ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИГРЫ И ЧУВСТВА

Коул

В ту самую секунду, когда Энди садится на пассажирское сиденье моего пикапа, я понимаю, что влип.

На ней джинсы и красная майка с вырезом ровно такой глубины, чтобы мне стало трудно соображать. Ее волосы собраны в какую-то небрежную прическу, которая все равно выглядит идеально, а губы блестят так, что мне хочется напрочь забыть о наших планах.

Она смотрит на меня, будто знает, о чем я думаю.

— Ну так, — говорит она, пристегиваясь, — куда ты меня везешь, пожарный? И если это место включает в себя слово «крафтовый», то я пас.

Я смеюсь, выезжая с ее подъездной дорожки.

— Ничего крафтового. Обещаю. Но ты все равно можешь меня осудить.

Она приподнимает бровь.

— Теперь я заинтригована.

— Мини-гольф.

Энди фыркает.

— Нам что, по двенадцать лет?

— Нет, — говорю я, одаривая ее ухмылкой. — Мы двое очень азартных взрослых с сомнительной зрительно-моторной координацией и склонностью к словесным перепалкам.

Она откидывается на спинку сиденья, ее губы подрагивают.

— Ладно. Я согласна.

Поле находится прямо за городом — сплошные светящиеся неоновые динозавры и плохая музыка восьмидесятых, льющаяся из динамиков. Настоящая ловушка для туристов. Это нелепо. И одновременно идеально.

Энди оглядывается по сторонам с таким видом, словно изо всех сил старается не улыбнуться.

— Это место странное.

— Значит, тебе нравится.

Она пожимает плечами.

— Посмотрим. Если тут есть лунка с ветряной мельницей, я могу воспринять это как личное оскорбление.

Я внимательно смотрю на нее.

— Личное оскорбление моей координации, — продолжает она.

— Понял. Ветряные мельницы тебя пугают.

Мы расплачиваемся, берем клюшки и направляемся к первой лунке. Энди настаивает на том, чтобы бить второй, она хочет «понаблюдать за моей техникой и должным образом ее высмеять». Я дразню ее, что она просто хочет пялиться на мою задницу. Энди тычет в меня клюшкой.

Я загоняю мяч в первую лунку за два удара. Неплохо.

Она окидывает меня взглядом.

— Новичкам везет.

Затем делает свой удар. Промахивается полностью. Она стоит и моргает.

— Ладно. Этот мяч явно бракованный.

Я смеюсь и помогаю ей прицелиться для следующего удара.

К середине игры Энди выигрывает, и я даже не злюсь по этому поводу.

Каждый раз, когда она забивает, то слегка покачивает бедрами, от чего ее серьги звенят, а топ слегка задирается, и мне приходится отводить взгляд, чтобы не самовоспламениться.

Она замечает, что я на нее смотрю. Конечно, замечает.

— Смотри на свою клюшку, Хартли.

Я поднимаю руки в знак капитуляции.

— Просто любуюсь формой.

Энди прищуривается, но теперь уже улыбается. Широко, не скрывая эмоций. Меня словно ударили под дых.

После последней лунки мы берем мороженое в киоске у парковки. Она выбирает шоколадное с посыпкой. Я — ванильное, потому что я простой человек с простыми потребностями. Но она все равно набирает немного от моего.

— Ты ведь не собираешься ничего предпринимать, да? — небрежно спрашивает она, облизывая ложку.

Я чуть не роняю свою.

— Что?

— Ты меня слышал. Ты пялишься на меня уже девять лунок и полпорции мороженого. Мы будем целоваться или как?

Я моргаю. Она говорит серьезно. Дразнит, но говорит серьезно.

— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя на парковке для мини-гольфа?

Энди пожимает плечами.

— Романтика там, где ты ее находишь.

И я наклоняюсь к ней. Одна рука на ее щеке, вторая все еще держит мое тающее мороженое. Энди на вкус как шоколад, лето и каждая мечта, которую я никогда не позволял себе иметь.

Когда мы отстраняемся, она выглядит ошеломленной. И слегка запыхавшейся.

— Ладно, — тихо произносит она. — Это… пожалуй, стоило лунки с ветряной мельницей.

Мы медленно идем обратно к пикапу, наши пальцы соприкасаются, а затем переплетаются.

И где-то глубоко в моей груди что-то успокаивается.

Энди впускает меня.

Боже, помоги мне — кажется, я уже в нее влюблен.

— Поедем ко мне? — спрашиваю я с надеждой в голосе.

Ее губы растягиваются в тайной улыбке.

— Звучит заманчиво.