ПРОЛОГ

БАРОН

Столетия назад ...

Каждый мускул в теле мальчика дрожал, когда он смотрел вниз со склона горы на землю, где верхушки деревьев казались такими же крошечными, как деревянные лошадки, с которыми он играл в детстве. Ближе к вершине воздух был разрежен, и как бы тяжело и быстро он ни дышал, он не мог наполнить свои легкие. Как глупо с его стороны было рискнуть подняться на самую опасную гору во всей Прецепсии.

Когда он стоял, почти пошатываясь, жестокие слова его отца звенели в его голове – те же самые слова, которые в первую очередь подтолкнули его взобраться на предательскую скалу, все это время зная, что лишь немногие когда-либо добирались до вершины горы Гелиос. Уж точно не мальчик, которому только что исполнилось двенадцать лет.

-Ты слаб. Жалкий. Это не мой сын!

Барон мог бы доказать, что он не слаб, если бы не застрял на выступе скалы, не имея возможности подняться дальше. Следующая возможная точка опоры находилась слишком далеко от него, но и спускаться вниз оказалось невозможным, учитывая, что из-за слабой пелены дождя каменистая поверхность стала скользкой. Он знал, что застрянет на этом выступе, вынужденный пережидать туманный дождь, пока он не высохнет, — за исключением того, что температура скоро упадет, и без укрытия или средств согреться он наверняка замерзнет до смерти. Конечно, его мать, несомненно, будет искать его и, если необходимо, пустит по его следу гончих, но через сколько времени? Для мальчика не было ничего необычного в том, что он часами уходил в лес, иногда возвращаясь домой в сумерках.

Возможно, в конце концов, он был слабым и жалким. Каким идиотом нужно быть, чтобы запереть себя в ловушке на горе Гелиос, не имея возможности спуститься обратно?

Гнев из прошлого скрутился у него в животе, когда он представил, как его отец смеется над его невежеством. Он мог слышать голос ублюдка, грохочущий внутри его черепа, и мальчик прижал ладони к ушам.

-Тихо! Тихо! - закричал он в жалкой попытке заглушить смех. Скрипнув зубами, он закрыл глаза, создавая неровные вспышки света за плотно сжатыми веками. -Я презираю тебя, - прошептал он, его голос дрожал от угрозы слез. -Ты никогда не был для меня отцом. И ты никогда этого не сделаешь.

С удвоенным рвением мальчик повернулся к следующей опоре, вдвое выше его ростом. Возможно, он смог бы прыгнуть.

Нет. Во всяком случае, он должен рискнуть спуститься вниз. Ближе к земле, а не дальше. Однако он уже пытался спуститься раньше и чуть не потерял равновесие. К счастью, он смог удержаться, прежде чем рухнуть навстречу тому, что наверняка было бы мучительной смертью.

И все же, столкнувшись с перспективой стоять там всю ночь, стоило попробовать еще раз.

Сделав глубокий вдох, он осторожно ступил, повернувшись лицом к горе, как он стоял во время подъема. Согнув одно колено, он медленно опустился, используя носок ботинка в поисках следующего узкого выступа. Схватившись за небольшой выступ на поверхности скалы, он едва дышал, не желая потерять равновесие.

Подошва его ботинка коснулась поверхности, и он прерывисто выдохнул, его пальцы свело судорогой от тяжелого захвата. Он осторожно наклонился к спуску, неохотно перенося весь свой вес на выступ под собой.

Его ботинок соскользнул.

Он выпустил карман из рук.

Огонь обжег его живот, когда он скользил по зазубренному камню, и его локти ударились о более широкий выступ, на котором он стоял мгновением раньше. Собрав в себе все силы, он подтянулся, его мышцы напряглись, дрожа, угрожая подвести его в любой момент. Тем не менее, он отказывался сдаваться. Он отказался упасть навстречу своей смерти. Какой насмешкой выставил бы это на посмешище его отец – глупый, незаконнорожденный мальчишка, который совершил опасное восхождение, чтобы проявить себя.

Несмотря на преданность своего отца Пентакруксу, мальчик никогда особо не верил в религию, но в тот момент он молился. К любому богу, готовому выслушать.

-Помоги мне. Пожалуйста. Покажи мне дорогу обратно вниз.

Его слова были тихим шепотом, подхваченным резким ветром, который заставил его вцепиться в выступ крепче, чем раньше. Он оперся носком о стену горы, чтобы за что-нибудь зацепиться, и, поскольку его силы иссякли, ему удалось найти хоть малейшую точку опоры. Ровно настолько, чтобы подтянуться так, чтобы его ребра уперлись в выступ. Оттуда он приподнял колено и перекатился обратно в безопасное положение.

Прижавшись лбом к камню, он сделал глоток и глубоко вздохнул, его мышцы затекли и болели от напряжения.

Он застрял. Нет никакой возможности спуститься вниз. Нет способа подняться выше.

Ни крова, ни еды. Только небольшой бурдюк с водой, содержимого которого хватит не более чем на один день.

Если каким-то чудом его не найдут и не смогут спасти, ему придется переждать дождь и молиться, чтобы сопутствующего ветра было достаточно, чтобы высушить камень.

Или найди другой способ.

Побежденный, барон поднялся на ноги, и снова он услышал смех своего отца.

Ни один мой сын не был бы таким глупым. Тебе было бы лучше прыгнуть навстречу своей смерти.

Слезы защипали его глаза, когда он посмотрел вниз, задаваясь вопросом, будет ли больно прыгать, или он умрет милосердной смертью, прежде чем ударится о землю. Вдалеке он уловил вспышку, от которой тяжелый груз страха опустился к его животу.

Нет.

Молния сверкнула снова. Ближе к тому времени.

Он прижался к скале так близко, как только мог, но его высота над землей гарантировала, что безопасного способа сбежать не было. Если бы молния решила нанести удар, он стал бы идеальной мишенью.

Смех в его голове становился все громче.

Его мышцы напряглись.

Черная, ядовитая ярость всколыхнулась в нем.

Еще одна вспышка, еще ближе, чем раньше, прижала его к горе. Как будто это шло прямо к нему. Какая нелепая мысль. Настолько нелепо, что он не мог удержаться от смеха. Громкий, истерический смех, как будто его отец все еще колотит его по черепу.

Еще один разряд ударил в камень рядом с ним, и он увидел, как крошечные мерцающие зазубрины заплясали по влажной поверхности.

Он рассмеялся громче, чем раньше.

-Заканчивай со мной, если ты так сильно меня хочешь! Я здесь! Сюда!

Мир погрузился во тьму. Раскаленная добела стрела ударила его в грудь. Раскинув руки в стороны, он стоял парализованный, его тело сдавалось обжигающему жару, который пронзал его насквозь. Его мышцы дернулись сами по себе. Его легкие заперлись.

Огонь ослабил хватку, и он покачнулся на выступе, не в силах удержаться.

Со сдавленным вздохом он упал вперед.

Ужас охватил его, когда он увидел, как каменистая земля внизу приближается к нему с тошнотворной скоростью. Он открыл рот, чтобы закричать, но ничего не вышло.

Неизбежное падение было невозможно остановить. Себя не спасти.

Он закрыл глаза и подготовил свой разум к удару.

Если бы только он мог отрастить крылья и полететь прямо тогда.

Не успела эта мысль прийти ему в голову, как резкий режущий звук прорезал гул ветра, проносящегося мимо его ушей, и жгучая боль пронзила его лопатки. Что-то черное дрогнуло у него на периферии, и он повернулся ровно настолько, чтобы увидеть огромное крыло, вытянутое наружу. Он переключил свое внимание на противоположную сторону и заметил то же самое. Его спуск замедлился, но не настолько, чтобы не удариться о камень с таким стуком, что у него подогнулись колени. Он упал и покатился вниз по крутому склону, который царапал его кожу. Земля била его по ребрам, позвоночнику, ногам, рукам в беспорядочной атаке, пока он неуклюже катился по неумолимой земле.

Пока он, наконец, не остановился.

Легкие сжались, он вцепился в шершавую грязь под собой, борясь за один глоток воздуха. Разинув рот, он пытался втянуть воздух, который вышибло из его груди. Кроны деревьев над головой расплылись и заострились. Черные птицы кружили, их очертания сливались в единый черный ореол. В центре он увидел изображение своей матери. Ее губы шевелились, но он не мог разобрать, что она говорила.

Он поднял голову, отчаянно желая услышать ее, в то время как паника колотила его по ребрам в поисках воздуха.

-Дыши!- закричала она. -Дыши!

Он ахнул, глотнул холодного воздуха, и ее образ растворился в ничто.

Перекатившись на бок, он закашлялся и поперхнулся, вздымаясь с каждым вдохом. Прошли минуты, прежде чем его мышцы ослабили хватку, и он сделал первый легкий вдох.

Под ним лежало огромное крыло с перьями, обрамленными сверкающими серебряными лентами. Крошечные разряды молний танцевали на их поверхности, и когда он протянул руку, чтобы коснуться одного, он заколебался, вспомнив тот момент на уступе горы, когда в него попали.

Ходили истории о других, менее удачливых, о тех, кто погиб при первом прикосновении молнии, и все же барон выжил. Он не только жил, он чувствовал себя бодрым. Сильнее, если бы такое было возможно, но барон знал, что это не так. В конце концов, как можно стать сильнее от удара молнии?

И все же, как можно отрастить крылья одной лишь мыслью?

Он провел пальцем по одному из перьев, восхищаясь тем, как зазубренные стрелы сверкали на его руке. Улыбнувшись щекочущей вибрации, которая гудела под его кожей, он вывернул руку перед собой и, нервно дрожа, потянулся назад, чтобы прощупать толстую структуру, похожую на кость, торчащую из его лопатки.

Он быстро отдернул руку, потрясенно выдохнув. Гротескное уродство его плоти вызвало у него приступ тошноты. Руки дрожали от холода, грудь сводило судорогой, он снова потянулся и провел пальцами по жесткому выступу. Он издал панический возглас, когда мягкие, пушистые волокна, которые тянулись вдоль кости, скользнули под подушечками его пальцев.

Что сказала бы его мать, когда увидела его? Или, что еще хуже, его отец? Конечно, они бы заперли его в клетке. Они заклеймили бы его как девианта – отклонение от нормы – и передали бы епископу для надлежащего суда.

Крепко ухватившись за кость, он потянул так сильно, как только мог, пытаясь вытащить странный отросток из спины, но это было бесполезно. Если не считать небольшой вспышки боли, она не сдвинулась с места.

Он поднялся на ноги, обратив внимание, что ноги могут выдержать его вес. Что каким-то образом его кости не были раздроблены при падении и были достаточно крепкими, чтобы вместить тяжелые крылья, которые простирались по обе стороны от него. Каким-то чудом его ноги и плечи стали сильнее, чем раньше.

Протянув руку, он ухватился за одно из крыльев и потянул, кряхтя от усилия. Молния заиграла под кончиками его пальцев, и он отпустил ее.

Он попробовал еще раз с другой стороны.

-Отвали от меня!

Услышав треск в далеком лесу, который привлек внимание, и, осматривая лес, он услышал звук, похожий на тот, что раздавался раньше. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как крылья врезались в него в сильном спазме, который заставил его сжать лопатки вместе, когда крылья исчезли так же быстро, как и развернулись. Чтобы быть уверенным, он потянулся назад, кончики его пальцев коснулись только рваных нитей его порванной туники и гладкой кожи там, где только что был странный выступ кости. Нахмурившись, он провел ладонью по его ширине, ощупывая гладкую плоть без каких-либо странных деформаций.

Как?

Треск, раздавшийся раньше, снова привлек его внимание, и он поднял взгляд, чтобы найти маленькую лань сразу за стволом толстого дуба. Он надеялся, что это было источником шума ранее.

Потому что, если бы кто-нибудь случайно увидел, что произошло, на него наверняка началась бы охота. В его мире отклонения считались злом.

И, без сомнения, с ним было что-то очень не так.