Макс

Тьма перед рассветом — самая густая. Она обволакивала лес, скрывая нас, делая невидимыми. Мы двигались как тени, бесшумно, держась на пределе слышимости колонны. Впереди, сквозь деревья, мерцали красные огни габаритов — машины с теми, кто пришел из другого мира, медленно ползли по разбитой дороге, ведущей в горы.

С выключенными фарами, я прижался к обочине, и опустил стекло, чувствуя под пальцами подрагивание руля. Поток влажного прохладного воздуха наполнил салон. В ухе ожила рация — Арсений докладывал со своей позиции:

— Движутся на северо-восток. Похоже, к старому горному массиву. Там должен быть заброшенный бункер со времен войны.

— Бункер? — прошептал я в ответ, прикрывая микрофон ладонью, чтобы заглушить шум ветра. — Ты уверен?

— Да. Наша разведка обнаружила его еще пять лет назад, но он был разрушен. Судя по всему, они его восстановили.

Я кивнул, хотя знал, что он не видит. Колонна продолжала двигаться, мы держались параллельно, передвигаясь лесными дорогами.

— Подкрепление прибудет через час, — сообщил Тимур, проверяя планшет с GPS.

— Тогда держим дистанцию, — приказал я. — Никаких рисков. Никаких следов.

Но судьба, как всегда, решила иначе.

Не прошло и получаса, как со стороны колонны раздался резкий хлопок. Мы с Назаром вышли из авто, прилипнув к биноклям. Одна из их машин заметно накренилась.

— Вот идиоты, колесо прокололи, — сквозь зубы выругался Назар.

— Вынужденная остановка. Все сюда, обсудим дальнейший план действий, — приказал я по рации.

Из грузовика вышли трое. Военная форма, автоматы наготове. Они огляделись, нервно сканируя лес, а потом принялись менять колесо.

Назар прильнул к биноклю. И вдруг его пальцы сжали металл так, что костяшки побелели.

— Что-то не так? — я почувствовал, как по спине пробежал холод.

Он медленно повернулся ко мне. Его глаза, обычно такие непроницаемые и спокойные, горели ненавистью.

— Тебе кто-то из них знаком? — догадался я.

— Мне — нет. — Назар стиснул зубы, его голос засквозил холодной яростью. — Но Лине… Это были они.

Воздух вокруг нас словно застыл. Он обернулся, и в его глазах я увидел ад.

— Те самые сволочи, — каждое слово вырывалось из него, как ржавый гвоздь из плоти, — которые надругались над ней. Которые изуродовали ее. Сломали.

Подошедший к нам Тимур замер, нервно запустив пятерню в волосы. Даже Арс, всегда холодный и расчетливый, резко перевел взгляд на Назара.

— Я искал их всюду, — продолжил он сквозь зубы, и в его голосе звучала ярость, которая месяцами копилась, как лава перед извержением. — Прошерстил все базы, тюрьмы, морги. Я думал, они сдохли. Но теперь…

Он снова взглянул в бинокль, и его губы дрогнули в волчьем оскале.

— Те же рожи со шрамами. Те же татухи на руках. И они вместе, все трое. Какие еще нужны доказательства?

Я почувствовал, как зверь внутри меня зарычал в ответ на его боль.

— С чего ты взял, что это они? — осторожно спросил я. — Лина же не говорит.

Назар резко дернул головой, будто от удара.

— Не говорит, да. — Его голос стал тише, но от этого еще страшнее. — Только я видел ее рисунки. Она… рисовала их снова и снова. Как кошмар, от которого не избавиться. И когда я показал ей фото из архивов… Лина задрожала. Закричала без слов. Но я понял.

Он вдруг двинулся вперед, как будто собирался броситься на них прямо сейчас. Тимур схватил его за плечо, но Назар даже не заметил.

— Я убью их. — Его шепот был страшнее крика. — Каждого. Заставлю умирать медленно. Пусть почувствуют хоть каплю той боли, что они причинили ей!

— Назар! — я вцепился ему в предплечье, заставляя встретиться взглядом. — Очнись! Слышишь? Не сейчас!

Он дышал, как загнанный зверь, глаза безумные, полные жажды мести.

— Нас слишком мало, — прошипел я. — Мы ждем подкрепления.

— А что потом? Когда наши придут, что тогда?

— Будем действовать по закону, — внезапно вступил в разговор Арсений. — Возьмем их под стражу. Будем судить.

Назар замер. Потом медленно повернулся к нему, и засмеялся.

— Судить? — Его смех был похож на треск ломающихся костей. — Ну уж нет. Я всю жизнь действовал в рамках закона. Верил в него. А они… они сделали с моей девочкой то, что даже звери не делают.

Назар посмотрел на меня, и в его взгляде пылала месть.

— Я поклялся оторвать им головы собственными руками.

В тот момент я уже знал — ни закон, ни приказы не остановят его. Когда бой начинается — ты уже не человек. Ты зверь. И только потом, когда дым рассеется, ты снова становишься собой. Если, конечно, выживешь.

Тишину разорвал хруст случайной ветки под сапогом. Мужчины из колонны замерли, ноздри дрогнули, уловив чужой запах.

— Засада! — рявкнул один из них, и на нас брызнули огни выстрелов. Пули защелкали по кузову машины, в воздухе запахло порохом и... кровью.

А потом Назар все-таки сорвался. Он даже не крикнул — обернулся в прыжке и завыл. Голос перешел в рык, и он рванул вперед, как бешеный шакал, не разбирая дороги.

— Назар! Черт! — я потянулся схватить его, но пальцы скользнули по жесткой шерсти. Он уже исчез в дыму.

За ним бросились остальные, действуя, как одна стая.

Арсений оказался рядом. Еще вчера мы готовы были перегрызть друг другу глотки. Но сегодня... сегодня он прикрывал мне спину.

— Слева! — его голос был низким, хриплым — звериным.

Я развернулся, чуя движение, и дал очередь. Пули рвали плоть, и где-то в предрассветных сумерках кто-то заскулил.

— Держись ближе к машинам! — я швырнул дымовую шашку, но Арс уже рвался вперед.

— Ты мне не вожак! — огрызнулся он, и пока я перезаряжался, встал так, чтобы закрыть меня собой.

Я понимал, нам не нужны эти жертвы, не с нашей, не с их стороны. Тогда я сделал то, что сделал в свое время мой отец, когда остановил эту чертову войну. Я набрал полную грудь воздуха, расправил плечи, и вышел вперед.

— Хватит! — прогремел мой голос, голос истинного Альфы, который заставил всех вздрогнуть. — Нас тут втрое больше, чем вас.

Ложь. Но враги должны были почуять уверенность.

Я втянул воздух носом, ощущая запах их страха под маской агрессии. Они сомневались. Мои пальцы непроизвольно сжались, проступившие когти впились в ладони — тело рвалось в бой, но разум знал: сейчас нужен блеф, нужна передышка и время.

Из предрассветного тумана вышел один из них. Он был на голову выше остальных, плечи широкие, как у медведя, глаза холодные и безжалостные. Вожак. Я сразу понял. Он дышал ровно, спокойно, будто уже видел нас мертвыми.

— Мы пришли сюда не для того, чтобы сдаваться в плен.

— Среди вас много гражданских. Остановитесь, и все решим мирно. Мы не хотим, чтобы кто-то пострадал.

— Мы и не пострадаем, — усмехнулся он. — Это вы все сегодня умрете.

Его голос был глухим, словно сквозь зубы. Мужик медленно поднял автомат, будто давая нам понять, что наши секунды сочтены. Но я не дрогнул, продолжая стоять на своем.

Первая пуля прошила мне плечо. Рык, короткий и злобный, вырвался из моей груди.

Так значит! Ладно, я должен был хотя бы попытаться.

Арсений не дал ему закончить начатое. Серебряный Призрак среагировал так быстро, как настоящий профи, он огрызнулся и метнул один из своих клинков прямиком мудаку в голову. Здоровяк рухнул, будто подкошенный. Чужая стая замешкалась, оставшись без вожака, но лишь на миг. И все снова погрузилось в хаос.

У Назара была своя схватка, мы не вмешивались. Для него это было делом чести. Его зверь учуял тех троих, что изуродовали Лину, и бросился вперед. Он рвал и метал.

Первого Назар повалил на землю, впился клыками в горло, даже не слушая хриплый вопль. Кровь хлынула ему в рот, горячая, густая. Он не останавливался — рвал плоть, пока под ним не осталось кровавое месиво.

Второй попытался стрелять, но Назар прыгнул на него, сбил с ног. Когти вспороли живот, кишки вывалились на землю.

Третий... третий кричал недолго. Назар одним ударом сломал ему позвоночник, потом, глядя в глаза, оторвал голову.

Я тоже сражался в это время и проглядел, как пуля ударила его в бок. Успел лишь поймать друга, прежде чем он рухнул на талый снег.

— Держись! — рычал я, пытаясь зажать рану.

Но липкая ярко-алая кровь текла по моим пальцам слишком быстро. Его дыхание становилось прерывистым, хриплым.

— Обернуться сможешь?

Назар оскалился.

— Передай ей, что я отомстил... — услышал я в голове его голос.

— Сам передашь, — не сдавался я, только его тело уже обмякло.

Я не рычал. Не кричал. Просто обнял лучшего друга еще раз, ощущая, как замедляются удары его бесстрашного сердца.

Когда уже казалось, что следующими будем мы, воздух вздрогнул от рева моторов.

— Наши! — радостно оповестил Тимур.

Где-то вдали завыли сирены, послышались крики, шум вертолетных лопастей, новые выстрелы — подкрепление врезалось в бой. Только Назар этого уже не слышал.

* * *

Юля

— Дыши… мы все еще живы, — прошептала Лика так тихо, что только я могла услышать. Ее пальцы дрожали, касаясь моей руки, но она сжимала их в кулак, стараясь не выдать страх.

Мы стояли в центре пещеры, освещенной холодным голубоватым светом подземных фонарей. Воздух был влажным, пропитанным запахом минерального источника и дымом священных трав. Нас привязали веревкой с двух сторон одного столба.

Я слышала о священном месте Белых Стражей. Оно было древним, но хорошо оборудованным для современного ритуала. Высокие своды пещеры уходили в темноту, вдоль стен горели LED-прожекторы, подсвечивая сталактиты, словно лезвия, нависающие над головами собравшихся. В центре бился подземный источник — вода в нем была ледяной, от нее даже дымка стелилась по камням.

На возвышении, словно трон, стоял пьедестал старейшин. Среди них сидел и Демьян Иванович, мой дядя, с лицом человека, пришедшего получить хлеба и зрелищ. Там же был и Борис Ратников, Альфа, чьи глаза сверкали, как у хищника, высматривающего добычу.

По бокам — трибуны для зрителей. Члены стаи, воины, старейшины — все собрались здесь, чтобы наблюдать, что станет с двумя предательницами.

А прямо перед нами раскинулось поле испытаний. Огненные чаши, через которые предстояло перепрыгнуть. Водный поток, который нужно было пересечь, перебираясь с камня на камень. И наконец — круг смерти, где претенденты должны были сразиться друг с другом, чтобы добраться до нас.

Ведущий, высокий седовласый Страж, ударил посохом о камень. По залу прошел гул.

— Сегодня решаются судьбы двух полукровок! — его голос гремел под сводами пещеры. — По древнему закону, если найдутся воины, готовые сразиться за них и оставить брачные метки в эту священную ночь — им будет дарована жизнь, а победители смогут забрать любую из девушек себе!

Толпа загудела. Кто-то засмеялся, кто-то зарычал в предвкушении.

— Но! — он поднял руку. — Испытания не для слабых. Огонь, вода и кровь отделят достойных от трусов.

Все взгляды устремились на нас, и я почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.

Как Альфа и обещал, нас привели в «товарный» вид. То, во что на нас одели, с натяжкой можно было назвать одеждой. Тонкие белые ткани, больше похожие на дымку, чем на платье. Они ничего не скрывали — только подчеркивали, что мы добыча.

Лике наспех замазали синяки — те, что во время допроса оставили Стражи. Ее губы дрожали, но она смотрела прямо, не опуская головы.

Меня же трясло как никогда.

Я ждала только одного.

Макса.

Во мне отчаянно боролись страх и надежда.

— Не жди, никто за нами не придет… — Перед самым выходом прошептала Лика. — Хватит терзать себя бессмысленными иллюзиями. Умри, или прими свою судьбу такой, какая она есть.

— Мне вот интересно, почему ты сама еще жива? Всех из ваших, кого брали в плен до тебя, каким-то образом дистанционно убивали.

Лика горько усмехнулась.

— Сейчас я была бы не против поменяться с ними местами.

— Что ты имеешь ввиду?

— По-твоему, меня ждет отличная жизнь, достанься я одному из этих мужланов? А если без шуток, я все еще жива, потому что мои знания слишком ценны для руководства. Профессор, с которым мы разработали проход между мирами, недавно погиб. Теперь я единственная, кто сможет восстановить врата в случае чего. Свои меня не отравят, в моей крови даже антидот имеется.

Антидот… Господи, выходит они намеренно травили своих на случай, если те не вернутся. Все это смахивало на безумие.

То, что разворачивалось на наших глазах прямо сейчас, безумным казалось ничуть не меньше. Все эти масляные взгляды и самодовольные улыбки с пьедестала. Горстка выживших из ума стариков решила развлечься, пользуясь своим привилегированным положением и буйством гормонов молодых волков в полнолуние.

«Он придет, я знаю», — упрямо шептала я самой себе, так, чтобы никто не слышал. Но что, если нет? Что, если Макс не успеет, и его опередит кто-то другой? Я видела, как некоторые из стаи уже оскалились, оценивающе глядя на нас с Ликой.

— Пусть начнется испытание! — прогремел ведущий.

Где-то в толпе раздался рык. И я зажмурилась, молясь, чтобы он успел, пришел за мной и тоже вошел в этот круг.

Каждый взгляд, скользящий по моей коже, оставлял ощущение липкого прикосновения. Я чувствовала их — голодных, жадных. Ими двигала не любовь, не желание защитить — а только жажда обладания. Как трофеем. Как вещью.

Толпа гудела, перешептывалась. Кто-то уже облизывался, наверняка представляя, как сорвет с меня или Лики эти полупрозрачные тряпки.

Я была лишь одним из призов в этой игре. И самое ужасное — даже не знала, кто страшнее: те, кто смотрел с откровенным вожделением, или другие, кто делал это молча, не выставляя напоказ.

— Посмотри на этого, — Лика еле шевелила губами, кивая в сторону матерого волка со шрамом через глаз. — Он уже наверняка рассчитал, сколько шагов до столба.

Мой желудок сжался в комок.

— А вон тот... — я сразу узнала его. Пару недель назад он случайно задел меня в коридоре. Тогда его пальцы задержались на моей талии дольше, чем нужно. Теперь оборотень мерзко ухмылялся, оценивая мой стан, сквозь полупрозрачную тряпку.

Я всегда считала себя сильной, всегда держалась. Но сейчас... Сейчас я понимала: если победит кто-то из них... Я не выдержу.

Макс...

Где ты?

Я закрыла глаза на секунду, вдыхая запах дыма и влажного камня.

— Первые претенденты, в круг!

Голос ведущего резал, как нож.

Я открыла глаза — и увидела, как двое уже шагнули вперед.

Лика напряглась рядом, мои пальцы впились в дерево столба.

— Юль... — голос близняшки сорвался.

Но я уже не слышала слов. Потому что один из них — со шрамом через глаз — повернулся ко мне, и показательно провел языком по губам.

Сражаться с этим монстром, на мое удивление, вышел Матвей, медведеподобный здоровяк с татуировками на руках и неожиданно тихим голосом, который однажды молча поставил передо мной дополнительную порцию десерта, кивнул и ушел. Мы и потом пересекались в рабочих коридорах. Он казался даже приятным, и порядочным мужчиной. Я часто ловила на себе его долгие задумчивые взгляды, но в ответ лишь смущалась и опускала глаза. Все мои мысли в этом плане были только о Максе.