал он. – Степ, иди за мной, а ты давай в КУНГ, грейся. – добавил сержант.

В КУНГе постепенно начала повышаться температура, и мы, как кучка цыплят, сидели, прижавшись друг к другу, к вентиляции. Степан вернулся через пару минут с электрическим чайником, пятилитровой баклажкой воды и черным пакетом в руках.

– Валентин Васильевич передал. – улыбнувшись, сказал он, поставив все добро на стол.

– Дай бог ему здоровья. – радостно сказал я, увидев в пакете небольшую банку с медом, пакет с какими-то пирожками и пачку чая в пакетиках.

– Я этому Ванцовскому рожу разукрашу, как только документы об увольнении заберу! Я в жизни так не замерзал! – наливая воду в чайник, прошипел Аникян.

– Ладно, парни, будет что вспомнить. – ухмыльнувшись, сказал я.

– Главное, чтобы не заболел никто. – добавил Захаров, согревая руки дыханием.

– Кстати да, дружочек-пирожочек. – ухмыльнувшись, обратился к Захарову Степан. – Не забывай каждые три часа заливать солярку в бак и комбату в вагончик тоже.

– Есть, товарищ ефрейтор! – вскочив на ноги, ответил он. – Только это у меня часов нет. – помявшись на месте, ответил он.

– Не ссы, я таймеры поставлю на телефоне. – успокоил я бойца. – Комбата заморозим, всем худо будет. – добавил я.