48

БАРОН

Карета замедлила ход и остановилась перед особняком.

Главным.

Прошло два года с тех пор, как барон в последний раз видел это место, или свою мать, если уж на то пошло. После смерти Соломона она отправила его в Кавендейл, университет недалеко от Рима. Как бы барон ни ненавидел ее и ни боролся против того, чтобы оставить ради чего-то столь тривиального, каким в то время казался академизм, она настояла, заверив его в огромном облегчении, которое это принесет ей. Ибо, пока он был в школе, внимание его отца было направлено в другое место, и барон только надеялся, что в это время оно не было направлено на его мать.

Она стояла перед входом на верхней площадке лестницы в прекрасно сшитом голубом платье, которое эффектно скрывало хрупкое состояние ее тела.

В течение двух лет барон с головой ушел в учебу в Кавендейле, пока однажды курьер не прислал известие о том, что состояние леди Прецепсии начало ухудшаться. В этот момент его вызвали домой.

В ее улыбке не было и намека на страдание, но в глубине ее глаз оставались тени, которые барон заметил, выходя из экипажа ей навстречу.

-Мой сын, - сказала она, широко раскинув руки, когда он подошел к ней и упал в ее объятия. -Ты вернулся мужчиной!

-Я скучал по тебе, мама. Как у тебя дела?

-Теперь, когда ты здесь, мне лучше. Расскажи мне о своей учебе в Кавендейле.

-Я мог бы угостить вас историями о том, как растет трава, что было бы гораздо более интересной темой, чем Кавендейл.

Его мать издала смешок, ведя его вверх по лестнице, взяв его под руку.

-Как я понимаю, ты там неплохо справился.

-Больше ничего не является секретом? - спросил он, его голос звучал насмешливо.

-Нет. Мать знает все.

-Где отец?

-В своих покоях. Он договорился о визите епископа Венейбла.

-С какой целью?

-Это для меня. Епископ, похоже, думает, что может вылечить то, что меня беспокоит, своими бесполезными молитвами и магическими трюками .

-И что же тебя беспокоит, мама?

С торжественной улыбкой на лице она поднесла их сцепленные руки к своим губам для поцелуя.

-Давайте не будем говорить об этом сейчас. Я хочу насладиться радостью твоего возвращения, сын мой.

Когда они вошли в фойе, лорд Прецепсия стоял прямо у входа в свою библиотеку, его глаза были изучающими и бесстрастными, как и ожидал барон.

-Я хотел бы перекинуться с тобой парой слов. Сын.

Хотя выражение ее лица стало озабоченно хмурым, его мать похлопала барона по руке и кивнула. Она высвободила свою руку из его и поцеловала его в щеку.

-Я увижу тебя за ужином.

Два года разлуки с отцом на мгновение заставили барона забыть о нервирующем напряжении своих мышц всякий раз, когда отец уделял ему хоть какое-то внимание. Когда пожилой мужчина повернулся спиной и вошел в библиотеку, мальчик почувствовал напряжение в шее, следуя за ним.

Оказавшись внутри, лорд Прецепсия закрыл дверь и сел за деревянный стол, на поверхности которого было разбросано множество книг.

-Добро пожаловать домой, - сказал его отец неприветливым тоном. -Я не знал, что ты должен был вернуться. И каким просветляющим вещам ты научился, находясь вдали?

-Так вот почему ты позвал меня сюда, отец? Чтобы расспросить о моей учебе?

Невеселая улыбка на его лице исчезла.

-Конечно, нет. -Из кувшина на столе он налил красную шипучую жидкость в золотой кубок и подтолкнул его к мальчику, который держал руки по швам, подальше от предложенного напитка. -Ты мне не доверяешь?

Конечно, он этого не сделал.

Мужчина постарше налил себе выпить и отпил глоток. Приподняв брови, он поднял кубок, чтобы барон увидел, что он пуст.

-Ты видишь? Оно не отравлено.

Барон потянулся за напитком и, не сводя глаз с отца, сделал глоток. Резкий ожог пронзил его горло, словно вспышка пламени, и барон закашлялся, расплескивая красную жидкость по столешнице перед собой.

Лорд Прецепсия от души рассмеялся и налил себе еще бокал.

-А я думал, ты вернулся из Кавендейла мужчиной.

Потирая горло, где все еще оставался ожог, барон снова закашлялся.

-Возможно, вы могли бы просветить меня относительно характера этой встречи.

Барабаня пальцами по столу, пожилой мужчина уставился на него в ответ.

-С тех пор, как ты вернулся в мои владения, ты возобновишь свои сеансы с епископом Венейблом раз в неделю в подземелье.

-Для чего? Какой цели служат эти встречи с епископом, помимо вашего собственного развлечения?

Он стукнул кулаком по столу, его губы презрительно скривились.

-Ты не будешь говорить со мной в таком тоне! И ты, конечно же, не станешь подвергать сомнению епископа Венейбла или его методы.- Покраснев от гнева, он разжал кулак, чтобы сделать еще глоток напитка, и прочистил горло. -Далее, ты будешь тренироваться с Пентакруксом, как и раньше. Больше никаких легкомысленных исследований не будет. Против нас движутся силы, и ты будешь сражаться за Прецепсию, а также за Эрадию.

-Бесплодные земли?

-Да. Ты не осознаешь угроз за пределами этого царства, которое ничего так не хотело бы, как поработить меня и превратить в пешку. Хотя ты можешь быть доволен такой мыслью, знай, что есть другие, гораздо хуже, которым нет дела до людей .

-Если вы хотите сделать меня союзником, чтобы я сражался от вашего имени, тогда зачем подчинять меня епископу Венейблу?

Губы его отца изогнулись в усмешке.

-Ты был прав, когда сказал, что я получал удовольствие от твоих наказаний. Мне нравится смотреть, как ты страдаешь.

Гнев закипел под кожей барона, и, сдерживая слезы, он вскочил из-за стола.

-Какой верности ты бы потребовал от сына, которому стремишься навредить.

Лорд Прецепсия ухмыльнулся ему.

-Я не просил тебя о верности. Ты будешь сражаться от моего имени просто потому, что у тебя нет выбора.

Барон вышел из библиотеки, из поместья и через двор направился к лесу, где он часто прятался с тех пор, как был мальчиком.

Углубившись в лес, он набрел на заброшенную хижину, где оставил своих собак на произвол судьбы, находясь в Кавендейле. Хижина казалась еще более ветхой, чем раньше, выветрившиеся глина и дерево едва держали стены вместе. Крыша провалилась внутрь. Трава выросла почти такой же высокой, как у мальчика.

Он присвистнул, надеясь, что они втроем, возможно, остались в том, что стало их домом на несколько лет. Не было никакого движения.

Они либо двинулись дальше, либо на них охотились как на угрозу.

Боль пронзила его грудь, когда он вспомнил дни, когда играл с собаками и обучал их выполнять его команды. Времена, когда он обретал некое подобие покоя, наблюдая, как они беззаботно резвятся. И, конечно, времена, когда девочка приходила поиграть с ними. Прошло довольно много времени с тех пор, как он видел ее в последний раз. Барон предположил, что она и ее мать переехали в другую деревню. Возможно, такой, который не заставил бы ее оставаться на окраине.

Он плюхнулся в траву и оторвал несколько длинных зеленых стеблей, думая о своей матери и о том немногом, что он узнал о ее состоянии. По словам курьера, она часто испытывала моменты слабости, часто падала в обморок без видимой причины.

Конечно, епископ предположил, что ею завладело что-то мерзкое. Барон мог только догадываться, для чего были предназначены его маленькие эликсиры.

Голоса достигли его ушей, и, нахмурившись, он повернулся в их сторону. Он пошел по тропинке дальше, вдоль реки. В банке он обнаружил, что его двоюродный брат Драйстан сидит рядом с девушкой, повернувшейся к нему спиной. Длинная черная коса, перекинутая через плечо, и простая белая сорочка, которую она носила, подсказали ему, что она в некотором роде служанка.

Драйстан заметил его первым, его глаза расширились от удивления. Именно тогда, когда девушка обернулась, сердце барона подпрыгнуло в груди.

Она.

Она. Красавица с волосами цвета воронова крыла. Только у нее больше не было черт ребенка. Она стала еще красивее, и хотя блеск в ее глазах слегка померк, он мгновенно узнал мерцающие цвета звездной пыли.

-Мой господин, я просто ходил за водой с девушкой, - сказал Драйстан позади нее.

Барон опустил взгляд на пустые руки своего кузена, и приступ ревности подступил к его горлу при мысли о них двоих наедине.

-Без ведра. Как умно.

-Мы случайно потеряли ведро.

Он подошел ближе к ним двоим, его глаза искали любой признак привязанности между ними. Начал ли он ухаживать за ней в его отсутствие? Если бы это было правдой, что она была служанкой, Драйстан, безусловно, подошел бы больше, учитывая отсутствие у него титула. Незаконнорожденный сын своего отца. Конечно, никто другой в Прецепсии не знал этого маленького секрета.

-Я вижу, ты нашел достойного сопровождающего для похода в лес, - отрезал барон, его раздражение после возвращения домой только росло с каждой минутой.

Сдвинув брови, Драйстан опустил голову, несомненно, разгневанный этим замечанием.

-Она пришла с епископом Венейблом. Она помогает ему с твоей матерью.

Помогает епископу? По сути, помогала отравлять его мать какими бы то ни было эликсирами, которыми ее пичкал епископ. Ошеломляющее разочарование сжало его желудок.

Его взгляд снова переместился на девушку, оценивая ее платье, которое соответствовало платью других служанок, которых он видел в монастыре. Те, кто надеялся стать пенташем для церкви.

-Помогает ему, - выплюнул он. -Тогда она в равной степени бесполезна.

-Я умоляю вас не говорить о епископе таким образом, милорд. Он хороший человек, и такие слова имеют последствия.

-Да, я полагаю, что так и есть. Веселье окрасило выражение его лица лишь на мгновение, прежде чем его холодные глаза снова нашли девушку. Люстина.

Уже не та девушка, которую он помнил по лесу, а ученица доброго и святого епископа. Тот факт, что она могла так охотно участвовать в беспринципных методах епископа Венейбла, пытающегося вылечить его мать, только усилил гнев и отвращение в его животе.

Девушка сделала шаг вперед, чтобы сделать реверанс.

-Барон Ван Круа, приятно познакомиться с вами.

-Я лорд Ван Круа, - поправил он, разглядывая ее платье. -Похоже, твое праведное и святое воспитание подвело тебя в соблюдении надлежащего этикета. И одевайся, если уж на то пошло. -Он окинул взглядом наряд, призванный символизировать чистоту и целомудрие. -Кухонные тряпки были бы более подходящим материалом. Он понюхал воздух и нахмурился. -И пахнуть бы лучше.

-Мой господин, она не хотела никого оскорбить.

Звук голоса Драйстана только усилил гнев барона, а то, как он встал на ее защиту, вызвало в нем еще один приступ ревности.

-У вас двоих один и тот же разум?

-Она не более чем служанка.

-Мне не нужны твои наблюдения. Я точно знаю, кто она такая.

-Я приношу извинения за свое невежество, милорд. -Все еще не отводя от него пристального взгляда, Люстина прервала их перепалку. -Я еще не привыкла ко всем правилам благородства. Я происхожу из гораздо более простого образа жизни .

-В самом деле.

Она подняла на него пристальный взгляд, и проблеск вызова в них заставил его кровь забурлить от возбуждения.

-Ты груб со всеми дамами или только с теми, кого считаешь ниже себя?

Он не ожидал, что она заговорит с такой дерзостью, и барон оказался между заинтригованным и шокированным.

-Еще раз приношу свои извинения, милорд, - добавила она гораздо более покладистым тоном.

-Я бы следил за своим язычком, девочка. Наш образ жизни диктует, что такое неуважение является справедливым поводом для его устранения. А что касается леди, которые считают себя ниже меня, могу вас заверить, они склонны считать меня довольно очаровательным .

-Разве это так мило - говорить о своих победах в присутствии девушки?

Нотка злобы в тоне Драйстана позабавила барона.

-По крайней мере, у меня есть завоевания, о которых можно говорить. Должно быть, нелегко рядом со всеми этими конюхами и мелкими животными.

Стиснув челюсти, Драйстан, пошатываясь, направился к барону.

-Я не содомит! Такое дело - это грех! Презренный и отвратительный грех!

Грех. Дважды, находясь в Кавендейле, барон мельком видел мужчин вместе, наслаждавшихся обществом друг друга так, как он считал романтичным. Хотя природа их отношений была ему чужда, учитывая, что он никогда раньше не был свидетелем подобного, это зрелище его не обеспокоило. Мысль о том, что их привязанность друг к другу была отвергнута теми, кто безжалостно сжигал женщин на кострах за ересь, была отвратительным лицемерием, и барона позабавило отвращение Драйстана.

-Только в глазах вашей любимой церкви, но не бойтесь. Я не скажу об этом ни слова.

-Ложь! Твои слова - ложь!

-Если это ложь, как ты сказал, почему ты так краснеешь, кузен? -Барон ухмыльнулся, его подстрекательство только разожгло гнев в другом мальчике, что было ясно по ярко-красному цвету его щек.

-Хватит! Епископ был прав - ты говоришь раздвоенным языком! Твоей матери следовало избавиться от тебя, как от незаконнорожденного ребенка!

Мышцы барона напряглись, ярость внутри него горела, как горячее пламя. Если бы девушки не было рядом, он, возможно, рискнул бы послать молнию прямо в сердце своего кузена прямо тогда. Вместо этого он поднял драгоценный камень, прикрепленный к его рубашке, и поднял его, крутя им перед Драйстаном и Люстиной.

Однажды, когда барон был молод, его отец совершил ошибку, ударив его на официальном обеде, проходившем в поместье. Его мать воспользовалась возможностью привлечь к этому внимание, что побудило одного из присутствовавших дворян поинтересоваться, не нанимал ли он мальчика для битья, чтобы наказывать барона. С того дня это задание было поручено Драйстану, поскольку в то время он был самым близким другом барона. Лишь несколько раз барон подвергал своего кузена подобным наказаниям, выполняемым Тотил

лом, одним из охранников его отца, который также участвовал в казнях. И потом он всегда испытывал угрызения совести.

Учитывая безжалостные комментарии мальчика, барон надеялся, что в тот день Тотилл чувствовал себя особенно злобно.

Драйстан ахнул и упал на колени.

-Прости меня, милорд. Прости мои богохульные слова.

В тот момент, когда были произнесены эти слова, с ладони барона посыпались частички пыли, окутавшие драгоценный камень.

Глаза девушки расширились, и он уставился на нее в ответ, как предупреждение, что, если она скажет хоть слово, он превратит ее жизнь в ад.

-Тотилл с удовольствием исполнит твое наказание.

Голова склонилась, плечи Драйстана поникли, когда он поднялся на ноги.

-Милорд, ваша мать попросила меня привести вас. Возможно, тебе не стоит заставлять ее ждать.

Глядя в окно покоев своей матери, он наблюдал за удаляющейся каретой, пыль от ее колес поднималась над деревьями.

-Что тебя так зацепило, Сынок? -Его мать заговорила слабым голосом с того места, где она лежала в постели.

-Я вижу, епископ нашел себе нового питомца взамен Драйстана.

-Прояви к девушке свою милость. Мир не был добр к ней.

Он фыркнул на это.

-Не был добр к девушке, которая сопровождает самого могущественного человека в Прецепсии?

-Хотя я не знаю природы или цели привязанности епископа Венейбла к ней, именно по его приказу ее мать была сожжена как еретичка.

Укол шока пронзил его грудь, когда он вспомнил, что встретил ее мать в лесу в тот день, когда шпионил за девушкой. Какой дикой и энергичной она была со своими рыжими волосами и тем же проблеском неповиновения, который он видел в Люстине тем днем.

-Сгорела?

-Да. -Она кашлянула, и барон вздрогнул от этого влажного лающего звука.

Он повернулся и зашагал обратно вдоль ее кровати, садясь на матрас рядом со своей матерью.

-Что это за методы лечения?

Она застонала и откинула голову на подушку.

-Их нелепые ритуалы.

-Такой тебя делают не ритуалы. Расскажи мне.

-Епископ кормит меня эликсирами, которые, как он клянется, исцелят.

-И почему ты соглашаешься?

-В тот момент, когда я откажусь, он предположит, что я не хочу быть здоровой. Что я таю в себе что-то, что хочет оставаться больным. И о, какое удовольствие он почерпнул бы из экзорцизма или чего похуже.

-От чего тебя тошнит, мама?

-Я умираю. Вот почему я попросила Аларика призвать тебя обратно.

Правильно ли он ее расслышал? Конечно, нет.

-Понемногу каждый день, я полагаю, - добавила она, и все же он не мог заставить себя вникнуть в эти слова. -Но со временем это взяло свое.

Он недоверчиво покачал головой.

-Как ты можешь быть в этом уверена?

-Потому что то, что твой отец забирает у меня, - это то, что мне нужно для выживания, и я чувствую, что с каждым днем становлюсь все слабее и слабее.

-Что он принимает?

-Мою жизненную силу. Он питается этим.

Ее кровь? Какое больное и отвратительное существо будет питаться чужой кровью? Он только когда-либо видел, как животные, вроде летучих мышей, делают такое.

-Ты лежишь, умирая. И скажи мне, он все еще убегает в лес на свои маленькие свидания?

-Да, я уверена в этом.

Ярость разорвала его мышцы, когда он вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате взад-вперед.

-Что в ней такого особенного? Почему он выбирает ее, а не тебя! Почему бы не взять у нее кровь!

-Мы с ней не одно и то же. И она не угрожает ему, Иерихон.

-А ты знаешь? Ты едва можешь поднять голову, мама.- Именно тогда его осенила мысль. -Ранее, ты сказала, что Аларик вызвал меня?

-Да. -Она приподнялась повыше на подушке, ее рука соскользнула от слабости, и барон наклонился, чтобы поднять ее.

Заботливыми и нежными руками он помог своей матери принять сидячее положение, отметив хрупкость, острые выступы костей на ее руках.

-Мой отец упомянул, что его не поставили в известность о моем возвращении. Как это может быть?

-Аларик не сказал твоему отцу по моему приказу.

-Что?

Она щелкнула пальцами, подзывая его ближе, и барон наклонился, повернув к ней ухо.

-Он не предан твоему отцу. Он шпион.

Услышав ее слова, мальчик чуть не отшатнулся назад. Он нахмурился, качая головой, когда выпрямился.

-Для кого?

-Твой отец нажил много врагов. В том числе и из того места, откуда я родом. Приближается война. И тебе придется решить, на чьей стороне ты намерен сражаться.

-Откуда это ты родом, мама?

Стук в дверь прервал этих двоих, и в покои вошла одна из служанок, занятая уборкой тряпья, разбросанного по полу.

-Мы еще поговорим, Сынок. А теперь позволь мне немного отдохнуть.

-Конечно.

Так много всего уже выплыло на свет за короткое время, прошедшее с тех пор, как барон вернулся. Ему нужно было обработать их самому.