30

БАРОН

Раны вспыхнули в знак протеста, когда барон снял тунику и бросил ее на песчаный берег вдоль реки. Обычно он мылся бы в изысканной бане в поместье, где за ним присмотрел бы один из слуг, но ему не хотелось выставлять суровое наказание епископа на всеобщее обозрение.

Мышцы напряглись и задрожали, он осторожно ступил в ледяную воду, страшась момента, когда погрузится в нее всем телом. Сделав глубокий вдох, он одним быстрым движением погрузился под поверхность, и хотя ледяной воды было достаточно, чтобы его сердце дрогнуло, ошеломляющее блаженство удерживало его погруженным в эту водянистую клетку. Огонь, полыхнувший на его спине, где епископ Венейбл вскрыл старые шрамы новой игрушкой для битья, с шипением угас в зимних глубинах, и барону с трудом удалось выбраться.

Однако его легкие отчаянно нуждались в одном глотке воздуха, и мальчик вынырнул из воды, открыв глаза и увидев Драйстана, который стоял на береговой линии с понурым выражением лица.

-Ты последний, на кого я хотел бы смотреть, - проворчал барон, вытирая воду с лица.

Холодный воздух обжигал его влажную кожу, его кости и мышцы были жесткими и толстыми. Он не разговаривал со своим кузеном с того дня в подземелье, когда Драйстан признался, что видел, как тот залечивал свои раны.

-Я не хотел ему говорить. Ты видел, что он сделал. Что он делал.

-И разве с тех пор я не страдал каждый день? Где твои свежие раны, кузен?

Драйстан поморщился, его руки теребили подол туники, когда он заерзал.

-Мое наказание - твое молчание.

Барон невесело усмехнулся, обхватил себя руками и вышел из воды, подбирая свою собственную сброшенную тунику.

-Тогда я продолжу мучения.

Руки Драйстана сжались в кулаки, когда он наклонился вперед.

-Пожалуйста. Ты мой единственный друг. В мои намерения не входит оставаться в ссоре с тобой.

-И в мои намерения не входит оставаться друзьями с тем, кто мог бы предать меня. Тот, кто сломался бы ради такого ничтожного наказания.- Он натянул тунику на мокрый торс и потянулся за бриджами, натягивая одну ногу на влажную кожу.

-Прости меня, но я не такой, как ты, мой господин. Какую бы нежность и терпимость ты, кажется, ни проявлял к боли, мы ее не разделяем .

-Нет. Я полагаю, ты совсем не такой, как я.- Бросив взгляд вниз, он завязал шнурки на своих кожаных бриджах и натянул ботинки. -Потому что, если бы это был ты, я бы не издал ни звука. -Барон поднял взгляд и увидел, что брови Драйстана сведены вместе, а глаза полны муки. -Я был твоим другом. Но друзьями мы больше не являемся.

Он прошел мимо Драйстана, оставив другого мальчика там, у реки.

Оказавшись достаточно далеко в лесу, барон спрятался за толстым стволом ближайшего дерева, выжидая момент, когда другому мальчику надоест там стоять и он уйдет. Прошло исключительно много времени, пока его кузен, казалось, смотрел в сторону воды, прежде чем Драйстан оглянулся, и барон пригнулся, когда его глаза скользнули по деревьям. Мгновением позже вспышка движения за спиной Драйстана привлекла внимание барона к разворачиванию двух коричневых крыльев, которые раскинулись по обе стороны от его кузена.

Удар шока пронзил барона, его глаза были прикованы к крыльям, которые казались меньше, чем у него или Сорета. Могли ли они вообще поднять его долговязое тело в воздух? Его вопрос был встречен тихим ворчанием разочарования, когда Драйстан подпрыгнул, по-видимому, отчаянно желая взлететь.

Учитывая уверенность барона в том, что у них был один отец, он подозревал, что Драйстан, вероятно, унаследовал те же черты характера, что и он сам, хотя он и не осмелился бы расспрашивать мальчика. Не после того, что произошло в подвале. Вместо этого он с удовольствием наблюдал, как Драйстан изо всех сил пытается подняться с земли, и после еще нескольких попыток издал гневный рев, который эхом разнесся по деревьям. Птицы пронеслись над головой, на мгновение отвлекая барона, и когда его взгляд снова упал на Драйстана, крылья снова прижались к его телу.

Это зрелище оставило горький привкус у него во рту, не столько из-за секретности того, что он видел, сколько из-за лицемерия и отрицания. Какими разговорами они могли бы поделиться, если бы только его кузен не оказался заговорщиком перед епископом Венейблом. Они могли бы стать лучшими друзьями, но барон никогда не чувствовал себя более далеким от своего кузена, чем в тот момент.

Когда Драйстан, наконец, ступил на тропинку обратно к поместью, барон направился в противоположном направлении, глубже в лес. Прошло незадолго до того, как он приблизился к заброшенной усадьбе, в которой, как считалось, обитала семья, жестоко убитая тем, что по слухам называлось стаей волков, учитывая состояние их останков.

Конечно, он никогда не верил в подобную чушь.

Это казалось идеальным местом, чтобы спрятать его новых питомцев, учитывая, что барон был уверен, что его отец уничтожил бы их еще в поместье. Дважды в день он взял за правило навещать их, принося им остатки еды и воды. По большей части они спали, но иногда он приходил в хижину, слыша, как они рычат в игре или воют в одиночестве. Это были времена, когда он боялся, что кто-нибудь может найти их и уничтожить, как Сорет поступил с их братьями и сестрами.

Однако, когда он приблизился к поляне, на которой стояла хижина, в воздухе послышалось хихиканье, и, нахмурившись, он замедлил шаг.

-Боже, ну разве ты не резвый маленький зверек!

Мелодичный голос, который он мгновенно узнал, заставил барона нырнуть за кусты, и он последовал на звук в восточную часть хижины, где хихиканье стало громче и заплясало у него на затылке, как шелковые ленты. Там, сидя в высоких сорняках, он нашел девочку с волосами цвета воронова крыла, а у ее ног, топча стебли сорняков, три щенка, играя, набросились друг на друга.

Паника скрутила его мышцы, неуверенность в том, что собаки могут напасть на нее, все еще терзала его разум. Но когда он наблюдал, как они играют и лают, стало ясно, что маленькие дворняги не хотели причинить ей вреда.

Крошечный хвост Фенрира завилял, когда он залаял и укусил подол ее платья, но вместо того, чтобы рассердиться на него, она хихикнула и постучала по его хвосту, подстрекая к игре в погоню, пока щенок носился кругами.

Барон хихикнул, его внимание сосредоточилось на прядях волос, которые рассыпались по ее плечам, когда она наклонилась, чтобы погладить Цербера. Она подняла его маленькое тело в воздух и запечатлела поцелуй у него на макушке, и барону стало интересно, каково это - быть объектом ее привязанности. Видеть, как она смотрит на него с таким обожанием, что ему захотелось схватить ее за лицо и прикусить ее идеальные губы в форме сердечка. Напряжение нарастало внутри него, и он облизал собственные губы, представляя себе такую вещь.

Понаблюдав за их игрой еще немного, он свистнул собакам, все еще прячась за кустарником. Девушка вскочила на ноги, осматривая глазами окружающие деревья.

Все три собаки побежали прочь от нее, туда, где он опустился на колени, чтобы не попадаться ей на глаза. Уставившись в землю, он размышлял, что делать дальше.

Должен ли я представиться ей? Иначе это было бы грубо.

Но что бы он сказал? Только те, у кого были порочные намерения, шпионили за молодыми девушками таким образом, даже если она была ненамного моложе его. Однако лес был прекрасной возможностью, без посторонних глаз и давления формальностей, и он, безусловно, хотел воспользоваться возможностью поговорить с ней.

Слышать его имя у нее на устах и наблюдать, как она склоняется в почтении, как только узнает его статус.

Однако, когда он снова поднял взгляд на дом, девушка исчезла.