ОПЕРАЦИЯ «РАСТОПИ ЛЕДЯНУЮ КОРОЛЕВУ»

Коул

Мы отдыхаем в гараже, наслаждаясь короткой передышкой от дневной суеты, когда появляется Бреннан, чтобы заступить на смену.

Заметив меня, он расплывается в улыбке, словно ждал этого момента весь день.

— Ну что, ты пришел в себя? — спрашивает он, закидывая ноги на скамейку напротив меня.

Я не отрываю взгляд от телефона.

— После чего?

Он ухмыляется.

— После того, как та цыпочка Энди отшила тебя в пабе «О'Мэлли».

Трей выпрямляется, вытирая руки тряпкой.

— Какая еще Энди?

Бреннан подается вперед, широко раскрыв глаза, и переходит на притворный шепот, словно выдает страшную тайну: — Энди Каллахан. Симпатичная девчонка, которая работает в морге при Мемориальной больнице. Фиолетовые волосы. Полтора метра чистой ярости.

— А-а, — тянет Трей, кивая. — Эта. Да, она чертовски горяча.

— Ага. — Бреннан смеется. — И она терпеть не может нашего парня.

Трей смотрит на меня, изогнув бровь.

— Это правда?

— Она не ненавидит меня, — говорю я, убирая телефон в карман. — Просто она еще не испытала на себе мое обаяние.

— У нее достаточно опыта, чтобы держаться от него подальше, — парирует Бреннан.

Я пожимаю плечами и откидываюсь на спинку скамейки.

— Дайте мне время.

Бреннан смеется и поворачивается к Трею.

— Видел бы ты это. Как она на него посмотрела? Чувак, я думал, она выплеснет ему напиток в лицо.

— Но ведь не выплеснула.

Трей качает головой.

— Ты излучаешь энергию золотистого ретривера, а она — ротвейлера. Почему тебя вечно тянет на пугающих девиц?

— Не-а, — говорю я, но на губах уже играет улыбка. — Энди не пугающая, просто… непонятая.

Бреннан фыркает.

— Она целыми днями возится с трупами. Она немного пугающая.

Никому из нас не нравится эта часть нашей работы. Не могу представить, чтобы я сделал это своей профессией. Выбор довольно… специфичный. Но, мне нравится тайна — это как снимать слои с луковицы.

— Она как раненая птица, — добавляет Трей.

— Ну, только не для меня. Энди кажется классной. Немного закрытой, очевидно, но держу пари, она отличная девчонка, если узнать ее поближе.

— Как будто это когда-нибудь случится, — насмехается Бреннан.

— Я никуда не тороплюсь, — возражаю я. — Мне нравятся трудности.

— Или, — тянет Бреннан, — ты мог бы переключиться на ее подружку. Ту, которая сказала, что прокатилась бы на тебе.

Я закатываю глаза.

— Шей? Увольте. Я предпочитаю поменьше пожароопасных ситуаций в своей жизни.

— Кажется, ты ей приглянулся.

— Ей приглянулся бы любой, кто дышит.

Трей смеется, отбрасывая тряпку.

— Так каков план, герой-любовник?

— Все просто, — произношу я, потягиваясь и закидывая руки за голову. — Я уговорю Энди пойти со мной на свидание.

Бреннан оживляется.

— Ты правда думаешь, что она согласится?

— Я знаю, что согласится.

— Хочешь поспорить?

Я делаю паузу, улыбаясь. Мы спорим практически на все.

— Каковы ставки?

— Если проиграешь, отправишься на Стену. Полноценное фото, рамка из блесток, позу выбираем мы.

Трей уже заливается смехом.

— О да, черт возьми.

Стена.

Она есть на каждой станции. Просто наша легендарная.

Целая секция в заднем коридоре, увешанная фотографиями каждого идиотского поступка, каждого проигранного пари и каждого неудачного розыгрыша за последние десять лет. Некоторые из них безобидны — парни, застигнутые спящими с открытым ртом, пририсованный маркером пенис на щеке, кулинарные катастрофы, ошибки новичков. Один парень уснул в обнимку с плюшевой игрушкой? Висит там уже сто лет.

Трей попадал туда дважды. Один раз в балетной пачке, благодаря проигранной лиге фэнтези-футбола. Второй раз — на фотографии, где он держит табличку с надписью «Мне больше нельзя готовить чили» после грандиозного инцидента с чили в пожарной части в 2022 году.

У Бреннана там тоже есть коронное фото, где он без рубашки, осыпанный блестками, держит праздничный торт, который он уронил, даже не успев отойти от стола.

Дело не только в самих фотографиях, дело в историях, которые за ними стоят. Каждый раз, проходя мимо, кто-нибудь обязательно вспоминает как это произошло. И каждый раз, когда появляется новенький, ему все рассказывают.

А блестки? Это значит, что они постараются сделать так, чтобы мне было по-настоящему больно.

— А если я выиграю? — спрашиваю я.

Трей откидывается назад с самоуверенным видом.

— Если выиграешь, Бреннан должен будет надеть на вызов что-нибудь нелепое… как насчет костюма банана? А я возьму на себя недельную работу по станции — ни готовки, ни уборки.

Неплохая сделка.

Я встаю, уже чувствуя, как в крови закипает адреналин.

— По рукам.

— Бедный ублюдок даже не представляет, во что ввязывается, — бормочет Трей.

Но я-то как раз представляю.

И отступать не собираюсь.

Трей возвращается из офиса с маркером и планшетом.

— Итак, джентльмены, — говорит он, кладя его на стол так, будто это священная реликвия. — Давайте творить историю.

Бреннан наклоняется, поигрывая бровями.

— Нам нужны уровни. Как в настоящем испытании.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку скамейки, скрестив руки на груди.

— Вы оба идиоты.

— Верно, — усмехается Трей. — Первый этап: Энди должна улыбнуться. Искренней улыбкой. Никакой жалости, никакого сарказма.

— Очень великодушно, — со смехом замечает Бреннан. — Ладно. Второй этап: Энди разговаривает с ним дольше пяти минут, не посылая его куда подальше.

— Должна улыбнуться мне? — переспрашиваю я. — И все? Легкотня.

— О, какой он самоуверенный, — говорит Трей, записывая условия. — Третий этап: Энди дает ему свой номер телефона. Настоящий номер. Никаких левых цифр. И не по рабочим вопросам.

Бреннан смеется в знак согласия.

— Следующий этап — что у нас на четвертой стадии?

Трей подается вперед с абсолютно серьезным видом.

— Энди соглашается пойти с Коулом на свидание. Кофе или выпивка неважно. Он приглашает. Она отвечает «да».

— Пятый этап, — произносит Бреннан, потирая руки. — Она приходит на свидание.

Я смеюсь.

— Думаете, Энди сольется?

— Чувак, она тебя ненавидит, — отвечает Бреннан. — Мы просто реалисты.

Трей постукивает маркером.

— Шестой этап: она сама проявляет инициативу. Сообщение. Звонок. В общем, Энди должна сделать первый шаг.

— О, это смело, — говорит Бреннан. — Мне нравится.

— Седьмой этап, — добавляет Трей. — Первый поцелуй.

В комнате поднимается шум. Парочка вошедших парней останавливается, разглядывая планшет.

— Что это тут у вас? — спрашивает Уокер, направляясь к кофеварке.

— Коул собирается с треском провалиться, пытаясь завоевать девчонку из морга при Мемориальной больнице, — объясняет Бреннан, подзывая его.

— С фиолетовыми волосами? — уточняет Уокер. Мы киваем. — Она горячая. Ставлю пять баксов, что он не пройдет дальше второго этапа.

— Принято.

Трей записывает имена сбоку на планшете, и список ставок растет быстрее, чем я мог себе представить.

— Восьмой этап, — говорит Бреннан, и в его глазах пляшут смешинки. — Энди признается, что Коул ей нравится. На полном серьезе. Произносит это вслух.

Я лишь качаю головой, глядя на парней так, словно они все посходили с ума.

— Вы идиоты.

— Точно, — соглашается Трей, бросая мне маркер. — Но ты в деле?

Я медленно расплываюсь в улыбке.

— О да, я в деле.

И я ни за что не проиграю.

Смех немного стихает, когда парни расходятся, уже обсуждая, какие именно блестки они используют, когда я проиграю. Я качаю головой, достаю телефон и прислоняюсь спиной к шкафчикам.

Два пропущенных от мамы.

Я листаю список контактов, мой большой палец зависает над ее именем.

Она всегда звонит во время своего «окна» в расписании, просто чтобы узнать, как дела. Ничего срочного, ничего серьезного. Она не хочет быть гиперопекающей матерью, но все равно ею остается.

Я нажимаю кнопку вызова.

Она берет трубку на втором гудке.

— Привет, милый.

— Привет. Извини, что пропустил твой звонок. Тут был сумасшедший дом.

— Все в порядке, я так и поняла. Как проходит смена?

— Хорошо. Длинная.

— Ты поел?

Я улыбаюсь.

— Мам.

— Кто-то же должен спросить.

Я прислоняюсь к шкафчикам, на секунду закрывая глаза.

— Я в порядке. Честно.

Она хмыкает, словно верит мне лишь наполовину.

— Ладно. Мне просто хотелось услышать твой голос. Я сейчас иду на урок. Позвонишь позже?

— Да. Люблю тебя.

— Люблю тебя сильнее.

Мама вешает трубку, и на мгновение шум вокруг меня стихает.

Она сильная, гораздо сильнее, чем сама о себе думает. Но иногда я за нее волнуюсь. Она так долго ни с кем не встречалась, всегда ставя меня на первое место и заботясь о том, чтобы у меня все было хорошо.

А теперь? Теперь она осталась одна.

Интересно, устает ли мама когда-нибудь от тишины. Кажется ли ей дом слишком большим, слишком пустым? Она никогда об этом не говорит, но иногда, когда я заезжаю к ней и застаю ее просто сидящей и смотрящей в телевизор так, словно она его не видит… Я знаю.

Жаль, что я не могу сделать для нее больше.

Но она гордая. Упрямая.

На самом деле, мама во многом похожа на Энди.

Я отгоняю эту мысль, убирая телефон обратно в карман.

У меня и так полно забот, чтобы превращаться в одного из тех парней, которые начинают каждую встречную женщину подвергать психоанализу.

И все же.

Я бы многое отдал, чтобы снова увидеть, как моя мама смеется так, как раньше.