Год спустя

За окнами Багряной заводи кружился снег — крупный, пушистый, настоящий новогодний. Он укрывал пушистыми шапками вековые ели, заметал дорожки, которые Денис еще утром старательно расчищал, и создавал внутри дома то самое ощущение уюта и защищенности, которое бывает только в детстве и только в самые важные праздники.

В просторной гостиной пахло хвоей, мандаринами и еще чем-то невероятно вкусным, что доносилось с кухни. Огромная ель, которую мы наряжали всей семьей чуть ли не неделю, переливалась разноцветными огнями, отражалась в бокалах на праздничном столе и в счастливых глазах собравшихся.

Евдокия хлопотала у стола, поправляя то салфетки, то расставляя закуски с такой тщательностью и любовью, будто каждый гость был ей самым родным.

— Дуняш, ну куда столько? — смеялся Владимир, наблюдая, как супруга водружает в центр стола огромное блюдо с пирогами. — Нас же не рота солдат!

— А ты не считай! — отмахивалась она. — Праздник же! Новый год! Вон, у Дениса самый рост, и аппетит что надо, пусть будет запас.

Денис, как раз проходящий мимо с тарелкой бутербродов, ловко ухватил один зубами прямо на ходу, довольно жуя.

— А что? Контроль качества! — заявил он с набитым ртом. — Просто божественно! Евдокия у нас волшебница!

— Ох, балабол! — притворно рассердилась женщина, но щеки ее порозовели от удовольствия.

В кресле у камина не находила себе места Лина. Она сидела, точнее, пыталась сидеть, в красивом праздничном платье, которое трогательно натягивалось на огромном животе. Девятый месяц — это вам не шутки.

— Лина, милая, может, тебе подушку под спину? — Назар возник рядом мгновенно, едва она пошевелилась. — Или сок принести? Или ноги на пуфик? Или вообще прилечь?

Лина закатила глаза, но улыбалась.

— Назар, я не больна, я беременна. Это немного разные вещи.

— Я знаю, но вдруг тебе неудобно? Может, я шторы задерну, чтобы свет не мешал?

— Любимый, — она взяла его за руку и прижала к своему животу, — здесь сейчас твой сын пинается так, будто хочет выйти через ребра. Поверь, ему плевать на шторы.

— Сын… — Назар весь подобрался, прислушиваясь к ощущениям. — Такой крохотный, а уже сильный.

— Или дочь с характером, — парировала Лина. — И если она унаследовала мою любовь к движению, то я просто обязана сейчас встать и хотя бы с салфетками Дуняше помочь.

Назар всплеснул руками.

— Только через мой труп! Лучше сиди на месте.

— Через твой труп мне придется переступать, а с таким животом это проблематично, — совершенно серьезно ответила Лина, и вдруг рассмеялась — звонко, задорно, так, что ее смех колокольчиками разливался по комнате.

Назар смотрел на нее с таким обожанием, что у меня сердце сжималось от умиления. Кто бы мог подумать год назад, что этот суровый мужчина будет вот так трястись над каждой мелочью? Хотя, глядя на то, как Лина расцвела рядом с ним, я понимала: иначе и быть не могло.

В дверь позвонили.

— Я открою, — отозвался Макс, бережно передавая мне сонного Сереженьку. — Держи наше сокровище.

Я приняла сына на руки, вдыхая родной запах его макушки. Такой кроха, такой беззащитный, и уже столько счастья принес в нашу жизнь. Как и в той древней легенде, от Альфы и полукровки, способной слышать голос его зверя, сын родился чистокровным оборотнем и достойным продолжателем рода, чему я была несказанно рада.

Из прихожей донесся голос:

— Кто это у нас так подрос? Кто у бабушки самый любимый на свете?

Варвара Игоревна вошла в гостиную, и я в который раз поразилась переменам, произошедшим с ней за это время. Женщина, которую я когда-то боялась и ненавидела, сейчас стояла передо мной с мягкой улыбкой и протянутыми к внуку руками. В глазах ее стояли слезы.

— Здравствуй, Юленька, — тихо сказала она. — Можно?

Я кивнула, протягивая ей Сережу. Она приняла его так бережно, будто он был хрустальным, прижала к груди и замерла, глядя на сонное личико.

— Вылитый Максим в детстве, — прошептала она. — Такой же носик и глазки… Господи, как же я рада, что вы позволили мне быть здесь.

Макс подошел, обнял мать за плечи, чмокнул в висок. Я видела, как ему это важно. Как нам всем это важно. Второй шанс — он возможен для каждого, если очень захотеть.

Следующий звонок в дверь был гораздо настойчивее.

— А вот и гости из Нордфорта пожаловали! — объявил Денис, устремляясь открывать.

И правда. В прихожей сразу стало шумно, тесно и весело. Игнат, раскрасневшийся с мороза, помогал раздеться Алине. Она была в элегантном пальто, из-под которого виднелось праздничное платье, и на руке ее сверкало помолвочное кольцо. Брат сиял так, что мог бы заменить елочную гирлянду.

Алина первой шагнула ко мне, обняла крепко, по-свойски.

— С наступающим, сестренка! — шепнула она, и у меня защипало в носу от этого слова. Сестренка. Еще одна моя новая сестра.

— Поздравляю, — я кивнула на кольцо. — Дождался-таки упрямец?

— Уговорил, — усмехнулась Алина, но с такой нежностью посмотрела на Игната, что сомнений не оставалось: уговаривать пришлось недолго.

За ними вошли Лика и Матвей. Огромный, в темном пальто, из-под которого виднелся строгий костюм, он выглядел так внушительно, что, казалось, занимал собой половину прихожей. Но стоило ему взглянуть на Лику, как мужское лицо становилось совершенно другим — мягким, почти умилительным.

Лика, разрумянившаяся, с блестящими глазами, протянула мне объемный пакет.

— Это от Арсения. Сказал, сам приехать не может — завал с отчетами, но подарки передал роскошные. А это, — она сунула мне в руки маленькую коробочку, — от нас с Матвеем.

— Спасибо, — засмеялась я. — Проходите скорее! Замерзли ведь!

— Зато настроение отличное! — объявил Игнат, разматывая шарф. — Мы там в машине всю дорогу песни пели. Алина заставляла.

— Потому что, если бы я не заставляла, ты бы уснул! — парировала та. — Кто ночь не спал перед отъездом, объекты сдавал?

— Дело важное было, — с достоинством ответил Игнат, но тут же улыбнулся. — Но оно того стоило. Теперь можно и отдыхать с чистой совестью.

Макс хлопнул моего брата по плечу.

— Молодец. Горжусь.

Матвей, принимая из рук Дениса бокал с шампанским, довольно крякнул:

— Хорошо у вас тут. Душевно. А главное — елка настоящая, не искусственная. В лесу рубили?

— Сами, — похвастался Денис. — Я, Назар и Тим. Вон какая красавица!

— А мне помнится, кто-то жаловался, что спина отваливается? — подколола Лина, осторожно поднимаясь с кресла навстречу гостям.

Назар тут же оказался рядом, подхватывая ее под руку.

— Лина! Я же просил!

— А я ничего не делаю, просто иду здороваться с гостями. Ты же не будешь возражать, если я пожму руку старому другу?

Назар посмотрел на Матвея. Матвей посмотрел на Назара. Два здоровенных мужика обменялись взглядами, в которых читалось полное взаимопонимание: оба знали, что такое гиперопека над любимой женщиной.

— Руку — можно, — разрешил Назар. — Но осторожно.

Лика фыркнула, обнимая Лину.

— Не слушай их. Мужчины — они такие. Думают, что мы фарфоровые.

— А мы и есть фарфоровые, — вставила я. — Самые ценные.

Наконец все разделись, расселись по местам. Евдокия закончила сервировку, Денис в последний раз проверил, все ли блюда на столе (и заодно попробовал еще один пирожок), и мы наконец оказались в сборе. Стол ломился. Тут были и традиционные оливье с селедкой под шубой, и горячее, и домашние соленья, и те самые Дуняшины пироги. Свечи мерцали, елка сияла, за окнами кружился снег, и внутри разливалось такое тепло, что, казалось, никакие морозы не страшны.

Макс поднялся с бокалом в руке, и все притихли. Сережа уже спал в соседней комнате под присмотром радионяни, и можно было не шушукаться.

— Друзья, — начал он, и голос его дрогнул от волнения. — Родные мои. Я смотрю на вас и не верю своему счастью.

Он обвел взглядом каждого: мать, прижимающую к груди салфетку и утирающую слезы, брата с его невестой, Лину с Назаром, Лику с Матвеем, Дениса с Евдокией и Владимиром, Тима, меня.

— Год был тяжелым. Вы все знаете. Мы потеряли близких, мы сражались, мы боялись, мы надеялись. Но посмотрите, что у нас получилось в итоге. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Мы стали одной семьей. Не по крови, а по духу. Мы научились прощать. Научились ценить каждую минуту. Мы построили новые дома, новую жизнь. Мы нашли любовь там, где не ждали. — Он улыбнулся Игнату и Алине. — Мы стали родителями. — Его взгляд остановился на мне. — И я понял, что настоящее счастье — оно вот здесь. За этим столом. С вами.

Муж поднял бокал.

— Спасибо вам за этот год. За то, что вы есть. За то, что мы вместе. За то, что впереди — новая жизнь, новые надежды и новые свершения. С Новым годом!

— С Новым годом! — грянуло со всех сторон.

Звон бокалов, смех, объятия. Лина, не выдержав, все-таки встала и чокнулась с Матвеем, который тут же поддержал ее под локоть, покосившись на напрягшегося Назара.

— Расслабься, отец, — хохотнул Денис. — До родов еще как минимум неделя по расчетам.

— Не каркай! — хором ответили Назар и Евдокия.

— Все, молчу, молчу!

Алина протянула мне небольшую коробочку.

— Это тебе и Максу на рождение сына. Мы с Игнатом долго думали, что подарить, и решили — пусть будет что-то из нашего мира. Технология, которую мы привезли.

Я открыла. Внутри лежал изящный кулон на цепочке и такие же запонки.

— Это защита, — пояснила Алина. — Носите, не снимая. Мы все теперь одна семья, и должны беречь друг друга.

Я обняла ее крепко-крепко.

Вечер летел незаметно. Шутки, тосты, воспоминания. Матвей рассказывал, как они с Ликой впервые поцеловались на вечеринке, которую закатил отдел Арса по секретным разработкам после окончательного закрытия портала. Лика заливалась краской, замахиваясь на него салфеткой.

— Я же просила не вспоминать!

— А я и не вспоминаю, просто рассказываю, как было хорошо! — уворачивался Матвей, и глаза его сияли.

Игнат с Алиной сидели, прижавшись друг к другу, и тихо переговаривались, изредка целуясь.

— Смотреть приятно, — шепнул мне Макс. — Твой брат заслужил.

— Все заслужили, — ответила я.

Лина уговорила Назара потанцевать с ней под медленную музыку. Он ворчал, что это опасно, что живот, что вдруг закружится голова, но встал и послушно обнял жену, бережно водя ее по кругу.

Денис развлекал Евдокию с Владимиром, показывая фокусы с монеткой, а они делали вид, что верят, хотя давно раскусили все его хитрости. Тим сидел чуть в стороне, улыбаясь, но я заметила, что он то и дело поглядывает на телефон. Рабочие моменты не отпускали даже в праздник.

— Тимур, ты с нами? — позвала я. — Иди к столу, там пирог с рыбой, твой любимый.

— Иду-иду, — отозвался он, пряча смартфон в карман.

И вдруг аппарат завибрировал.

Тим глянул на экран, нахмурился, отошел в угол гостиной, прижимая трубку к уху.

— Слушаю.

Я тоже невольно прислушалась. Что-то в его лице изменилось. Исчезла праздничная расслабленность, появилась та самая сосредоточенность, с которой он решал самые сложные вопросы.

— Вы уверены, что это такие же электромагнитные аномалии, а не обычное замыкание? — голос его звучал напряженно. — Хорошо. Данные скиньте. Да, прямо сейчас. Я посмотрю.

Он замолчал, изучая что-то в телефоне. Потом вздохнул.

— Понял. Завтра буду. Ждите.

Я подошла к нему ближе, сжимая в руках заготовленный подарок — теплый вязаный шарф, который я сама для него закончила вчера ночью.

— Что-то случилось? — спросила тихо.

Тим обернулся, улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

— Ничего такого, что я не смог бы решить. — Он убрал телефон. — Рабочие моменты.

— Куда вызывают?

Глядя куда-то в окно, где за стеклом кружился снег, Тим задумался.

— В мою родную школу. — Его голос прозвучал с неожиданной ностальгией. — Признаться, давно не бывал в тех краях. — Он покачал головой. — Ума не приложу, там-то откуда взяться аномалиям? Портал давно закрыли, все двести раз перепроверили, каждый сантиметр просканировали… Наверняка они что-то напутали. Простое замыкание, а панику развели.

Я улыбнулась, протягивая ему сверток.

— И для подстраховки позвали лучшего специалиста. — Я кивнула на подарок. — Это, кстати, тебе. Возьми с собой в поездку. Вдруг пригодится.

Тим развернул шарф, провел рукой по мягкой шерсти.

— Спасибо, Юль. Согреет.

Он надел его прямо здесь, поверх свитера, и вдруг стал выглядеть как-то по-домашнему уютно, несмотря на серьезное выражение лица.

— Ты только возвращайся быстрее, — попросила я. — И будь осторожен.

— Обещаю.

Мы вернулись к столу, где из телевизора уже гремел бой курантов. Все кричали «Ура!», чокались, обнимались. Тим чокнулся со мной, с Максом, с Линой, которая теперь снова сидела в кресле, положив ноги на пуфик под бдительным надзором Назара.

— С Новым годом! — звенело со всех сторон.

— С новым счастьем!

А снег все падал и падал за окнами, укрывая Багряную заводь пушистым одеялом, обещая покой и тишину.

Но глядя на Тима, который задумчиво теребил край нового шарфа и поглядывал на телефон, я вдруг почувствовала: покой нам только снится. Где-то там, в родной школе, его уже ждала встреча с чем-то необычным. С «аномалией», которая перевернет его мир. С «аномалией», которая раз и навсегда покорит его мужское сердце.

Но это будет уже совсем другая история.

А пока — мы были все вместе, под одной крышей. Одна большая, странная, скандальная, простившая друг друга и полюбившая семья. И это было самым главным чудом на свете.

КОНЕЦ