Юля

Спустя несколько дней после возвращения мы с Максом наконец-то выбрали время, чтобы поговорить о будущем. Сидя в его просторном рабочем кабинете, залитом утренним солнцем, я чувствовала себя почти невестой. Почти — потому что это слово все еще казалось мне невероятным, сказочным, выдуманным.

Я стояла у огромного окна, наблюдая, как солнечные лучи играют в хрустальных подвесках старинной люстры, отражаясь на стенах теплыми зайчиками. Макс сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, но его взгляд был прикован ко мне — жадный, любящий, все еще не верящий до конца, что я здесь, с ним, и никуда не денусь.

— Максим, — начала я, поворачиваясь к нему и садясь на подлокотник его кресла, — я тут подумала... О свадьбе.

Он тут же отложил ручку и полностью переключил внимание на меня, даже бумаги отодвинул в сторону.

— Я всегда мечтала о скромной свадьбе, — призналась я, теребя в пальцах край его рубашки. — Чтобы только самые близкие. Без пафоса, без толпы незнакомцев. — Я подняла на него взгляд, чувствуя, как внутри разливается тепло. — На подготовку такой хватило бы и недели.

Мне не терпелось. Каждый день, каждую ночь, проведенную в его объятиях, я чувствовала, что хочу стать его женой официально, при всех, закрепить этот союз не только меткой, но и перед миром, перед его стаей.

Мой жених задумчиво посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то сложное — смесь нежности и сожаления.

— Недели... — протянул он, покачивая головой. — Недели слишком мало, Юль. Нам нужен хотя бы месяц.

Я нахмурилась, не понимая. Месяц? Еще так долго ждать?

— Но почему? — вырвалось у меня. — Ты же сказал, что разобрался с Советом Старейшин, что...

— Да, с Советом я разобрался, — перебил он мягко, беря мою руку в свою. — Дело не в них. И не в размахе мероприятия. — Он вздохнул, и я увидела, как на его лицо легла тень усталости и ответственности. — Понимаешь, Назар все еще слишком слаб. Та жидкость из другого мира творит чудеса, но регенерация требует времени. Он моя правая рука, мой друг, мой брат по крови. Я хочу, чтобы он стоял рядом со мной в этот важный день. Я хочу видеть его там.

Я прикусила губу. О Назаре я как-то не подумала. А ведь он и правда должен быть там. Вместе с Линой. Теперь, когда она не отходила от него ни на шаг, все видели в них прекрасную пару. И я с удовольствием передала бы ей букет невесты.

— И это не все, — продолжил любимый, и его голос стал серьезнее. — Не всех выживших оборотней из того мира мы успели переправить. Портал еще не закрыт полностью, аномалии не остановлены. Я видел пророчество, это может грозить разрывом самой ткани бытия, если вовремя не нейтрализовать. — Он посмотрел мне в глаза. — Но в нем же я видел, что мы с тобой обязательно будем вместе. Я не могу сейчас все бросить и уйти в свадебные хлопоты. Не могу свалить это на Белых Стражей. Это наша общая проблема, и решать ее нужно сообща.

Я слушала и понимала, что он прав. Конечно, прав. Мой Альфа не мог поступить иначе.

— Планируешь за месяц спасти мир? — не сдержала я ироничной улыбки, обнимая его за плечи и прижимаясь щекой к его виску.

— Да, — ответил он с такой полной, абсолютной уверенностью, что у меня внутри все перевернулось от гордости за него. — Именно так. Потому что после нашей свадьбы, Юль, — он повернул голову и поцеловал меня в висок, — я хочу, чтобы никто и ничто не отвлекало нас друг от друга. Никаких порталов, никаких аномалий, никаких Советов. Только ты и я.

Я фыркнула, пряча улыбку.

— Здесь это все равно будет невозможно. Нам и на пару часов уединиться не дают! То Денис прибежит с вопросом, можно ли ему пойти с Владимиром на рыбалку. То Тимур врывается по делам клана. То из холдинга звонят с какими-то срочными отчетами. — Я закатила глаза, вспоминая, как вчера вечером, когда мы только собрались... эээ... уединиться, в дверь настойчиво постучала Евдокия с вопросом, чего Альфа желает на ужин.

Макс хитро прищурился, и на его губах заиграла та самая опасная, дьявольски привлекательная улыбка.

— А кто сказал, что мы останемся здесь? — спросил он вкрадчиво.

Я замерла.

— В смысле?

— На юге, в горах, у меня есть прекрасный домик у озера, — произнес он таким тоном, словно предлагал мне попробовать самое изысканное лакомство. — Маленький, уютный, стоит прямо на берегу. Вокруг ни души на много километров. Там нам никто не помешает. Совсем никто.

У меня перехватило дыхание. Домик у озера. В горах. Только мы двое.

— Целыми днями... не вылезать из постели? — выдохнула я, заигрывая, и, не удержавшись, оставила на его губах долгий, сладкий поцелуй.

После жарких ночей, что мы провели вместе, мне больше вообще не хотелось выпускать его из объятий. Каждое утро я просыпалась с мыслью «он мой», и это счастье было таким огромным, что, казалось, не помещалось в груди.

— Да, — охотно поддался Макс, его руки тут же обвили мою талию, и в следующее мгновение я уже сидела у него на коленях, прижатая к широкой груди. — И не только, — продолжил он, целуя мою шею, отчего по спине побежали мурашки. — Будем плавать, загорать, ходить под парусом. А вечерами у камина...

Он не договорил, потому что я сама впилась в его губы поцелуем. Слова стали лишними. Его руки скользнули под мою футболку, горячие ладони обожгли поясницу, и я выгнулась ему навстречу, забыв обо всех разговорах про свадьбу, про месяц ожидания, про все на свете.

Мы снова не сумели ни о чем договориться. Бумаги с его стола благополучно полетели на пол, следом за ними — остатки моей одежды. Месяц? Ну что ж. Месяц так месяц. Я согласна подождать.

* * *

Первая неделя пролетела как один миг. Мы с Максом были заняты каждый своим: он — координацией спасения переселенцев и закрытием аномалий, я — помощью Лине и Назару, который медленно, но верно шел на поправку, а также бесконечными разговорами с Денисом, который буквально расцвел в Багряной заводи.

В то утро, когда за окном еще было темно, а часы показывали начало шестого, резкая трель телефонного звонка разорвала тишину спальни.

Я вздрогнула, спросонья дернувшись, но Макс, даже не открывая глаз, инстинктивно прижал меня крепче, а свободной рукой потянулся к смартфону на тумбочке.

— Игнат... — пробормотал он хриплым ото сна голосом, взглянув на экран. — Что-то случилось?

— Доброе утро! — бодрый, прямо-таки звенящий голос брата разнесся по комнате, и я невольно улыбнулась, несмотря на ранний час. — А у нас важные новости!

— У вас открылся еще один портал в другой мир? — сонно усмехнулся Макс, прижимая трубку ухом к плечу и поглаживая меня по спине.

— Слава Духам, нет, — тяжело вздохнул Игнат, и я представила, как он нервно трет переносицу. С тех пор, как брат взялся курировать строительство медицинского центра на территории нового города для переселенцев, работы у него было непочатый край. — Нам бы с этими разобраться. Но ночью случилось кое-что действительно важное.

— Да что уже случилось? Говори, не томи, — Макс окончательно проснулся, сел на кровати, и я тут же пристроилась рядом, натянув одеяло до подбородка.

— Арс бросил вызов своему отцу, — выпалил Игнат.

Я почувствовала, как Макс напрягся всем телом.

— И что Борис? — его голос стал собранным.

— Старший Ратников проиграл и сдался, — в голосе Игната звучало неподдельное восхищение. — Представляешь? Арсений доказал свое право стать новым Альфа Белых Стражей. Официально. При всех.

Макс выдохнул так, словно с его плеч сняли огромный груз. А потом расплылся в широченной улыбке.

— Лучше новостей и быть не могло! — воскликнул он.

— И это еще не все, — Игнат явно наслаждался моментом. — Как вам то, что своим первым приказом новый Альфа Белых Стражей распустил в бессрочный отпуск Совет Старейшин? Всех. До единого.

Я не выдержала и прыснула со смеху, представив лица старых, важных оборотней, которые десятилетиями вершили судьбы клана, а теперь оказались не у дел.

— Уже представляю лицо дядюшки, — сквозь смех выдавила я, и Макс, глядя на меня, тоже расхохотался — громко, раскатисто, счастливо.

— Передай ему мои поздравления, — отсмеявшись, сказал он в трубку. — Хотя нет... — будущий муж посмотрел на меня, и в его глазах зажглась решимость. — Мы с Юлей сами с удовольствием приедем его поздравить.

Я удивленно подняла бровь.

— Заодно посмотрим, как идет строительство нового города, — продолжил Макс, подмигивая мне. — И Юля хотела увидеться с Ликой. Правда, любимая?

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается предвкушение. Лика... После тех событий в пещере, после всего, что она рассказала мне о ее мире, я чувствовала с ней какую-то странную, болезненную связь. Мы были сестрами по крови, по судьбе, по ужасам, что пережили. Мне нужно было увидеть ее снова. И поддержать.

— Отлично! — обрадовался Игнат. — Ждем вас. И, Макс... Спасибо.

— За что? — удивился тот.

— За то, что верил в него. В нас. В то, что новый мир возможен.

Макс помолчал секунду, а потом просто ответил:

— Мы построим его вместе. Для всех.

Когда он положил трубку, я прильнула к нему, обвивая руками крепкую шею.

— Твой бизнес-партнер стал Альфой, — прошептала я. — А мой жених... — я поцеловала его в уголок губ, — мой жених уже Альфа. Самый лучший.

— Самый счастливый, — поправил он меня, прижимая к себе. — Потому что у меня есть ты.

За окном начинался рассвет, окрашивая небо в нежные розовые тона. А впереди был целый день, полный планов, разговоров и, конечно, любви. Три недели до свадьбы. Три недели, чтобы спасти мир.

* * *

Снег в Нордфорте оказался совсем не таким, как… дома. Зима все больше вступала в свои права. Здесь он был колючим и сухим — ветер срывал его с крыш и бросал в лицо целыми пригоршнями. Мы с Максом только что вылезли из внедорожника, как я уже пожалела, что не надела второй свитер.

— Снежная будет зима, — мой жених хлопнул дверью и поднял воротник куртки, щурясь на низкое солнце, которое совсем не грело, а просто висело над сопками бледным блином.

— Привыкайте, для Нордфорта это еще цветочки, — раздался знакомый голос.

Игнат вышел из-за ветрового стекла КПП, широко улыбаясь, и я не сдержала ответной улыбки. Заросший легкой щетиной, в простой зимней парке, но с такими родными глазами. Брат обнял меня, и на секунду мне показалось, что мы знали друг друга целую вечность.

— Ну, поехали? — хлопнул он Макса по плечу. — Покажу вам нашу гордость. «Возрождение».

Дорога заняла минут сорок. Сначала петляли по трассе между сопками, потом проехали через лес. И вот тут я ахнула. Город будто вырастал из снега.

Я ожидала увидеть унылые строительные вагончики и грязь, но нет. Временные модульные дома стояли ровными рядами, как новенькие спичечные коробки, только разноцветные. Между ними уже накатали дороги, горели фонари на столбах, а в центре высился каркас здания побольше.

— Вы как это за такой короткий срок успели? — Макс высунулся в окно, разглядывая строительный кран.

— Технологии, — усмехнулся Игнат, паркуясь. — Вернее, их технологии. Переселенцы привезли с собой не только страх и чемоданы, но и головы на плечах. И кое-какие наработки. Бетон там, а здесь смеси. Они работать умеют. Им этот шанс знаешь как дорог?

Мы вышли из машины. Воздух здесь пах не выхлопными газами, а свежей стружкой, цементом и почему-то хвоей.

— Вон там жилой сектор, — Игнат махнул рукой в сторону разноцветных домов. — Детскую площадку уже сварганили, представляете? Сами, из подручных материалов. А вон там, — он развернул меня за плечи, — будет медицинский центр. Его я и курирую.

Игнат говорил увлеченно, глаза горели. Он показывал то на склад, то на пункт обогрева, рассказывал, как переселенцы в первую же неделю предложили оптимизировать отопление модулей, и теперь система греет в два раза эффективнее при тех же затратах.

— Они не ждут милостыни, — говорил он, пока мы шли по хрустящему снегу. — Они выживать привыкли. Там, откуда они пришли, расслабляться нельзя было ни секунды. Смотришь на них и учишься цене каждой минуты.

Я слушала брата и чувствовала, как он изменился. Из важного офисного клерка он превратился в того, кто нашел настоящее дело. И, кажется, не только его.

Мой взгляд сам собой скользнул туда, куда то и дело поглядывал Игнат.

Она стояла у штабеля стройматериалов, рядом с прорабом в синей каске. Молодая женщина в практичных штанах цвета хаки и такой же куртке, с густыми темными волосами, стянутыми в тугой высокий хвост. Она что-то резко говорила строителю, тыкая пальцем в чертеж, потом кивнула как-то рублено, по-военному, и мужчина в каске послушно закивал, тут же побежав в сторону крана.

У меня сердце пропустило удар. Я видела ее портрет. Тот самый, что Игнат хранил в медальоне. Ту, другую Алину. Мягкую, с тихой улыбкой, в легком платье.

Эта девушка была ее копией. Абсолютной, до родинки на скуле. Но другой. В ней чувствовался стальной стержень, она не шла — она двигалась так, будто контролирует периметр. И даже когда она просто поправила выбившуюся прядь, в этом жесте читалась готовность к атаке.

— Ты уже сказал ей? — тихо спросила я, пользуясь моментом, пока Алина увлеченно объясняла что-то рабочим, а Макс отошел рассмотреть странный механизм, похожий на подъемник.

Игнат даже не сразу понял, о ком я. Он смотрел на нее не отрываясь.

— Нет, — его голос дрогнул, он засмущался, как мальчишка. Потер шею, пряча глаза. — Да и как такое сказать? «Ты точная копия моей погибшей истинной. Может, и у нас что-то получится?» Так это не работает.

Он перевел на меня взгляд, и в нем была такая боль и надежда одновременно, что у меня защипало в носу.

— Понимаешь, она… эта Алина, она совсем другая. Более смелая, жесткая, решительная. Там, в своем мире, она заведовала больницей в условиях постоянных обстрелов. И тоже потеряла любимого.

Игнат снова посмотрел в ее сторону. Алина как раз резко обернулась на звук проехавшего мимо грузовика, и я заметила, как на долю секунды ее плечи напряглись, а рука дернулась, будто ища оружие. Потом она себя одернула, выдохнула и вернулась к разговору.

— Видишь? — кивнул Игнат. — Они все такие. Пока мы тут жили спокойно, им приходилось сражаться и выживать, с опаской оглядываться по сторонам. Недавно в честь праздника запустили салют. Думали, порадуем новеньких. А дети переселенцев… они все попадали на землю. Прямо в снег. Как при воздушной атаке. — Он сглотнул. — Им нужно время, чтобы адаптироваться, перестать рефлексировать, пригибаться от каждого резкого звука.

— И что ты будешь делать? — спросила я.

Он пожал плечами, но в этом жесте не было безысходности, была твердость.

— Ждать. Я готов подождать. Сколько нужно. Просто буду рядом, буду делать, что должен. Строить этот центр, помогать, быть полезным. А там… — он запнулся. — Если она действительно моя судьба… Время покажет. Мы по кирпичику все сложим.

Алина тем временем закончила разговор и, заметив нас, уверенно направилась к Игнату. Походка легкая, но целеустремленная. На лице — приветливая, но сдержанная улыбка делового партнера.

— Игнат, привет. Это, наверное, твоя сестра? — голос у нее оказался низким, чуть хрипловатым. — Много о вас слышала. Я, кстати, Алина.

Она протянула руку. Пожатие было крепким, сухим, без кокетства.

— Нам очень нужны новые специалисты, как вы, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Если вдруг захотите не в гости, а насовсем, рабочие руки и думающие головы здесь всегда пригодятся, — улыбнулась она, и тут же отвлеклась на телефонный звонок. — Да, слушаю…

Я посмотрела на брата. Он стоял рядом, и в его взгляде было столько нежности и терпения, сколько я не видела никогда в жизни. Он смотрел на нее и словно видел одновременно и ту, прошлую, потерянную возлюбленную, и эту — новую, сильную, стоящую сейчас перед ним.

— А она крутая. Да уж, братец, непросто тебе будет завоевать ее сердце, — похлопала я его по плечу.

— Ничего, справимся, — тихо сказал он, отвечая не столько мне, сколько своим мыслям. — Все обязательно сложится.

И я вдруг поняла: так и будет. Потому что такие вещи, как судьба, не зависят ни от миров, ни от времени. Они просто случаются, когда кто-то готов ждать, стараться и выстраивать свою жизнь по кирпичику.

* * *

Из заснеженного, пахнущего хвоей и стройкой «Возрождения» мы нырнули в шумный деловой центр Нордфорта. Здание холдинга Арсения находилось на главной улице. На ресепшене нас уже ждали, проводили наверх, и вот мы оказались перед матовыми дверями с табличкой «Ратников А.Б. — генеральный директор».

Макс сжал мою руку. Возвращение сюда было для меня непростым, сразу нахлынуло столько воспоминаний. Встреча с Арсением — это одно, а вот то, что там могли быть другие… Он ласково погладил меня по пальцам.

Мы вошли.

Кабинет был огромным, с панорамными окнами во всю стену, за которыми медленно кружился снег, закрывая вид на раскинувшийся под ногами город. За длинным столом для совещаний сидели трое.

Арсений — во главе, в идеальном сером костюме, расслабленный, но по глазам видно — собранный. Настоящий Альфа.

Рядом с ним, развалившись на стуле с такой небрежной грацией, будто это ее личная гостиная, сидела Лика. Моя копия. Моя кармическая сестра, как иногда называл ее Макс. В строгой блузке, с идеальным макияжем, но я-то сразу заметила в ее глазах какую-то новую, глубокую серьезность.

Напротив Лики сидел Матвей, тот самый огромный медведеподобный молодой мужчина, который одним из первых вышел в круг смерти, и дрался так, что земля дрожала.

«Живой и здоровый», — улыбнулась я собственным мыслям.

Сейчас Матвей был в простом свитере, но это не делало его менее внушительным. Широкие плечи, мощные руки, сложенные на груди, и лицо… мужественное, с тяжелой челюстью и внимательными добрыми глазами.

Когда мы вошли, его взгляд метнулся к нам. Скользнул по нашим с Максом сцепленным рукам. На лице не дрогнул ни один мускул. Абсолютное спокойствие. Но я успела заметить, как его зрачки чуть расширились, когда он перевел взгляд на Лику. И смотрел он на нее не просто как на коллегу.

— Продолжим завтра, — Арсений закрыл папку, и его голос разрезал тишину кабинета.

Матвей поднялся первым. Кивнул Арсу, мельком глянул на нас и, не сказав ни слова, направился к выходу. Он двигался с той особой плавностью, которая бывает только у очень крупных и сильных хищников, когда они не хотят разрушать все вокруг. Дверь за ним закрылась почти бесшумно.

Лика тоже встала, собирая бумаги, но я шагнула к ней.

— Постой. Можешь задержаться на минуту?

Она вопросительно посмотрела на Арса, тот кивнул, и она осталась.

Макс тем временем подошел к Арсению. Мужчины обменялись рукопожатиями — крепкими, уважительными.

— Поздравляю с назначением, — сказал Максим просто, без тени лести. — Ты это заслужил. По-моему, лучшего Альфы сейчас и представить сложно.

Арс усмехнулся одними уголками губ.

— Спасибо. Кто бы предупредил, какая это головная боль, — его обычно холодный взгляд потеплел. — Рад видеть вас обоих в добром здравии.

Повисла небольшая пауза. Макс посмотрел на Лику. Я видела, как ему тяжело. Он сделал шаг в ее сторону.

— Лика… — его голос прозвучал хрипловато. — Прости меня. Правда, прости. Я знаю, словами тут не поможешь, но я должен был это сказать.

Она подняла на него взгляд. Глаза спокойные, без слез.

— Я причинил тебе боль. И мне жаль. Но тот, кто был тебе так дорог… — Макс сглотнул, подбирая слова. — Он убил моего отца. И моего брата. Он столько времени притворялся Савелием в моем собственном доме, жил его жизнью, дышал тем же воздухом. А потом устроил покушение, которое едва не убило нас с Юлей. — Он покачал головой. — Я просто не мог поступить иначе. Понимаешь? Не мог.

Я затаила дыхание. Лика молчала несколько секунд, и эти секунды тянулись вечность.

— Знаю, — сказала она наконец.

Ее голос был тихим, но твердым. Она смотрела прямо на Макса, и в этом взгляде не было ни злости, ни упрека. Только усталость и какое-то новое, горькое понимание.

— Мы через многое с ним прошли. Знали друг друга с детства. — Лика говорила медленно, словно ворочала тяжелые камни. — В моем мире, после того как ваша семья развязала войну с людьми, Сава рано остался сиротой. Его фамилия… она была как клеймо. Он отчаянно пытался от него избавиться, доказать, что он не такой. Среди наших Сава слыл смельчаком, даже героем. Я в него верила.

Она отвела взгляд, посмотрела в окно на падающий снег.

— Но когда мы попали сюда… в мирное время, без войны, без постоянной угрозы… я вдруг увидела его с другой стороны. Он не мог остановиться. Ему нужен был враг, нужна была война. Он стал сам ее разжигать. Я просила его, умоляла. Но он не хотел слушать. И… — ее голос впервые дрогнул, — он бы никогда не остановился.

Лика снова посмотрела на Макса.

— Ты сделал то, что должен был. Я понимаю.

Я шагнула к ней и обняла, прижимая к себе так крепко, как только могла. Она была теплой, живой, словно моей настоящей сестрой. На секунду Лика замерла, а потом расслабилась в моих объятиях, уткнувшись носом в мое плечо.

— Пойдем, — шепнула я ей. — Пусть мужчины поговорят.

Я взяла ее за руку и вывела из кабинета в уютную приемную, где пахло кофе и дорогой кожей диванов. Мы устроились в креслах у окна. Снег все валил, крупными хлопьями, укрывая город белым одеялом

— Как ты здесь? — спросила я, не выпуская ее руки. — Как новая работа? Арс и его парни не обижают? Если что, мы с Максом могли бы…

Лика мягко сжала мои пальцы, останавливая.

— Все нормально, Юль. Правда. — Она улыбнулась, и в этой улыбке впервые за вечер мелькнуло что-то живое. — Арсений взял меня под крыло. И знаешь как? Завалил работой. Так, чтобы я не роняла попусту слезы и не копалась в прошлом.

Я фыркнула.

— Это он умеет. Трудоголик еще тот.

— Но я не жалуюсь, — Лика покачала головой. — Так даже лучше. Мне правда нравится. Ратникова интересует все, что мы успели разработать в своем мире. Но и сами оборотни, переселенцы, для него не пустой звук. Ты бы видела, как он за них стоит. «Возрождение»… это его гордость. Он буквально живет этим проектом.

Я слушала и радовалась, что в ее голосе появились живые нотки.

— Это замечательно, Лик. А ты сама? Чем ты живешь? Что заставляет тебя вставать по утрам и идти на работу?

Она задумалась. Ее глаза снова стали грустными, но в них появился какой-то новый свет.

— Надежда, — сказала она тихо. — Надежда на будущее. Я вдруг увидела его как никогда ясно, и понимаю, чего хочу. Слышать счастливый детский смех, когда приезжаю в «Возрождение». Видеть, как они играют, бегают, не боясь взрывов. Это… это дает силы.

Она запнулась, ее щеки украсил легкий румянец.

— И… Матвей.

Я подобралась, стараясь не выдать своего жгучего интереса.

— Мы оказались в одной команде. Кто бы мог подумать, что этот медведеподобный здоровяк, от которого все шарахаются, тоже занимается секретными разработками? — она усмехнулась, но в голосе слышалась нежность. — Он умный, Юль. Очень. И такой… надежный. С ним спокойно.

Я не выдержала и улыбнулась во весь рот.

— Признавайся, он уже подкармливает тебя десертами?

Лика удивленно моргнула, а потом покраснела еще сильнее.

— А тебя подкармливал?

— Да, — я рассмеялась. — Но я не очень люблю сладкое.

— Зато я люблю, — выпалила Лика и тут же смутилась, прикусив губу.

Я смотрела на нее и чувствовала, как на душе теплеет. Жизнь продолжалась. Боль утихала, уступая место чему-то новому. И если этот огромный молчаливый Матвей сумел зажечь огонек в глазах моей близняшки — я была готова полюбить его прямо сейчас, даже не зная толком.

— Он хороший, — сказала я тихо. — Даже не верится, что он вышел тогда в круг. Не обязан был, но поднялся сражаться за нас.

Лика кивнула, глядя куда-то в окно, но видела не снег, а кого-то другого.

— Знаю, — прошептала она. — Я знаю.