55

ИЕРИХОН

Адимус, который мог провести нас через портал так, чтобы ноксерианцы не обнаружили его с неба, находился примерно в миле от лечебницы. Милю, которую мне пришлось пройти пешком, благодаря тому, что у меня не было моих гребаных крыльев. Мысль, которая раздражала меня.

Мы шагали по песчаной полосе земли к горе Обсидия, позднее утреннее солнце палило по черным доспехам, которые я носил, и создавало адский жар, от которого я почти задыхался.

-Итак, что именно Сорет намеревается сделать с ней? - Спросил я, слова, как горькая кислота во рту.

-Он намерен передать ее А'рякай, что повысит его статус среди них. Я подозреваю, что он оставит ее себе, чтобы укрепить свое положение.

-Разве ангелу не запрещено брать человека?

Адимус оглянулся на меня и вперед.

-Так и есть. Как вам известно, А'рякаи не играют по правилам.

-И все же многие ангелы пали из-за такого проступка.

-Да, именно их родословная дает им определенные привилегии.

Что означало, что Сорет пострадает не больше, чем от пощечины, если изнасилует Фаррин.

-Лицемерные ублюдки. Все вы.

Васжаго фыркнул рядом со мной.

-Скажи мне, что происходит с Мет'лазанами после их гибели. Их души не попадают ни в Рай, ни в Ад.

-Нет. Они этого не делают. -Нахмурив брови, Адимус покачал головой. -Пойдем, Иерихон. Зачем так поступать с собой?

Этот вопрос только разжег мое любопытство и подстегнул мою потребность знать .

-Я хочу знать, что с ней случилось. После того дня, когда утонула Люстина. Что случилось с ее душой?

-На протяжении веков Мет'лазан возвращались сюда, в древний храм богов. Чтобы очиститься от их знания о Вседержителе. Это было средство защиты знака. Однако боги покинули это царство, покинув Мет'Лазан. В конце концов храм рухнул. И Инферниум теперь стоит на своем месте.

Я резко остановился.

-Ты хочешь сказать, что Люстину отправили в Инферниум после ее смерти?

-Я верю, что она была, да. Но ее убило не пророчество кровавой луны. Это был епископ Венейбл.

-Тем не менее, она умерла в ночь кровавой луны.

-Простое совпадение.- Он отвел свой пристальный взгляд от моего, вид его внезапного дискомфорта вызвал тревогу в моей голове. -Она была беременна.

Беременна? Ощущение холода пробежало по моим венам, в то время как кулак агонии сжал мою грудь.

-Беременна? Тогда она бы выжила. Она бы пережила ту ночь.

-Да. То, что пророчество существует, не означает, что проклятого нельзя убить.

Воздух вышел из моих легких, колени подкашивались от слабости, пока я смотрел вдаль. Ребенок?

Шок сменился черной, ядовитой яростью, которая взорвалась в моих мышцах. Я развернулся и врезал кулаком прямо в челюсть Адимусу, опрокидывая ангела обратно на задницу.

-Ты отправил ее туда!-Прежде чем он смог подняться на ноги, я вскарабкался на него и нанес еще один удар по лицу. И еще один. -Ты гнилой ублюдок! Ты отправил ее прямо к моему отцу! Чтобы меня мучили!

Еще один удар. И еще один.

Когда я снова занес кулак, какая-то сила удержала его вертикально, удерживая меня от удара в его гребаный нос.

-Это не наше решение посылать туда Мет'лазан! Все так, как было на протяжении веков! Твой отец был дураком, разыскивая ее. Цель храма - стереть всю память об Омни после смерти. Скорее всего, Люстина ничего не помнила.- Размазывая кровь по губе и глазу, Адимус оттолкнул меня от себя, и я упал в сторону, наконец освобожденный от того заклинания, которое он наложил на меня. Он повернулся к Васжаго, усмехаясь.

-Спасибо за помощь.

С усмешкой Васжаго вытащил изо рта черную сигарету, которую только что прикурил.

-Честно говоря, надеялся увидеть, как он тебя прикончит. Я немного разочарован.

Каждый мускул в моем теле дрожал от ярости, грудь сдавило от напряжения, когда я уставился на Адимуса.

-Ты ни разу не попытался спасти ее.

-Войти в Инферниум сейчас было бы смертным приговором для ангела.

-Почему ты мне не сказал? Я бы пошел за ней. Почему ты не позволил мне спасти ее из того ада? -Это объясняло кошмары, которые Фаррин постоянно снились из-за этого места. Она вспоминала время, проведенное там Люстиной.

Он приподнял колено, положив на него локоть.

-Они умирают здесь. Их души очищаются, и они исчезают в черной бездне, пока не возродятся вновь. Твое время с ней было бы сокращено.

-В то время я бы отдал свою душу за еще одну минуту с ней. Сейчас я бы сделал это ради Фаррина. Очевидно, ты не любил, если не можешь этого понять.- Я поднялся на ноги и зашагал мимо Васжаго в направлении Инферниума.

-Я любил, - сказал Адимус сзади. -Так случилось, что я очень любил твою мать.

Меня охватило желание ударить его кулаком в лицо, но я не хотел тратить больше времени, чем у меня уже было.

-Недостаточно, - сказал я через плечо.

-Она осталась, чтобы защитить ее. Люстину.- Адимус заговорил у меня за спиной, когда я не замедлял шаг, и его слова вернули меня в тот день, когда я стоял на коленях у постели моей матери, когда она умирала. Она сказала мне защищать девушку любой ценой. В то время я думал, что это просто ее привязанность к Люстине побудила ее сказать так.

-Она знала, что она Мет'Лазан, - сказал я, глядя вперед, чтобы увидеть гору недалеко от того места, куда мы шли.

-Да. В течение многих лет твой отец мучил ее, чтобы заставить признаться. Он питался ее жизнеописанием и подвергал ее неописуемым актам жестокости, и все же она отказывалась разглашать имя девушки, которую ее послали защищать .

Это признание пронзило мое сердце, зная, что моя мать отдала свою жизнь, чтобы защитить Люстину, а я, в конце концов, не смог спасти ни ее, ни Люстину.

-Люстина потеряла бы память, когда умерла, только чтобы вспомнить это, когда она возродилась.

Адимус последовал за мной, его слова затухали из-за ярости, кипящей в моей голове.

-Фаррин теперь хранит это воспоминание и находится в опасности, потому что она жива. Шансы на то, что она вспомнит Омни, пугающе велики, пока ее сердце все еще бьется.

-Тебе лучше молиться, чтобы оно все еще билось, если ты такой святой. Потому что, если с ней что-нибудь случится, я устрою Ад на небесах.

Прошло совсем немного времени, прежде чем мы прибыли к вратам Инферниума. Полуразрушенный приют располагался у подножия горы, сам его вид представлял угрозу, с его статуями горгулий и темными виноградными лозами, вьющимися снаружи по нему. Тьма нависла над зданием, разделенная колеблющейся стеной, которая мерцала там, где на нее падал свет с того места, где мы стояли.

На самом краю границы Эрадьена.

-Дальше я не пойду, - сказал Адимус, глядя на зловещее здание. -Я не могу долго оставаться в Паслене, так как я уверен, что Падшие уже почувствовали мое присутствие здесь. Вход в лабиринт находится в туннелях под лечебницей.- Он полез в карман и вытащил флакон, который протянул мне. -Этого витаилема должно хватить тебе, чтобы вызвать разряд прямо в сердце Летифера, которое находится в центре лабиринта. Забирай Фаррин и быстро уходи, потому что, как только портал закроется, ты не сможешь сбежать.

-Вот почему мой отец разыскал Фаррин. Если она сможет получить доступ к витаилему, она сможет силой уничтожить его.

-До тех пор, пока она не умрет. Затем Летифер разыщет следующего Мет'Лазана. И следующего. И следующего. Пока весь Этериуш не будет опустошен.

-Я не позволю этому случиться.

-Удачи.

-Мне не нужны твои святые добрые пожелания. Они ничего не значат в Инферниуме.

С этими прощальными словами мы с Васжаго прошли через ворота к лестнице. Меня немного утешало знание того, что Фаррин, скорее всего, жива, учитывая, что Васжаго не проявлял никаких признаков боли.

Пройдя мимо горгулий, чьи глаза светились красным, я побежал вверх по лестнице к двери, где на меня уставились дьявольские дверные молотки. Тремя ударами дверь открылась, и мы вдвоем вошли в лечебницу. В воздухе повис холодок, от которого перехватывало дыхание, когда я пробирался в вестибюль. Старые каменные стены, покрытые пятнами возраста и ветхости, придавали интерьеру неопрятный вид.

Медсестра, одетая в белую униформу и шапочку для кормления, наблюдала за нами, когда мы проходили мимо, ее моложавое лицо сменилось на лицо скелета с разложившейся плотью и снова приобрело моложавый вид.

-Я думаю, что я ей нравлюсь, - тихо сказал Васжаго рядом со мной.

Я бы рассмеялся, если бы мои мышцы не были так напряжены при мысли о том, что Фаррин находится в этом месте. Как ужасно это, должно быть, было для нее, особенно с такими незначительными боевыми навыками, какими она обладала. Я был рад узнать, что Веспир пошла за ней, так что, по крайней мере, она была не одна. Но, учитывая намерения моего отца, Веспир, конечно же, не могла выжить.

За стойкой регистрации лечебница открылась во что-то вроде старого, обветшалого атриума со стеклянным куполом над головой и этажами за этажами того, что, должно быть, насчитывало более пары тысяч палат для пациентов, а то и больше. Мы продолжали идти вперед, к коридору, где вдалеке мерцал знак выхода.

Вдоль коридора тянулись палаты, где пациенты сидели в инвалидных креслах. Лицом к выходу сидел старик, одетый только в то, что походило на матерчатый подгузник. Когда мы проходили мимо, я обернулся и увидел, что его глаза остекленели, а руки непрерывно дрожали. Он прошептал про себя неразборчивые слова.

Мы продолжили путь, миновав женщину, которая раскачивалась взад-вперед на своем стуле.

-Бога нет. -Она потянулась к нам двоим, когда мы проходили мимо, чуть не задев мою руку. -Помоги мне, ангел. Помоги мне. Пожалуйста!

Мы, наконец, дошли до конца коридора и толкнули старую, средневекового вида дверь на лестничную клетку. Я выглянул из-за края перил, чтобы найти лестницу, ведущую на уровни ниже нас, и оглянулся на Васжаго.

-Готов к этому?

-Готов, как никогда, я полагаю.

Мы побежали вниз по лестнице, звук наших тяжелых ботинок эхом отражался от стен, пока мы не достигли самого низа. Кто-то нарисовал на двери АД, и я знал, что мы нашли его.

Вход в лабиринт.

Сделав глубокий вдох, я протиснулся в серый коридор с серыми стенами, серыми полами, серыми потолками. Когда я переступил порог с Васжаго, следовавшим за мной, звук скрежещущего камня сзади заставил меня обернуться и обнаружить, что стена за нами закрывается.

-Что ж, я полагаю, теперь мы привержены делу, - сказал Васжаго.

Мое внимание привлекла дверь впереди справа, и я направился к ней. Я распахнул ее и обнаружил тихий зимний лес с другой стороны.

Васжаго усмехнулся позади меня.

-Ты, должно быть, чертовски издеваешься надо мной.

Пыхтя, я вошёл внутрь, ледяной воздух проник в мои легкие, пока я тащился по снегу.

-Не хочешь рассказать мне, почему мы развлекаемся тем, что явно является приманкой?

-Я не собираюсь оставлять какую-либо часть этого лабиринта непроверенной для Фаррин. Если мне придется обыскивать каждую комнату, каждый уголок, это то, что я сделаю .

-Конечно, она должна продвинуться в этом деле дальше, чем это.

Мерцание огней впереди заставило меня остановиться. Медленными и осторожными шагами я крался к хижине, от вида которой у меня по телу пробежал холодок. Он был до жути похож на тот, в котором жила любовница моего отца.

-Ты узнаешь это?- Спросил Васжаго.

-К сожалению, да.

Что-то подтолкнуло меня приблизиться, даже несмотря на то, что моя голова говорила мне развернуться и идти обратно. С клинком в руке я подошел к окну, за которым, судя по всему, трахались две фигуры. Знакомое лицо моего отца вызвало болезненный скрут у меня в животе. Его любовница склонилась над деревянным столом, ее длинные каштановые волосы разметались по его краю.

Она повернулась ко мне лицом, и я сосредоточился на глазах цвета звездной пыли и знакомости ее юного лица.

Люстина.

В ее глазах была паника и они горели от страха, она издала страдальческий крик.

-Помоги мне! Пожалуйста!

Взревев от гнева, я бросился к окну и ударил кулаком по стеклу. Когда оно не сломалось, я шагнул к двери, нажимая на ручку, чтобы открыть ее.

Дверь не поддавалась. Я протаранил его плечом, врезавшись в кажущееся непрочным дерево. Тем не менее, он не двигался. Я слышал, как с другой стороны плакала Люстина, умоляя, и этот звук разрывал меня на части. В бешенстве я заколотил кулаками по барьеру и заметил, как чернота ползет вверх по моим рукам.

Васжаго схватил меня за руку, но я отбросил его руку, ударив ладонями ему в грудь и отбросив его назад. Он вскочил на ноги и снова бросился на меня, отбрасывая меня обратно к стенам каюты.

-Это не она! Помни, ты здесь ради Фаррин!

Я замер при этих словах и заметил, что больше не слышу криков Люстины.

-Выпей немного живительного напитка. Совсем чуть-чуть, да?

Затаив дыхание, я кивнул и, сунув руку в сумку на бедре, вытащил пузырек. Откупорив его, я выпил ровно столько крови ангела, чтобы по телу пробежало покалывание. Когда я снова поднял руки, чернота вернулась к кончикам моих пальцев.