9

ИЕРИХОН

Фук.

Черт!

С бокалом в руке я мерил шагами свой кабинет, не обращая внимания на пробирающие до костей образы Фаррин, отданной на милость моего отца. Мне хотелось что-нибудь раздавить. Убей его и верни к жизни, чтобы я мог убить его снова. Ярость пронеслась сквозь меня подобно электрическому шторму. Я опрокинул весь стакан абсента и, решив, что он недостаточно крепкий, потянулся за хтониаком. От желания врезать кулаком в каждую стену у меня покалывало костяшки пальцев.

Я должен был перестать думать об этом. Фаррин была всего на четырех месяцах беременности. Было еще немного времени, чтобы что-то придумать, но я слишком хорошо знал, как время может мучить. Друг в один момент, враг в следующий. По крайней мере, я связал бы себя с ней, что дало бы мне законное право уничтожить любого повелителя, который поднял на нее руку, включая моего отца.

Я бы заявил на нее права прямо тогда. Вытащил ее из постели для нашего собственного маленького ритуала связывания. За исключением того, что физические изменения, которым она подверглась бы, могли бы навредить ребенку. Дело было не только в том, что моя кровь сольется с ее, что наши сердца будут биться в унисон или что наша кожа будет жаждать прикосновений друг друга. Дело было в том, что она тоже станет бессмертной. Все клетки в ее теле затвердели бы и обожествились , чтобы поддерживать жизнь вечно. Хотя это было не совсем болезненно, это было утомительно и потенциально опасно для растущего ребенка, так что мне пришлось подождать, пока она не родит. Что оставило у меня комок нервов.

Прочесывая свое окружение в поисках какого-нибудь отвлечения, я нашел это в газетной статье, лежащей у меня на столе. В нижнем углу его загнутого края я смог разглядеть, что он Приговорен к смерти.

Каждую неделю соседние города коллективно публикуют список заключенных, приговоренных к наказанию или ссылке Ex Nihilo. Я развернул газету, чтобы просмотреть список снимков головы всех заключенных. Быстро пробежавшись по списку, я остановилась на знакомом лице.

-Ну, будь я проклят.

Васжаго.

Прошло должно быть, пару десятилетий с тех пор, как я видел его в последний раз.

Васжаго когда-то был одним из самых свирепых продавцов мечей ноксерианцев. Тот, о чьих талантах выслеживания я узнал из первых рук, когда его послали убить меня после того, как я узнал о возрождении Фаррин и отказался от рыцарского звания, чтобы найти путь обратно в земное царство. Будучи рыцарем Адского Ордена, он сам создал себе адского соперника, обладая не только навыками боя, но и умением владеть уникальными способностями, которые обеспечили ему место в Ордене. Моей собственной, конечно была та самая сила, которой мне сейчас не хватало.

Согласно сопроводительной статье газеты, Васжаго жестоко убил повелителя, что было запрещено в Ex Nihilo. Смелый, на самом деле, поскольку маловероятно, что кому-то, кто убил лорда, это сошло с рук, учитывая что трибунал никогда не проявлял милосердия и делал все возможное, чтобы выследить убийц. Его наказание было Ex Nihilo, его должны были привести в исполнение на следующий день в сумерках в соседнем городе Велтрок.

Все еще держа газету в руке, я упал в кресло и наклонился к одному из шкафчиков на моем столе. Приложив руку к его поверхности, я открыл его и увидел несколько безделушек, хранящихся внутри, одной из которых была черная кожаная шкатулка с серебристой эмблемой Рыцарей – змеи, обвившиеся вокруг кинжала, с крыльями по обе стороны. Я поставил коробку на рабочий стол и открыл ее, достав один из самых тонко обработанных кинжалов, когда-либо существовавших в пяти королевствах. Держа его в руке, я вспомнил о том, как сражался бок о бок с Васжаго – история, которая охватывала столетия и миры, отличные от того, где я в конечном итоге оказался. От воина до демонического эквивалента мясорубки с Уолл-стрит, посредника между душами между Раем и Адом.

И теперь почти так же бессилен, как смертный.

Какое расточительство видеть, как воин, обладающий дарами и способностями, подобными тем, которыми обладал Васжаго, отправляется в вечную тьму Ex Nihilo.

Мурашки пробежали по моему позвоночнику, чернота окутала мой разум. Острая боль пронзила мой череп, звон металла о металл царапнул мою барабанную перепонку с такой силой, что я зажмурился, стиснув челюсти. Основание моего стакана звякнуло о рабочий стол, когда я вслепую швырнул его на стол и прижав пальцы к вискам, я попыталась унять бурю, бушующую внутри моего черепа. Зазубренные молнии сверкали за моей закрытой крышкой, в то время как мысли возвращали меня к моему пребыванию в небытии. В кромешной тьме я мог слышать знакомый маниакальный смех моего отца. Звук, который заразил мои уши, как будто тысячи крошечных паразитов ползали у меня в голове. Мысленным взором я видел разные вещи. Длинные черные отростки, торчащие из моего тела, которые жаждали вцепиться в плоть. Я почувствовал побуждения, которые долго подавлял. Те кто жаждал крови, криков и насилия.

И Фаррин.

Но я хотел ее так, что у меня по спине пробежала дрожь. Способ, который разрушал все романтические представления и превращал их в нечто порочное.

В самой сердцевине моих мыслей был тот день в лесу, когда я случайно наткнулся на своего отца и его сестру, и холодное ощущение, пробежавшее по моему позвоночнику, когда я смотрел, как он оскверняет ее. Как будто она была не более чем объектом. Игрушка, которую он одержимо желал иметь в своем распоряжении.

Я тяжело дышал через нос, пока боль не утихла, и я открыл глаза на слишком яркую размытую сцену, которая заставила меня вздрогнуть. Я застонал и потянулся за своим напитком, отложив кинжал в сторону.

Еще один большой глоток, и я покачал головой от увиденного. Головные боли не были чем-то новым, как и мои дегенеративные мысли. Меня преследовали непрошеные видения на протяжении всего моего пребывания в Ex Nihilo, и в тот момент, когда я вернулся в мир смертных, первое, чего я жаждал, была Фаррин. Не моя красивая, дерзкая Фаррин, а тихая, подавленная версия, которая съежилась передо мной. Это было неправильно. Да, я всегда хотел обладать ею. У меня даже развилась навязчивая идея по отношению к ней – та, которая граничила с преступной, - но это была ее искра, ее огонь, который всегда притягивал меня. Исходящее от ее тепла.

И если бы все продолжало развиваться, если бы я не смог контролировать эту свою звериную сторону, один промах мог бы поработить ее на вечность. Даже тогда, если бы она попала в мое рабство, это не избавило бы ее от моего отца. Это привело бы только к несчастной вечности.

Мне нужно было разыскать отца Фаррин, потому что каждый день без моих крыльев все глубже погружал меня в темную половину моей души.

На протяжении всей моей жизни у меня были моменты, когда я испытывал недостаток жизненных сил, чувствовал, как меня поглощает тьма, из-за чего я стал так сильно полагаться на строго запрещенный препарат, известный как серафика.

Так случилось, что ноксерианцы заинтересовались мощным тонизирующим средством, изготовленным из крови ангелов, и заработали на нем исключительные деньги, поэтому их мотивы в охоте на А'рякай были двоякими: уничтожить ангелов и собрать их драгоценный витаилем, чтобы синтезировать разбавленную версию, которую могли употреблять как ангелы, так и демоны.

Чуть больше века назад у меня появилось что-то вроде пристрастия к этому. Жажда этого точно так же, как человек мог бы страстно желать современного кокаина. Хотя это была разбавленная версия чистого витаилема, она подавляла злобу внутри меня. Особенно в те годы, когда я оказался в недрах разврата. Именно рождение Фаррин заставило меня избавиться от пагубной привычки. Исцелить и пополнить мой запас жизненных сил, чтобы я мог быть достаточно сильным, чтобы защитить ее.

Я, конечно же, не хотел возвращаться к тому, чтобы высасывать его из флаконов. Снова настолько насытиться кайфом от хорошего самочувствия, что я мог отказаться от того, что было для меня самым важным.

И я, конечно же, не смог бы заставить себя снова убить ангела.

Когда я смотрел в окно своего офиса, мое внимание привлекла темная фигура вдалеке. Я почувствовал его еще до того, как смог разобрать, что это было, и я улыбнулся, когда Сикатрикс приблизился к собору. Я открыл окно, позволив черному ворону залететь в мой кабинет, и он приземлился на мой стол с неприятным хлопаньем крыльев, шелестя разбросанными там бумагами.

Есть какие-нибудь новости об отце Фаррин? - Спросил я через узы винкулума, которые мы разделяли.

Пока нет. У нас есть глаза по всему королевству, которые следят за ним. Мы найдем его.

Кивнув, я провел рукой по его крыльям и полез в ящик своего стола, чтобы предложить ему кусочек вяленого мяса из тех, что я хранил в банке.

Я благодарю вас за вашу настойчивость. С тем же успехом я могу присоединиться к вам в поисках. Это только вопрос времени, когда Инфернальные придут сюда вынюхивать Фаррин. Мне нужны мои крылья, как, я уверен, ты понимаешь.

Да, конечно. Я не подведу тебя, Учитель.

Птичка проглотила предложенное угощение и запрыгала вдоль стола обратно к оконечноа захлопала крыльями в знак волнения.

-Отпустите нас сейчас же!

-Боюсь, я пока не могу этого сделать, мой друг, - сказал я на этот раз вслух. -Я не могу взять Фаррин с собой, это слишком опасный поход. Если бы Падшие заметили ее, они вполне могли бы попытаться поднять ее и передать своему повелителю, который затем без вопросов умер бы от моих рук.

Что оставило бы меня на ту же милость, что и Васжаго, убившего видную фигуру.

Статья на столе снова привлекла мое внимание.

Васжаго.

Каким бы опасным он ни был, он был непревзойденным и безжалостным убийцей, который потенциально мог бы служить телохранителем Фаррин в мое отсутствие. И мое присутствие. Одна из моих гложущих забот заключалась в том, что если отец Фаррин ничего не вспомнит об Омни, и путешествие на его поиски окажется тупиковым, то мои ослабевающие ангельские силы могут стать большей угрозой для нее и ребенка, чем любая другая. В таком случае мне нужен был бы кто-то достаточно смелый, чтобы приставить лезвие к моему горлу, и Васжаго, несомненно, был демоном для этого. На самом деле, ублюдок вероятно получил бы от этого некоторое удовольствие.

Поручение ему этой задачи потребовало бы баниксиума, проклятие которое привязало бы его к жизни Фаррин. Это означает, что если бы она умерла или страдала, он в свою очередь, испытал бы самую ужасную боль, известную демону. И если бы он был достаточно глуп, чтобы прикоснуться к ней сексуальным образом, он пострадал бы больше от моего веселья.

Несомненно, Фаррин наверняка возненавидела бы мысль о том, что няня будет следить за ней все часы дня, но я не видел другого выхода. Чтобы должным образом защитить ее саму и от меня самого, мне нужно было восстановить свои крылья.

В то же время мне нужна была подстраховка. Средство гарантировать, что я не буду тем, кто причинит ей вред - что означало, что я отправлюсь в Велтрок, чтобы обменять свободу демона, который однажды пытался убить меня.

Тоскливые звуки Nocturnis наполнили комнату, когда я заиграл по памяти песню, которую выучил много лет назад. Я находил утешение в музыке, момент спокойного размышления, когда мой мир казался погруженным в полный хаос. Вернуться из кромешной тьмы Ex Nihilo в ад, узнав что Фаррин прокляла свою душу, чтобы вернуть меня, было так как будто все вокруг меня охватило пламя.

Богато украшенный рыцарский кинжал лежал на органной консоли над выдвижными ручками, а рядом с ним - стакан с недопитым хтониаком. Клинок я планировал положить в прикроватный столик Фаррин позже - средство защиты, поскольку он, как правило, был очень эффективен против всех пород демонов. Включая мою менее благоприятную форму. Это дало бы ей шанс побороться на тот случай, если я не смогу контролировать себя рядом с ней.

Пока я продолжал играть, волосы у меня на затылке встали дыбом. На моем следующем вдохе волна чего-то волнующего пронеслась через меня, притяжение страстного желания, и когда я уловил в воздухе ее восхитительный аромат, мое тело затвердело.

Несмотря на желание улыбнуться присутствию Фаррин, я подавила его.

Кровь дьявола, держаться от нее подальше было невозможно.