Московский регион, как же я поражаюсь его погоде. Еще вчера на улице было минус двадцать, а сегодня уже плюс три, вдобавок снег валит, словно его такая же кучка солдат с неба сбрасывает. Под ногами творожная масса из снега и воды, и мы уже четвертый раз за сутки ее чистим. Берцы не успевают просыхать, в сушилку в принципе без слез войти невозможно из-за обилия подсыхающей обуви с портянками. Руки у всех забиты словно после тяжелой тренировки, да и силы кидать мокрый снег уже банально закончились. Но кого это интересует? Лопаты со скребками в зубы и вперед, каждый ведь клялся, что будет стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы, так что вперед и с песней.

Сегодня последний день праздников, а завтра начнутся суровые трудовые будни. Из хорошего произошло только то, что старшина сжалился над нами и организовал поход в магазин. Мы быстро собрали со всех нуждающихся деньги и карточки, составили списки покупок и отправили самых ответственных воинов к старшине. А тот в свою очередь свозил их в небольшой супермаркет, где они под чистую смели все с полок. Теперь у нас была еда, а главное, никотиновый дефицит сошел на нет.

Вообще некоторые бойцы в принципе стреляют все время, и это раздражает. Например, некоторые, получив зарплату, покупают себе пару дорогущих пачек «Parlament» или «Marlboro», а потом деньги неожиданно заканчиваются, и они начинают стрелять. Другие в принципе не заморачиваются, свои сигареты держат при себе, а при каждом удобном случае курят чужие. Но стоит стрельнуть у них сигарету, разумеется, в ответ услышишь, что нет ничего. Некоторые же в принципе заняли позицию, мол я не стреляю ни у кого, но и не даю никому. Я же не жадный человек, деньги трачу разумно, покупаю простые сигареты, но и всем подряд их не раздаю, а то на день и блока не хватит. Время показало, кто есть кто, и каждый получает соответствующее отношение. Жадный человек, да не вопрос, настанет день, обратится ко мне и будет послан куда подальше, как говорится, кесарю – кесарево.

* * *

Сегодняшнее утро началось с очередных проклятий по отношению к погоде. Плюсовая погода за ночь резко снизилась до минус десяти, весь снег застыл, а вода превратилась в лед. И вот мы с пяти утра всем нашим табором с ломами, лопатами и ведрами с песком избавляемся от этого непотребства.

До самого завтрака мы вкалывали как проклятые, а после, еще немного поработав, выстроились на плацу для проведения развода. Все было по классике, вся часть встала на одной линии, приветствия, гимн, постановка задач и моя любимая фраза: «Личный состав в распоряжение командиров подразделений».

Мы с Артемом сразу ринулись в курилку, так как нас никто без разрешения старшины не дергает. День в целом хоть и начинался достаточно суетливо, ведь далее у нас по плану было получение со складов солдатского имущества, такого как подшива, гуталин, туалетная бумага и карамельки. А дальше мы планировали засесть в каптерке, раскладывать имущество и попивать кофеек, глядя на непогоду в окно.

Но все пошло не так, вернувшись в казарму, я заметил, как троих парней с красными лицами дежурный по роте повел в санчасть. На мой вопрос, в чем дело, он пояснил, что парнишки с температурой под тридцать восемь градусов. Это было не удивительно, с сырыми ногами копошиться на улице, то, что заболело три человека, а не десять, можно считать достижением. Но тут я столкнулся со взводным лейтенантом Юдиным, который окинул меня лисьим взглядом с головы до ног.

– Семенов, как дела? – загадочно спросил он.

И вот что на это нужно отвечать? В армии есть ряд вопросов, правильность ответа на которые зависит исключительно от задающего тот самый вопрос. Например: «Устал?», «Не выспался?», «Хочешь по#баться?», «Как дела?», «Хочешь в увольнение?». Примеры можно приводить бесконечно, но самый популярный вопрос – это, конечно же «Кто хочет по#баться?». Ясное дело, каждый хочет, вот иной раз скажешь: «Я хочу!» И сразу же ты где-нибудь в автопарке выдергиваешь траву между плит. А может пойти и так, что ты сидишь ничего не делаешь, а остальные где-то в парке выдергивают ту самую траву. Это как лотерея, никогда не знаешь, где победа. Хотя, зная нашего старшину, лотерея превращается в классический лохотрон.

– Были гораздо лучше, пока вы у меня не спросили! – ответил я единственное, что мне пришло в голову.

– Ну что ж, бывает. – цокнув, улыбнулся Юдин. – Следуй за мной. – добавил он и направился в канцелярию.

– Есть! – тяжело вздохнув, ответил я и показал кулак улыбающемуся Артему, что уже стоял у входа в каптерку.

В канцелярии, к моему удивлению, сидел командир батальона и смотрел в экран монитора.

– Разрешите, товарищ полковник? – обратился к нему Юдин.

– Да где вас там черти носят? – возмущенно фыркнул он, не отрываясь от монитора.

– Да вот только с построения вернулся! – недовольно ответил Юдин, подтолкнув меня вперед.

При виде комбата у меня сразу все сжалось внутри. Ничего хорошего встреча с ним не предвещала, но я на всякий случай сразу начал вспоминать каждый свой косяк, чтобы попробовать хоть как-то отмазаться.

– Что, Семенов, рассосался? Сержанта получил, можно на регламент служебного времени болт положить? – ухмыльнувшись, спросил у меня подполковник Лебедев.

– Никак нет, товарищ полковник! Мы с младшим сержантом Костиным на склад ходили, хотели на роту вещевку получить. – быстро придумав легенду, начал оправдываться я.

– О как! – хмыкнул комбат, все же оторвавшись от монитора.

– Учись, Юдин, как врать надо, даже глазом не повел. На склад они ходили, курили да лясы точили, не боись! Ведомости-то вот тут лежат. – ткнул он пальцем в кипу листов, которые нужно отдавать начальнику склада при получении.

– Забыли, поэтому и вернулись. – сразу ответил я.

– Ладно, Семенов, некогда мне тут с тобой в Штирлица играть, давай сразу к делу! – отмахнувшись от меня, сказал комбат и указал мне на стул, что стоял рядом со столом.

Все еще чувствуя что-то неладное, я осторожно подошел к столу и, отодвинув стул, присел на него, сложив руки в замок.

– Мне тут сказали, что ты раньше на узел связи ходил приемники и передатчики настраивать, было дело? – заранее зная ответ, все же спросил он.

– Так точно, ходил. – встав на ноги, как подобает армейский этикет, ответил я.

– Да сиди уже! – рыкнул комбат, и я тут же сел обратно.

– А чего перестал? – задал он мне очередной вопрос.

– Ну так старшина в казарму меня определил, а на передатчики другого человека направили. – ответил ему я.

– Хорошо. – согласно кивнул комбат. – А сейчас сможешь настроить передатчик? Не забыл, как это делается? – уточнил он у меня.

– Легко, чего там настраивать-то. – улыбнувшись, ответил я, осознав, что ругать сегодня не будут, по крайней мере сегодня.

– Я к чему это все спрашиваю, мы через три дня в командировку поедем под Смоленск, и нам нужен радист, чтобы в станции дежурить. Иванов, как ты видел, сегодня с температурой слег, поэтому хочу взять тебя, справишься, не подведешь? Но учти, дело ответственное, облажаться никак нельзя. – пригрозил он мне пальцем.

Идея прокатиться в командировку мне понравилась, хоть посмотреть на что-то новенькое, а то надоело уже торчать за забором, но вот только факт того, что облажаться никак нельзя, меня немного поднапряг.

– Товарищ полковник, но я же не один буду за все отвечать? – уточнил у него я.

– Разумеется, нет, с тобой взводный поедет. – кивнул он в сторону Юдина.

– Ну тогда я готов, не подведу. – ответил я.

– Вот и хорошо! – согласно кивнул комбат и начал стучать пальцами по клавиатуре, я посмотрел на буквы и понял, что он вбивает мою фамилию в список убывающих в командировку.

– В общем так, Макс, забирай Семенова, я старшине скажу, чтобы не дергал его. Три дня вам на подготовку и сборы, все проверить и так далее, в общем не маленький, разберешься. – обратился комбат к Юдину, и тот, кивнув ему в ответ, махнул мне рукой в сторону выхода.

* * *

Тяжело в учении – легко в бою. Под таким лозунгом прошли следующие трое суток. Юдин, аки злобный коршун, кружил надо мной и не давал мне ни минуты пофилонить. Первым делом мы пришли в автопарк, где он показал мне станцию Р-140М на базе древнего сто тридцать первого ЗИЛа. По сути, выглядела она как обычный грузовик с КУНГом. Но, разумеется, не все было так просто. В самом КУНГе были расположены приемник и передатчик, а еще, чтобы все это дело работало, необходимо было развернуть две высоченные антенны и, разумеется, запитать все электричеством.

Делать все это было несложно, но очень муторно, особенно учитывая, что на улице холодно. Но врать не буду, отчасти это было интересно, я наконец-то занимался чем-то важным и военным.

Юдин же для меня открылся совсем с другой стороны. Если я всегда считал его этаким высокомерным лейтенантом-белоручкой, который ничего тяжелее шариковой ручки в жизни не поднимал, то, посмотрев на него сейчас, я беру свои слова обратно. Тут он был в своей стихии, и все, что было связано непосредственно со связью, было ему по душе. Он наизусть рассказывал все характеристики станции и ее возможности, а так, не козыряя погонами, наравне со мной лазил по сугробам, разворачивая антенну, и махал кувалдой, забивая в мерзлую землю колья заземления.

Мне в кои-то веки было по-настоящему интересно, и я с неподдельным энтузиазмом занимался делом. Станцию мы развернули за два с половиной часа и забрались в КУНГ для ее проверки. Чтобы не околеть от холода, в КУНГе был предусмотрен дизельный отопитель, и, со слов лейтенанта, завести его – тот еще геморрой, но греет он будь здоров.

Потратив три часа на реанимацию отопителя, мы все уделались в солярке и саже с головы до ног. В итоге вынесли вердикт, что тепла сегодня в кунге не будет. А проходивший мимо старший сержант сказал, что он уже давно там не работает, по всей видимости, сажа забила свечу накала и не дает топливу воспламениться. Соответственно, отопитель нужно снять и почистить. Ведь станции уже очень много лет, и никто этого, разумеется, до нас не делал.

Времени было уже очень много, поэтому Юдин попросил сержанта-контрактника о помощи, тот согласился, но уже завтра с утра. Мы должны будем вынуть отопитель из КУНГа и принести к сержанту в бокс, а дальше он окажет нам содействие. Других вариантов у нас не было, и мы согласились, а пока оставалось немного времени, мы запустили станцию и проверили каждый ее блок на работоспособность. Параллельно Юдин рассказывал мне о разных тонкостях настроек, о которых я раньше и не знал, да и в целом показывал, что да как, ведь я пользовался исключительно приемником и передатчиком, а в станции хоть и то же самое, но работает оно в связке с другим оборудованием.

В целом все было понятно, сам Юдин говорил следующее: «Во времена СССР все оборудование для военных делали таким образом, чтобы самый недалекий солдат из глухой деревни мог быстро разобраться и справиться с задачей. А чтобы это сделать, нужно просто уметь читать». И после этого вручил мне толстую книгу, на которой было написано «Руководство по эксплуатации».

Уставший, грязный и довольный собой я вернулся в казарму и начал отмываться от сажи, благо на форму было плевать, ведь работал я в подменной. А потом до отбоя изучал книгу, расположившись в ленинской комнате с кружкой горячего кофе.

Читая книгу, я реально согласился со словами Юдина, все было подробно расписано, можно было сказать, что это не инструкция, а подробный алгоритм: «Возьмите эту штучку, вставьте в это отверстие и поверните пимпочку». Это я, конечно, утрирую, но все было примерно так.

Из солдат я ехал не один, помимо меня будет еще два водителя, и один из них – Степан, что поведет мою машину. С самого утра в казарму пришел Юдин и забрал нас со Степаном в парк. Степан занимался своими делами, проверяя работоспособность транспорта, который никак не хотел заводиться, а мы с летехой снимали отопитель.

Вся сложность заключалась в том, что он был расположен в маленьком отсеке, а еще под самым потолком, и доступ к нему был исключительно с улицы. Вдобавок нормальной стремянки у нас не было, да и на улице был хороший такой морозец, что кусал за руки, стоило только снять перчатки. Так что Юдин стоял на стремянке, а я по пояс свисал с крыши КУНГа и помогал ему как мог.

Отопитель держался на четырех маленьких болтах и двух хомутах, но открутить все это было просто нереально сложно. Мы уже и Степана под это дело подпрягли, решив, что, может, у нас руки не с того места растут. Но нет, просто все заржавело намертво. Степан все обильно помазал соляркой, и, подождав полчасика, мы наконец сняли эту штуковину.

Сам отопитель выглядел как небольшая металлическая колба, внутри которой был расположен вентилятор, по торцам были большие отверстия для забора холодного и отдачи горячего воздуха. А сбоку к ней прикручивалась медная трубка с топливом и свеча накала. Довольные проделанной работой мы отправились в теплый бокс к старшему сержанту Гроссу Валентину Васильевичу. Мужичок он был весьма забавный, небольшого роста, пухлый, с пышными черными усами. Увидев нас, он первым делом вручил каждому по кружке горячего чая, а затем начал разглядывать колбу.

– Я так скажу, надейтесь на то, что свечка рабочая, а то я даже и не знаю, где замену такой найти, разве что где-то спизд… Хм, позаимствовать. – хохотнул он, выкрутив нашу свечку, и начал протирать ее тряпочкой.

Вытерев свечу, он вкрутил ее на место, а затем взял пустую пластиковую бутылку с крышкой и, сделав в крышке отверстие, вставил в нее медную трубку, по которой поступает топливо в отопитель. Затем он налил пол-литра солярки в бутылку и прикрутил ее к крышке с трубкой, солярка, конечно, сочилась через щель в крышке, так как трубка сидела в ней неплотно, но сержант отмахнулся, мол, ничего страшного, нам лишь бы завести. Следующим шагом было подать питание на сам отопитель. Каждый был при деле, я держал бутылку с соляркой, Юдин придерживал отопитель, а Гросс, вынув из-под стола пульт управления отопителем, точно такой же, как был у нас в станции (позже Юдин подсказал мне, что они у всех одинаковые). Гросс подключил пульт к отопителю и, прикрутив два провода к обычному аккумулятору, начал запускать эту шайтан-машину. Он грел свечу согласно инструкции, а потом раскручивал вентилятор, сначала ничего не выходило, отопитель гудел, но не схватывал.

А потом получилось, но не совсем то, чего мы ожидали. Отопитель истошно загудел, а потом раздался очень громкий хлопок, от которого зазвенело в ушах, а еще потемнело в глазах, ну это я так подумал. На деле же вся эта система из-за избытка топлива «чихнула», при этом она выплюнула из себя всю ту сажу, которая копилась в ней десятилетиями. В боксе минут на пять стало темно, и единственное, что я видел, так это глаза и белые зубы Юдина и Гросса, что хохотали во весь голос, глядя друг на друга. Каждый из нас стал матово-черного цвета и был полностью покрыт слоем черной сажи. Гросс, конечно, посмеявшись, начал ворчать, мол, всю кондейку ему уделали, но Юдин пообещал прислать бойцов для наведения порядка, а я заверил его, что проконтролирую. Но главным было то, что после этого чиха отопитель стал работать как часы и завелся с пол-оборота.

Поблагодарив сержанта, мы отправились к станции и вручили отопитель Степану, который в дугу выгнулся, сдерживая свой смех. Ему было настолько тяжело, что с его глаз потекли слезы, но он держался молодцом. Поставив ему задачу, не успели мы зайти за угол, как услышали звонкий хохот Степана. И я даже подхватил его, понимая, как нелепо мы сейчас выглядим.

А в казарме меня встретил Артем, вот кто-то, а он поддержал меня как настоящий друг, сбегал за телефоном, сделал несколько десятков фото на память. И только после этого дал мне ключи от бани, так как в холодной воде отмыться от сажи было нереально.