34

БАРОН

Гнев распространился по телу барона, когда он лежал на холодном полу камеры. В этих мучениях не было ничего нового. Он терпел такую боль в течение нескольких месяцев, с тех пор как его впервые выпорол епископ Венейбл, и он привык к агонии пыток. Упираясь лбом в грязь, он знал, что нужно глубоко вдыхать через нос. Лежать совершенно неподвижно, чтобы его раны не растянулись и не открылись. Он знал, что нужно стонать и плакать, как от боли, чтобы епископ Венейбл не разгадал его уловку. И он знал, прежде всего, что никогда не залечит свои собственные раны.

Краем глаза он уловил какое-то движение, привлекшее его внимание к темной половине камеры. Прошло несколько недель с тех пор, как его в последний раз помещали в комнату с другим заключенным. В большинстве случаев его оставляли одного, чтобы он в тишине столкнулся с масштабом своих травм.

Он поднял голову, не совсем уверенный, что вообще заметил движение.

Пока тени не переместились по стене.

-Кто там?

Тени уступили место стройным ногам и рукам, а также длинным светлым локонам женщины.

-Я не хотела прерывать ваше исцеление, милорд.

-Кто вы такая?

-Меня зовут Сириса. Сириса из Солдетэра.

Волосы солдата. Северная деревня, о которой он слышал, жители которой были захвачены Пентакруксом, многие из них были пленниками за почти дикий образ жизни, задолго до рождения барона. Она рванулась вперед, подползая к нему, как животное на четвереньках, на свет, льющийся из окна. На ее коже виднелись красноречивые и знакомые следы жестокого обращения – синяки, порезы, блестящие следы ожогов и новая кожа. Блеск металла привлек его внимание к ее горлу, где золотое кольцо врезалось в плоть шеи. Женщина была измучена, это все, что он мог сказать.

-Я раньше не обращал на тебя внимания. Как ты нашла дорогу в эту камеру? - спросил барон, заинтересовавшись ею.

Он бы наверняка заметил ее даже в самых темных углах небольшого помещения, учитывая, что его зрение позволяло ему видеть сквозь тени.

-Так получилось, что я не очень люблю темноту. Тебя это беспокоит? -Она все еще не ответила на его вопрос, как будто не хотела говорить.

-Нет.- Он изучил ее поближе, и при первой искре узнавания его глаза расширились. -Ты - Лесная Вдова. Женщина, которая заманивает маленьких мальчиков в свою хижину.

-Лесная вдова, говоришь ты. Это так они называют меня в наши дни? -Закатив глаза, она усмехнулась. -Иисус, Мария и Иосиф. Они неизбежно найдут что-нибудь, чтобы выставить женщину хищницей.

-Значит, вы не соблазняете молодых парней в своей хижине?

-Если мальчик найдет дорогу в мою хижину, я могу заверить вас, что это его собственная свободная воля, которая заставляет его. Тебе раньше никогда не нравились женщины постарше?

Он сжал губы, чтобы скрыть свое отвращение.

-Обычно нет.

-Правда? А, ну что ж. Каждому свое.

-Почему ты здесь?

Она тоскливо вздохнула.

-Любовь. Я глубоко любила кое-кого. И его у меня украли. Проклятая.

-И сколько лет было этой твоей любви?

-Твоего возраста, примерно.

Женщина, должно быть, была по меньшей мере в два раза старше барона, учитывая зрелость ее черт, возможно, даже старше.

-Мне всего шестнадцать. Ты переспала с ним?

Губы растянулись в усмешке, она провела рукой по своей руке таким образом, что барон задумался, должно ли это быть соблазнительным.

-Много раз. Мы сделали гораздо больше, чем просто легли вместе. И ему это нравилось.

-Это не оправдывает того, что ты воспользовалась им.

Улыбка на ее лице исчезла, и ее глаза уставились в его, затуманенные тьмой, от которой у него по коже побежали мурашки.

-Мужчины все время пользуются преимуществом. Я была замужем за мужчиной втрое старше меня. Он забрал меня, когда мне было всего двенадцать лет.

-Тогда он монстр, а не человек.

-О, сколько рыцарства в этом!-Она со смехом откинула голову назад. -Ну, этот человек кое-чему меня научил. Тому, чему я в конечном счете научила своего молодого любовника.

-Не говори так. Это не любовь, которую ты ищешь.

-Тогда в чем же дело, молодой барон?

-Власть. Твоя была украдена в юном возрасте, поэтому ты хочешь воровать у других .

Брови взлетели вверх, она почесала подбородок.

-Вы довольно проницательны для своего возраста. Но вы ошибаетесь. Я действительно любила его. Он был восхитителен. Наслаждался темными удовольствиями.

Барон зацепился за это слово, любопытствуя относительно его значения, когда речь шла о том, чтобы лечь с ней.

-Какие более темные удовольствия?

-Скажи мне, молодой барон, ты когда-нибудь возбуждался при виде крови? Ты когда-нибудь задерживал дыхание под водой и отказывал себе в единственном глотке воздуха, пока твоя рука не доводила тебя до оргазма? -Она прикусила нижнюю губу зубами и раздвинула колени, привлекая его внимание к теням, которые скрывали ее непристойность. -Тебе когда-нибудь хотелось трахнуть кого-нибудь после порки?

Его глаза метнулись к ней, резкость ее слов поразила его, как пощечина.

-Убирайся. Убирайся отсюда сейчас же.

-У меня не было дурного умысла.

Улыбаясь, она снова свела колени вместе.

-Я больше не желаю с вами разговаривать и любезно прошу вас уйти, как бы вам ни удалось проникнуть в эту камеру.

-Как пожелаешь. Приношу свои извинения за то, что побеспокоила вас.

Качнувшись вперед на коленях, она снова попятилась в тень, пока он больше не увидел движения в том углу.

Как только он убедился, что там никого нет, барон вскочил на ноги, вздрогнув от мучительного жжения своих ран, когда его кожа натянулась от движения. Он заковылял в тень, его глаза привыкали к темноте, когда он приблизился к каменной стене.

Он ничего не нашел. Двери нет. Никакого прохода. Из этого угла невозможно выйти из камеры. Только затяжной холодок, который пробежал по его затылку, когда он отступил от нее.