14

БАРОН

Барон добрался до поместья, его мысли погрузились в слова старика. Кем был Соломон, если не просто слепым органистом?

Человек?

Если это было так, то как он стал посвящен в эти необычные обстоятельства, которые не имели смысла в человеческом мире?

Экипаж остановился на полукруглой аллее поместья, и когда барон приготовился выходить, он услышал голоса по другую сторону двери. Выглянув в окно, я увидел кучера Фенвика, разговаривающего с приспешником своего отца Алариком.

-Сейчас? - Спросил Фенвик, нахмурив брови в замешательстве. -Но мы только что вернулись, и я уверен, что молодой лорд устал после долгого дня.

-Да. Немедленно.

-Очень хорошо. -Дверца экипажа открылась, и Фенвик прочистил горло. -Милорд, ваш отец рано вернулся из своих путешествий и попросил, чтобы я отвез вас в монастырь.

-В монастырь? В такой час? С какой целью?

-Боюсь, я не знаю.

Прихвостень просто вздернул подбородок, на его лице ясно читался отказ говорить.

-Моя мать попросила, чтобы я сначала встретился с ней.

-Ты не сделаешь ничего подобного. -Аларик положил руку на рукоять кинжала у себя на бедре, жестом давая понять мальчику, что он применит силу, если потребуется. -Мне было поручено немедленно привести вас. Твой отец встретит тебя в подвале.

-Мне сказали, что от меня не потребуется возвращаться, пока мои раны не заживут.

-Я полагаю, вам придется самим узнать причину, по которой он вызвал вас. -Он повернулся к Фенвику, возвышаясь над дородным кучером. -Возможно, вы отойдете назад, чтобы я мог присоединиться к лорду Ван Круа в экипаже.

После неуверенного взгляда в сторону барона Фенвик сделал, как просил Аларик.

Когда более крупный мужчина забрался внутрь, барон отодвинулся от него, сохраняя между ними как можно большее расстояние. Дверь закрылась, и всего через несколько мгновений они тронулись в путь.

Тишина длилась исключительно долго, барон время от времени украдкой поглядывал на него и уловил едва заметное поглаживание руки Аларика по клинку, лежащему у него на коленях. Отметина на его большом пальце привлекла внимание мальчика. Какое-то странное клеймо, которое было выжжено на его плоти. Не похожий на знак Пентакрукса, который барон легко узнал. Что-то, чего он никогда раньше не видел.

-Ты бы избавил себя от огромной боли простым признанием, - сказал Аларик, наконец нарушив тишину между ними.

-Вы либо глупы, либо плохо информированы. Исповедь не освобождает от боли. Несомненно, вы обратили внимание на тех, кто пропал без вести.

-И какие у тебя теории на этот счет?

Произнести их вслух правой руке своего отца было бы так же компрометирующе, как если бы у него выросли крылья перед епископом. Никто не говорил плохо о его отце, и особенно о Пентакруксе, поэтому вместо этого барон снова обратил свое внимание к окну.

-Скажи мне, Аларик. Ты бы убил меня по приказу моего отца?

-Да, - ответил мужчина без единой заминки.

Губы барона дрогнули, его подозрения подтвердились.

-Если тобой движет верность, знай, что он перерезал бы тебе горло клинком с не большим раскаянием, чем из-за грязи на своих сапогах.

-И все равно, вдвое больше уважения он питает к тебе.

Барон не отрывал взгляда от проплывающего мимо пейзажа, ломая голову над тем, почему его мать выступала против убийства своего мужа, учитывая, что Аларик говорил правду. Он не произнес больше ни слова всю оставшуюся дорогу до монастыря, и когда повозка въехала в ворота здания, остановившись на поляне, желудок барона скрутило от тошноты.

-Ты знаешь, что он делает на этих собраниях, но ничего не говоришь и не делаешь.

-Моя преданность распространяется только на твоего отца.

-Как хромая собака, которой достаточно один раз прихрамнуть, чтобы ее усыпили.

-Пойдемте, молодой лорд, я уверен, что вам с добрым епископом нужно многое обсудить.

Насмешливый тон Аларика задел барона, и он стиснул зубы, сдерживая пылающий внутри гнев.

Он последовал за Алариком на территорию монастыря и по направлению к лазарету. Импровизированные кровати были разбросаны по открытой комнате, где пенташи сновали между ними, предлагая черпаки с водой из деревянных ведер. В противоположном конце комнаты епископ Венейбл стоял рядом с одним из больных, его рука размахивала в отчетливом жесте креста.

Кивком головы Аларик призвал его следовать за собой, и когда они проходили мимо одной конкретной кровати, чья-то рука потянулась, чтобы схватить его за запястье. Барон повернулся к хрупкой на вид пожилой женщине с широко выпученными глазами и растрепанными седыми волосами. Рейвер, как назвал бы ее Пентакрукс. Она потянула его за руку, поднимая верхнюю часть тела с кровати, где тени пятен на одеялах под ней указывали на то, что она пробыла там некоторое время. От ужасной вони у него защекотало в носу, и он поборол желание поперхнуться.

-Ваша светлость, - прохрипела она. -Спаси нас.

-Я не святой человек, - ответил барон, отдергивая свою руку, но ее хватка усилилась.

-Он поклялся освободить мою душу этим вечером. У меня есть маленькая дочь. Я отдам тебе ее руку, если ты заберешь меня из этого злого места.

-Тише, ты, старый сумасшедший псих!

Аларик резко встал рядом с бароном и оттолкнул руку пожилой женщины.

Женщина в отчаянии откинулась на спинку кровати и уткнулась лицом в подушку, где зарылась в рыдания.

-Если мне потребуется ваше вмешательство, я спрошу, - сказал барон, когда Аларик подтолкнул локоть мальчика.

-И знай, что я не нуждаюсь в твоем приглашении, - сказал гвардеец в затылок мальчика. -Епископ ждет.

Наконец они добрались до епископа, который перешел на другую кровать, вознося молитвы мужчине помоложе, который смотрел вдаль пустыми белыми глазами. Барон подумал бы, что он мертв, если бы не ровный подъем и опускание его груди.

-Принимать душевнобольных - наш долг, - сказал мужчина постарше, зачерпывая половником ведро, которое держал пенташ, стоявший рядом с ним. Он влил воду в открытый рот лежащего мужчины, стекая ею по подбородку, по-видимому, потерявшего сознание мужчины.

-Мир изгоняет их как потерянные и сломленные души, но они могут быть спасены Святым Светом и изгнаны демоны, которые их преследуют.

-Откуда ты знаешь, что это демоны досаждают им? -Смелый вопрос мальчика заслужил пристальный взгляд епископа, прищуренных глаз.

-Святой Отец не создает несовершенные души. Как Он мог, когда мы созданы по его образу и подобию?

-И вы говорите, что ваш долг - проявлять к ним сострадание и милосердие?

-Да. Мы - слуги.

-А вы проявили милосердие к молодому лорду Флетчеру?

Мальчик, о котором рассказывал ему Драйстан, которого забрали в подземелье за то, что он увидел, как что-то необычное выползает из яблока. С тех пор о нем ничего не было слышно.

-Конечно. Не хотели бы вы нанести ему визит?

Вопрос застал барона врасплох, поскольку он не ожидал, что мальчик жив, не говоря уже о том, что ему позволено принимать посетителей.

-Да. Я бы так и сделал.

-Очень хорошо. Пойдем со мной, молодой барон.

Епископ вышел из лазарета и направился к лестнице, которая, как знал барон, вела в подземелье под монастырем. Оказавшись в его холодных и сырых глубинах, они пошли по тропинке к слишком знакомым комнатам, но свернули в другой коридор, тот, в котором барон еще не бывал. Епископ остановился перед дверью и вытащил длинную отмычку. Сердце барона бешено колотилось в груди, когда он встал. Ожидание. Интересно, что он увидит на другой стороне.

Дверь распахнулась в маленькую комнату, освещенную только убывающим светом сумерек, который лился в комнату через соседнее окно. На расшатанной старой койке лежал молодой лорд Флетчер в простой белой ночной рубашке.

Войдя в комнату, барон не сводил взгляда с мальчика, который не двигался и не признавал его присутствия. Однако движение груди другого мальчика сказало ему, что молодой лорд все еще жив.

-Что с ним? - спросил барон, остановившись рядом с кроватью мальчика.

-Одержимость. Люцифер запустил свои своевольные когти в разум мальчика и не отпускает его.

Глаза пустого белого цвета, как у человека в лазарете, молодой лорд смотрел в потолок с непоколебимым постоянством.

Барон протянул руку, провел пальцем по руке мальчика и отметил ледяную температуру его кожи.

Как будто он уже был мертв.

Когда барон отдернул руку, мальчик потянулся и вцепился в него длинными, похожими на когти ногтями, которые впились ему в кожу. Вспышка тревоги встревожила барона, и он вырвался из объятий мальчика. Белые глаза молодого лорда превратились в черные, и он зарычал на него в ответ.

-Они хотят меня съесть! Демоны! Они придут за тобой! И будут пировать! Насладись нашей плотью, и наша душа будет подарена Повелителю Ада! Слава Повелителю Ада!

Сильным рывком Иерихон вырвал руку и сделал шаг назад, хмуро глядя на мальчика сверху вниз. Он был вторым, кто заговорил о демонах, пришедших за ним.

Первой была пожилая женщина.

-Бедный молодой человек, - сказал епископ рядом с ним. -Это позор, когда они поддаются злу. У мальчика была такая невероятная жизнь впереди.

-Разве это не святое заведение? Разве демоны не съеживаются в присутствии Святого Отца?

Барон не смог сдержать насмешки в своем голосе, вспомнив, что всего лишь червяк в яблоке привел лорда Флетчера в это место для начала. Другой мальчик не всегда был таким, что навело барона на мысль, что за время его пребывания там что-то произошло.

-Принимая одержимых, мы приглашаем адскую тьму в нашу священную обитель, но я слишком милосерден, чтобы повернуться спиной к тем, кто нуждается в помощи.

-Ложь. Зло коснулось лорда Флетчера не больше, чем туфли на твоих ногах.

Глаза епископа сузились, и барон мог только представить, какие мысли крутились в тот момент у него в голове.

-Ты не веришь во врожденное зло у людей?

Он так и сделал. Его собственный отец был примером, хотя с тех пор барон узнал о своей истинной природе, которая сделала его таким. Не человеческая плоть и кровь, а нечто, происходящее из адских мест, о которых он только читал при изучении Библии.

-Моя мама говорит, что люди рождаются хорошими от природы.

Губы епископа дрогнули.

-Пойдем со мной.

Как бы ему ни хотелось проигнорировать просьбу епископа, он последовал за ним, хотя бы из любопытства. Через две комнаты от комнаты лорда Флетчера епископ остановился у другой двери и открыл ее и там был мужчина, который лежал в центре пола. Его руки и ноги были отрезаны, оставив ужасные обрубки, из которых сочилась кровь, скопившаяся под ним. Бледность его лица подсказала барону, что жить ему осталось недолго.

-Это Иван Данеш. -Голос епископа прервал размышления барона. -Он был печально известным преступником, который терроризировал соседние города. Брошюры были распространены по всей Прецепсии. В сумке, которую он носил во время путешествия, гвардейцы нашли реликвии черной магии.

-Реликвии черной магии? И ты отрубил ему руки для этого?

-Мы удалили его руки, поскольку они играли важную роль в извлечении плодов из животов молодых матерей. Он верил, что из них готовят идеальную пищу для дьявола.

-Тогда почему бы просто не убить его? Зачем пытать?

-Зло не умирает. Мы должны изгнать его, иначе оно распространится по этому сообществу подобно дикому пламени. Возможно, вы рассматриваете эти процедуры как источник развлечения, молодой барон, на что я наношу самое тяжкое оскорбление. Но они предназначены для спасения душ невинных. Проходи. Нам нужно увидеть еще одну душу.

Как и прежде, барон последовал за епископом из комнаты по более знакомому коридору – тому самому, в котором находилась комната, где барон получил удар плетью по спине. При воспоминании об этих ударах его кожу пронзила фантомная боль, и когда епископ открыл дверь, барон едва дышал.

Привязанный к кресту в форме буквы X в центре комнаты, совершенно обнаженный Драйстан рыдал, дергая удерживавшие его путы.

-Пожалуйста! Я умоляю вас о пощаде!

Его крики стали отдаленным звуком по сравнению с шумом крови в ушах барона. Потому что могла быть только одна причина, по которой они решили наказать его кузена.