4

ФАРРИН

Настоящее

Беззвездная ночь нависает над связкой, когда я смотрю на полуразрушенную башню. Всего парой этажей выше три горгульи с каменными лицами смотрят на меня со своих насестов –уступов, сделанных так, чтобы выглядеть как груда черепов под их когтистыми лапами. Хотя они кажутся не более чем каменной кладкой, в их чертах есть тревожащие детали. Резьба настолько реалистична, что, клянусь, я видела, как одна из них двигалась, когда я приблизилась к зданию.

Над ними навстречу мне плывет густой туман, неся с собой частички пепла, которые сыплются с неба, как встряхнутый снежный шар. Приступы тяжелого страха поселяются в моем животе, острый запах чего-то горелого, густого и жирного, похожего на мясо, обжигает мой нос.

Я бывала здесь раньше. Но когда?

Плотная масса цепляется за воздух, замедляя мои мышцы, пока невидимая сила ведет меня вверх по каменной лестнице к ожидающей меня украшенной железом двери. На его поверхности изображен дверной молоток с пугающим лицом дьявола, глаза которого кажутся красными. Светящимися.

От этого зрелища у меня в животе возникает тяжесть страха, и только когда я кладу руку на живот, я замечаю его округлую форму. Так странно. Должно быть, только вчера я мечтала о том, как буду выглядеть через пару месяцев, когда начну проявляться.

-Иди внутрь. -Женский голос, который я слышу, чужой, но почему-то странно знакомый.

И все же я не хочу подчиняться. Что-то подсказывает мне, что если я войду внутрь, то не выйду. Но, как будто мое тело отделилось от моего разума, я вхожу в дверь, и меня встречает бледная, похожая на привидение женщина, сидящая за столом. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, а белая шапочка в черную полоску, которую она носит на голове, говорит мне, что она медсестра, хотя форма устарела на несколько десятилетий.

Я видела ее раньше, хотя и не могу вспомнить где.

Она поднимает взгляд и улыбается, обнажая сверкающие белизной зубы. Выражение ее лица меняется на бездушные черные глаза, зубы - на пожелтевшие клыки.

Отступая на шаг, я дважды моргаю, и это снова улыбающееся лицо женщины. Неужели я только что это вообразила?

Она поворачивается ровно настолько, чтобы помахать мне рукой в коридор позади нее, каждое движение плавное, как будто мы были под водой.

Длинный темный коридор, конец которого погружен во тьму, манит меня за порог конторки.

Это скручивающее ощущение в моем животе снова поднимается, и я проглатываю комок в горле. Поворачивай назад! моя голова настаивает. Уходи сейчас же!

За исключением того, что я не могу, потому что что-то толкает меня вперед, несмотря на это предупреждение в моем нутре.

Сила вне моего контроля.

Дверь слева привлекает мое внимание, когда я иду по коридору. На маленьком окне тянутся решетки, через которые я заглядываю внутрь и вижу женщину с обветренной, морщинистой кожей и седыми волосами, сидящую совершенно голой на полу. Она раскачивается взад-вперед, уставившись в угол комнаты.

Я прослеживаю путь ее взгляда до двух янтарных, светящихся глаз, смотрящих на меня из тени. Ахнув, я отпрыгиваю назад, дрожь ужаса пробегает по моему позвоночнику.

Краем глаза я замечаю движение, оборачиваюсь и вижу молодого парня, стоящего посреди коридора в нескольких дверях от меня. С черными волосами и голубыми глазами он напоминает мне Иерихона. Рваная одежда, слишком маленькая для его тела, отчаянно облегает его костлявое тело. Его присутствие здесь странно и неуместно. Жуткий гул в моих костях говорит мне, что в этом месте происходят плохие вещи. Ужасные вещи, от которых ребенок никогда не должен страдать.

Когда я делаю шаг в его сторону, он разворачивается на каблуках и уносится в тень.

-Эй! - Окликаю я, но он не потрудился обернуться. Я гонюсь за ним по извилистым коридорам, концы которых всегда скрыты темнотой. Мальчик исчезает в тени, и я останавливаюсь, оборачиваясь, чтобы увидеть дверь. Зловещий вход, на котором на стали выгравирован номер 777.

Нахмурившись, я смотрю на грубую резьбу, уверенная, что за ней есть смысл, но не могу вспомнить почему. Всхлипы с другой стороны пробуждают глубоко укоренившийся страх - что–то похороненное так глубоко внутри, что я даже не могу сказать, что именно меня беспокоит.

Спаси его.

Несмотря на дурное предчувствие, я тянусь к ручке на двери.

-Фаррин, - шепчет незнакомый голос из прошлого, и когда я поворачиваюсь, всего в нескольких шагах от меня стоит женщина. Длинные, почти белые с золотистыми прядями волосы ниспадают на ее костлявые плечи. Ее глаза насыщенного каштаново-коричневого цвета, привлекающие внимание к мягкому бледному сиянию ее лица. Несмотря на ее маленькое и хрупкое телосложение, которое выглядит измученным голодом, она обладает неземной красотой.

-Откуда я тебя знаю?

Она опускает взгляд на мой живот и спину, ее губы растягиваются в улыбке, и на долю секунды ее глаза становятся черными, зубы - клыками, точь-в-точь как у медсестры за столом.

Щупальца страха скользят по моей шее, и я отступаю на шаг, но сильная боль царапает мои внутренности, словно крюки, тянущиеся по животу. Парализующая боль, которая заставляет меня согнуться, схватившись за свой раздутый живот.

Кровь брызжет на пол подо мной. Так много крови, и когда она растекается по бетону, она приобретает стеклянный, черный вид. Глубокие, черные лужи, которые веером расходятся у моих ног.

Услышав странный жужжащий звук, я оглядываюсь и вижу, что женщина дергается на месте. Тошнота отнимает силы у моих ног, и я отшатываюсь в сторону, ударяясь плечом о стену. Женщина бросается ко мне с оскаленными зубами и таким трепетом в глазах, что у меня мурашки пробегают по телу. Она падает на колени.

Я в ужасе наблюдаю, как она проводит рукой по крови и слизывает ее с ладони.

Наконец из моей груди вырываются крики.

Что-то обвивается вокруг моего живота, усиливая боль в животе. Я цепляюсь за что бы то ни было, отчаянно пытаясь вырваться, но оно сильное. Слишком сильное.

За спиной женщины маленький мальчик, за которым я следила, стоит и смотрит, затем закрывает лицо своими маленькими ладошками.

Спаси его.

Челюсть женщины расширяется до ужасающего разинутого рта, когда она поворачивается к мальчику.

-Оставь его в покое! Оставь моего ребенка в покое!

Лента затягивается в тот самый момент, когда мои руки тянутся к нему.

Царапаясь и извиваясь, чтобы освободиться от того, что меня держит, я смотрю вниз и вижу, что то, что я приняла за руки, тащащие меня прочь, оказывается длинным, похожим на черное щупальце придатком, обвивающимся вокруг моей талии.

Каждый мускул в моем теле напрягается.

Проследив за длиной щупальца, я поворачиваюсь и вижу красные горящие глаза, уставившиеся на меня в ответ. Глаза, которые я видела раньше. Те, которые вызывают дрожь страха в каждой клеточке моего тела.

Рога торчат из его головы и загибаются назад, их поверхность покрыта такими же серебристыми татуировками, которые совпадают с теми, что на его коже.

Он открывает рот, показывая два длинных клыка, с кончиков которых капает чернота. Без предупреждения он бросается ко мне.

Я проснулась, задыхаясь в темноте, в объятиях, слишком сильных, чтобы вырваться. Мой ребенок. Мой малыш! Брыкаясь и извиваясь, я пыталась вырваться, но мой похититель только усилил хватку.

-Фаррин, успокойся.

Хотя его голос был знакомым и успокаивающим, я отказывалась соглашаться. Мне нужно было увидеть кровь. Кровь!

-Ш-ш-ш-ш, - прошептал он, - это всего лишь сон.

-Отпусти меня! Мне нужно увидеть! Мне нужно увидеть кровь!

Без возражений он отпустил меня, и я резко выпрямилась. Отбросив от себя простыни, я уставилась на свои обнаженные ноги, на которых не было видно ни пятнышка крови. Я поерзала на кровати, приподнимаясь с матраса. Никакой крови. Ничего, кроме хрустящих белых простыней.

Сбитая с толку, я оглядела комнату, но в ней было только темно и тихо. Занавеска на треснувшем окне колыхнулась, впуская внутрь поздний зимний воздух. У тети Нелл. Я у тети Нелл. Старую спальню я взяла как свою собственную.

Взгляд на часы на прикроватной тумбочке показал, что было час тридцать семь ночи. Когда на меня снизошло просветление, я вспомнила три ночи назад.

Иерихон. Он вернулся.

Вернулся из Ex Nihilo.

Пьянящий аромат секса витал в воздухе, простыни были скомканы и в беспорядке. Я обернулась и обнаружила, что Иерихон смотрит на меня в ответ с выражением беспокойства на лице. Только вместо красных светящихся глаз из моего сна, у него были ярко-голубые, которые я узнала. Он здесь. Я в безопасности.

Тошнота заурчала у меня в животе и защекотала в груди - ощущение, с которым я стала слишком хорошо знакома. Вскочив с кровати, я зажала рот рукой и бросилась по коридору в сторону ванной, не заботясь о том, что на мне не было ни клочка одежды. Оказавшись внутри, я захлопнула за собой дверь и упала на колени перед унитазом как раз в тот момент, когда кислота попала мне в горло, и я наклонилась вперед, извергая черную, вязкую рвоту в унитаз. От очередного рывка у меня изо рта вылилось еще больше жидкости, которая, попав в воду, выплеснулась мне на лицо. Я выплюнула волокнистый материал и, глядя вниз на темноватую жидкость, которая собиралась в странный, закрученный узор в воде, беспокойство, которое я чувствовала раньше, поднялось у меня по затылку. Я прочитала несколько книг о беременности, в которых говорилось об утренней тошноте, но еще ни разу не встречала упоминаний о черной рвоте.

Слишком знакомый дымный привкус, похожий на пригоревший стейк, наполнил мой рот и скрутил желудок. В первый раз, когда меня вырвало, я поклялась, что вот-вот умру от какого-то внутреннего кровотечения. Я не потрудилась съездить в отделение неотложной помощи, потому что, ну, что я могу сказать? Я была оплодотворена ребенком наполовину демоном, наполовину ангелом, и рвота черным цветом могла быть совершенно нормальной.

Сильный стук в дверь напугал меня, и я рефлекторно спустила воду в туалете.

-Все в порядке? - Спросил Иерихон через дверь.

-Да. Просто небольшая утренняя тошнота, вот и все! Я сейчас выйду!

Все еще слабая от тошноты, я оттолкнулась от унитаза и дрожащими руками открыла кран, чтобы смыть с лица гротескный туман рвоты от туалетной воды.

В отражении зеркала я заметила что-то сбоку от себя. Повернувшись к зеркалу, я увидела там темный синяк. Боль, на которую я до этого момента не обращала внимания, и это побудило меня повернуться, чтобы посмотреть на другую сторону, где темные последовательные линии отмечали грубое сцепление пальцев. Мои мысли вернулись к предыдущей ночи, когда Иерихон стал немного грубым во время секса. Я смутно припоминала дикие звуки и хрюканье, а также его болезненную хватку на моих бедрах. Еще одно скручивание показало синяки на моей заднице и задней поверхности бедер.

Иисус. Это выглядело так, как будто у нас была тотальная драка.

Стряхнув это, я тщательно почистила зубы и дважды прополоскала горло ополаскивателем для рта, пока вкус сгоревшей золы не исчез у меня на языке. Игнорируя свой все еще бурлящий желудок, я вернулась в комнату, осторожно придерживая руки, чтобы он не увидел синяков, так как он наверняка почувствовал бы угрызения совести из-за этого. Я не хотела, чтобы он сожалел о своей грубости. Мне нравилась в нем агрессия, его страсть к сексу, так же сильно, как мне нравилась его нежная натура.

В тот момент, когда я переступила порог, мой взгляд метнулся к Иерихону. Его мускулистое тело лежало, раскинувшись на матрасе, белые простыни прикрывали то, что, как я уже знала, было впечатляющей нижней половиной, и даже в моем потрясенном и тошнотворном состоянии я не могла не восхищаться им, пока пересекала комнату к кровати. Три дня он был со мной, и я все еще восхищалась этим человеком.

Он повернулся на бок, когда я заползла рядом с ним. Сильные руки, нормальные руки, обвились вокруг меня, и я позволила ему притянуть меня к его теплому телу. Несмотря на пьянящий аромат в комнате, он нес свой собственный цитрусовый, мужской аромат, который успокаивал мои нервы — аромат, такой восхитительный, что мне хотелось слизать его с воздуха.

Да, я все это вспомнила. Мы почти не вставали с моей постели в течение трех ночей после его возвращения, мы двое были связаны друг с другом. С тех пор я крепко спала – впервые для меня – вплоть до того проклятого сна.

Заставляя себя дышать медленно, я закрыла глаза. Просто кошмарный сон.

Дыши.

Потирая дрожащей рукой лоб, я заставила свой разум прогнать те последние секунды сна, которые каким-то образом прокрутились в моих воспоминаниях.

-Ты чем-то больна? - Спросил Иерихон, проводя рукой по моим волосам, звук его голоса заземлил меня еще больше.

У меня вырвался слабый смешок.

-Многие беременные женщины так и делают. Это нормально.

Хотя я подозревала, что рвота черной не должна быть.

-Это был кошмар, который разбудил тебя. Расскажи мне об этом.

-Это было ужасно.

Мы приняли решение уехать с первыми лучами солнца в Паслен, чтобы я могла отдохнуть после нашего марафона занятий любовью, но я могла бы уехать прямо тогда, как бы выбитой из колеи я себя ни чувствовала.

-Скажи мне.

-Я не могу. Я чувствую, что если я это скажу, это разнесется по вселенной.

-Вселенная не нуждается в подсказках, чтобы делать то, что она хочет.

Насмешка в его голосе заставила меня улыбнуться, несмотря на страх, все еще трепавший мои нервы. Я и забыла, как легко он мог отвлечь меня.

В течение стольких месяцев я просыпалась от ужасных снов с ощущением, что кто-то наблюдает за мной, и не могла избавиться от видения - до утра, когда я разбудила недосыпающего зомби. Если бы не наследство, оставленное мне тетей Нелл, кто знает, как бы я выжила, спала весь день и пыталась заснуть ночью.

-Расскажи мне свой сон, - повторил он.

Сначала я колебалась, мой разум был сосредоточен на всей этой крови. Так много крови. Покачав головой, я отбросила эту мысль.

-Просто кошмарный сон. Это ничего не значило.

-Ты звала Сириса.

Юмор, звучавший в его голосе несколько мгновений назад, сменился тревожным тоном.

Я усмехнулась над этим.

-Сириса? Я никогда в жизни не встречала Сирису.- Хотя, она могла быть кем-то из жизни Люстины, кого я просто не могу вспомнить. -Ты знал Сирису?

-Я знал, да. Она была провидицей много веков назад.

-Тогда,может быть, это ты позвал ее, что ли? Как одна из горничных, которая тосковала по тебе, хммм? -Я поддразнила его с улыбкой. -Кстати, о служанках, Эви...

-Исчезла. В тот момент, когда я понял, что произошло, я приказал ей убираться из Блэкуотера. И если бы Реми не погиб от рук Драйстана, я бы убил его сам.

В его глазах была искренняя и смертельная решимость, как будто он мог вообразить такое прямо тогда, и мне пришлось напомнить себе, что, несмотря на все хорошее в Иерихоне, внутри него была двойственность. Темнота, которая была такой же его частью, как цвет воронова крыла его волос и непоколебимый блеск его глаз.

-Он на самом деле пытался помочь мне, в странной манере Реми.

-Я мог потерять тебя навсегда. Независимо от его намерений, я бы не пощадил его.

-Это, должно быть, говорит твоя демоническая половина.

-Это моя обычная половина разговора. Ничто больше не отнимет тебя у меня. А теперь расскажи мне об этом своем кошмаре.

Его просьба вызвала образ странной женщины, которая совсем не казалась мне знакомой – ни в воспоминаниях Люстины, ни в моих собственных.

-Расскажи мне больше об этом провидце, - выпалила я в ответ.

Нахмурив брови, он отвел взгляд, но я почувствовала, как его пальцы обвились вокруг моих плеч в собственнической хватке.

-Не из-за кого утруждать себя. Возможно, просто имя, на которое ты наткнулась в одной из твоих многочисленных книг .

-Однако я этого не делала. Это не распространенное имя. И, насколько я помню, последняя книга была не совсем художественной.

Я имела в виду книгу, подаренную мне в книжном магазине в Найтшейде таинственной Катрионой, которая, как я позже узнала, была матерью Люстины. Однако нигде в этом тексте я не наткнулся на Сириса.

-Я просто хочу знать, кем она была.

Издав явно раздраженный стон, он провел рукой по лицу.

-Будь прокляты боги, ты упрямая маленькая птичка.

Этот комментарий вызвал у меня еще одну улыбку — самую большую за последние месяцы.

-Прекрасно. Она была обвиняемой черной ведьмой, которая понесла самое суровое наказание в истории Прецепсии. Довольна?

Фыркнув от смеха, я повернула голову в сторону.

-Конечно, я не удовлетворена. С этим ты поставил меня в тупик. Почему ты так странно относишься к этому?

-Я не веду себя странно. Только осторожно. Подробности, связанные с ее смертью, могут выбить из колеи.

-И все же я мечтала о женщине с таким же необычным именем, как у нее. Я хочу услышать историю.

-В течение семи дней и семи ночей она терпела мучения от рук Пентакрукса. Они побрили ей голову и сняли с нее одежду. Избили ее. Морили ее голодом. Прижигали ее раскаленным железом и сдирали кожу со спины.

Мысль об этом заставила меня вздрогнуть, и он поцеловал мое плечо.

-Они привязали ее за руки и ноги между двумя столбами, и толпа наблюдала, как дикие собаки съели ее заживо.

Щупальца страха скрутились у меня в животе при виде такой вещи.

-Господи. Почему? Чего они хотели?

-Она предсказывала будущее, и поэтому Пентакрукс рассматривал ее как зло. Мало кто мог произнести ее имя без содрогания из-за выражения ее глаз, когда эти собаки нацелились на нее .

Хотя воспоминания Люстины в какой-то степени слились с моими собственными, я чувствовала слабую связь с тем варварским миром, где наказание включало собак, питающихся женщинами.

-Они смотрели это и ничего не делали?

-Справедливости ради, она была опасной. В отличие от матери Люстины, которую также обвинили в том, что она ведьма, в крови Сирисы был яд, а магия была настолько темной, что даже мой незаконнорожденный отец боялся ее.

-Твой отец? - Я не могла вспомнить, слышала ли я когда-нибудь, чтобы Иерихон говорил о нем.

-Да. Именно по его приказу она была захвачена Пентакруксом. Он пытался сделать ее своей рабыней, но она не уступила ему.

-Почему они схватили ее?

-Почему так много вопросов?

-Ну, это твоя вина. Ты меня заинтриговал.

Раздраженно вздохнув, он крепко прижал меня к себе и провел рукой по краю моего бедра.

-У нее начался роман с молодым парнем из деревни. Вероятно, ему было не больше четырнадцати лет. Он был помолвлен с другой. Девушка из очень известной семьи в Прецепсии, которая настаивала, что Сириса была одержима демонами, чтобы понравиться столь молодому любовнику.

Обручились в четырнадцать? Я бы никогда не пережилп эпоху, в которую вырос Иерихон.

-Сколько лет было Сирисе?

-В то время ей было бы тридцать два. Для мужчин не было ничего необычного в таких отношениях с молодыми девушками, как средство повышения статуса или финансовой безопасности. Но у Сирисы не было ни того, ни другого. Она была одинокой вдовой в лесу.

Я поморщилась при мысли, что он был так молод, а она - намного старше. Даже если Иерихон был на пару столетий старше меня, я, по крайней мере, вышла за пределы половой зрелости.

-Когда охранники захватили ее дом, они обнаружили тела двух мальчиков в комнате под половицами в ее комнате.

От этого зрелища меня пробрала дрожь.

-О, Боже мой. Но ты сказал, что они арестовали ее за что-то другое. Потому что она предсказала будущее.

-Да. Много лет назад она предсказала кончину моего отца. Почему они не арестовали ее тогда, для меня загадка. И поэтому вопрос остается открытым. Почему тебе приснилась Сириса? Что это был за твой кошмар?

Сжав губы, я не решалась еще раз озвучить это, опасаясь выдать результат.

-Мне снилось, что я потеряла ребенка.

Стеснение пульсировало у меня в груди, и я не могла заставить себя вдаваться в подробности.

Его хватка вокруг меня усилилась, и он поцеловал меня в макушку.

-Я ни в коем случае не эксперт по беременности, но я бы рискнул сказать, что это нормально - видеть такие сны. Возможно, это отражает какой-то скрытый страх внутри тебя .

-Может быть. Но ...

-Но что?- Но что?

-Ну, в моем сне был еще один. Ужасающий демон с красными глазами и рогами. И руки, похожие на щупальца. У меня такое чувство, что он мне уже снился раньше.

Резко дернув плечом, он пошевелился подо мной. -Руки-щупальца?

-На самом деле я видела не так уж много из них. Он стоял у меня за спиной. Мы были в месте, которое я узнала. Повторяющийся сон, который мне приснился. Место с бесконечными комнатами и переходами, которые исчезали в тенях. Скрытые комнаты, похожие на огромный лабиринт.

-Тебе часто снятся такие сны? - спросил он, водя пальцем вверх и вниз по моей руке.

-Особенно за последние пару месяцев. Ну, с той самой ночи. Но комнаты не новые. И я вижу дверной молоток у входа. Дьяволы с ужасными лицами и странные горгульи, которым кажется, что они движутся. Я всегда боюсь входить в это место. Есть такое ужасное чувство, что я не могу уйти, как только войду внутрь .

Снова я почувствовала, как он дернулся подо мной.

-Эти горгульи ... Они взгромоздились на каменный выступ из черепов?

-Да. Ты их видел?

-У меня есть.

Я бросила на него пристальный взгляд.

-Где?

-Вход в Инферниум. Это лечебница в Паслене.

-Убежище? -Я нахмурилась, услышав это. Еще одна странная особенность. Половина моего мозга хотела верить, что все это было чередой странных совпадений. Другая половина знала лучше. -Значит, это не то место, которое я бы увидела в Паслене? Одно из тех странных эхо, о которых ты мне рассказывал?

-Я очень сомневаюсь, что ты была бы сейчас здесь, если бы это было так. Очень немногие когда-либо покидают Инферниум. И из тех, кто это делает, никто не может забыть, что был там .

-Зачем мне знать об этом? Как я могу вспомнить такие подробности, если я никогда там не была?

-Я не знаю ответа на этот вопрос. Я в равной степени сбит с толку . -С задумчивым выражением лица он провел пальцем по моему плечу, уставившись в конец кровати.

-Переходила ли когда-нибудь Люстина границу? Возможно ли, что это ее воспоминание?

-Тогда я не очень хорошо разбирался в том, как переходить границу. Единственным убежищем в Прецепсии управлял Пентакрукс. Я признаю, что, хотя это было в равной степени тревожно, есть разница между теми, кто, по сути, все еще жив, и теми, кто не осознает, что они ушли из жизни .

Могло ли быть что-нибудь более страшное, чем убежище в загробной жизни? Место, откуда у души, возможно, никогда не будет возможности уйти?

-Значит, от ума никуда не деться? Независимо от того, жив ты или мертв.

-Нет. И слишком часто те, кто заблудился, чья вера со временем ослабла, оказываются в Инферниуме. К сожалению, там нет ангелов, присматривающих за ними, и самые уязвимые становятся легкой добычей.

-Жертвой чего?

Он приподнял прядь моих волос, пропуская ее сквозь пальцы.

-Демоны, которые преследуют их.

-Итак, как человек попадает в психиатрическую лечебницу в загробной жизни?

Он перекатился на спину, подложив мускулистый бицепс под голову.

-Я полагаю, так же, как они делают здесь. Некоторые слышат голоса, приказывающие им совершать невыразимые вещи. Некоторые видят разные вещи. Конечно, они просто больше настроены на то, что другие отказываются видеть. Уязвимые, на самом деле.

-У меня были галлюцинации.

-Какого рода галлюцинации?

-То, чего там нет. Глаза, наблюдающие за мной. Облупившаяся краска.

Медсестра выпускает мне в лицо черный дым.

-Это как сон, но когда я выныриваю из него, они исчезают.

-Возможно, это не галлюцинации, Фаррин. Имей в виду, ты посвящена в то, чего большинство не знает. Инферналы, вероятно, грызут удила из-за такой чистой души, как твоя.

От мысли об этом у меня по коже побежали мурашки.

-Только ребенок удерживает их от того, чтобы заявить на это сейчас?

-Да.

В моей голове бешено закружились мысли, которые я обдумывала раньше, но не потрудилась высказать вслух.

-На что там будут похожи роды? В Паслене?

-Отличается от здешнего. Есть врач, опытный, но исключительно старомодный, который приходит в Собор по вызову .

-Человек?

Учитывая тот факт, что многие в Паслене забыли свои жизни и воспоминания, казалось маловероятным, что их образование переживет переход в Чистилище.

-Камбион.

-Ей можно доверять?

-Он, - уточнил он.

-А. Ну, ты сказал опытная, я просто предположила.

-И он причинит вред ребенку только в том случае, если сам будет жаждать вечных мук. Ни один камбион в здравом уме не осмелился бы причинить вред стражу. Особенно единственный ребенок упомянутого стража.

-Уже защищаешь. -Я усмехнулась, юмор угас со вздохом, когда я положила руку на свой все еще маленький живот. -А если возникнут какие-нибудь осложнения?

-Это мысль, которая не давала мне спать большую часть вечера. И поэтому я спрошу еще раз. Ты уверена, что хочешь оставить позади то, что ты знаешь? Что знакомо и удобно?

Мои мысли вернулись к тому дню в офисе OB, единственной встрече, на которую я удосужилась записаться за последние несколько месяцев.

-Женщины постоянно принимают роды на дому. Я справлюсь с болью.

-В этом я уверен, Ту'Нажа. Однако я не уверен, что я смогу спокойно смотреть, как ты проходишь через эту боль .

-Беременность - единственный способ снять проклятие?

-Проклятие не может забрать две души, так что да. Почему ты спрашиваешь?

Сначала я не решалась сказать ему, опасаясь возможности того, что он скажет мне что-то, чего я не хотела слышать.

-На самом деле мой тест на беременность оказался отрицательным. Это нормально?

-Возможно, да. Ваши тесты не совсем приспособлены для выявления сложностей того, из чего состоит Страж. Они проверяют на человеческие гормоны, которые, возможно, даже невозможно обнаружить.

-Даже если ребенок наполовину человек?

-Кто скажет, сколько, когда они впервые проявятся?

Было так много неизвестного, и ничто не указывало мне на то, что было нормальным и ненормальным.

-Я продолжаю пытаться представить версию нас с тобой, прижатых друг к другу, в виде очаровательного маленького херувима с темными волосами и прекрасными глазами.

Улыбка на его лице сменилась чем-то серьезным, и мне не нужно было спрашивать, чтобы узнать, что испортило его настроение.

-Будет ли это больно? Мой переход в камбион?

Я не смотрела на него, зная, что вопрос, вероятно, привел его в ярость даже сейчас.

-Я никогда раньше не наблюдал, как это происходит.

-Тогда откуда мы вообще знаем, что это произойдет? Может, это миф, чтобы уберечь любопытных людишек вроде меня от...

-Это не миф, Фаррин, и я советую тебе не относиться к этому легкомысленно. То, на что ты подписалась, может быть множеством вещей.

Скручивание простыни в моих руках не смогло успокоить растущую тревогу, которая поползла по моему затылку. Именно то, о чем я не хотела думать.

-Неужели я приговорена к Аду?

-Ад для людей - это не физическое место как таковое. Есть Адские Земли, где обитают демоны, но большая часть ада происходит внутри ума, когда вашим демонам предоставлена полная свобода действий. Когда они больше не будут связаны правилами небес.

-Что ты имеешь в виду?

-Ты отказалась от защиты, которая большинству дается по рождению. Своего рода договор между Раем и Адом. Когда родится наш ребенок, ты больше не будешь находиться под их защитой .

-Я не понимаю.

-Демонам не разрешается играть с людьми, так же как ангелам не разрешается резвиться с ними. Когда люди из кожи вон лезут, чтобы совершить преступление против небес, как ты сделала, переведя этот символ, они, по сути, лишаются защиты ангелов и открывают врата в самые темные уголки своего разума. Твои демоны поглощают тебя до полного паралича.

Все, чему меня учили об Аде, казалось мне нелепой сказкой с какой-то карикатурной версией дьявола. Место, о котором он говорил, звучалоустрашающе. Реальным.

-Ты говоришь бред?

-Да. Когда вы поддаетесь этим демонам, вы становитесь уязвимыми. Существует пять миров, один из которых ищет эти уязвимые души. Это называется Эрадьен. Представь свой мир, но через гораздо более темную призму. Земля смерти и разрушений.

Срань господня, столько всего пришлось распаковать.

-Но … Ксифиас ...

-Ксифиас подчиняется повелителю. Готова ли ты сделать то же самое? Отнять невинную жизнь и передать души тем, кто проведет вечность, мучая их? Или стать рабыней дойзры какого-нибудь повелителя-садиста, который заставит тебя делать невыразимые вещи по его приказу? -Он задал последний вопрос сквозь стиснутые зубы, как будто сама мысль об этом приводила его в ярость.

По общему признанию, я была немного наивной, на самом деле не рассматривая последствия возвращения Иерихона из Ex Nihilo. Это не означало, что я не стала бы делать это снова. Точно так же. В одно мгновение.

-Неужели нет другого выхода?

-Конечно. Есть сотни других способов. Все они с одинаковым результатом. Боль. Страдание. Вечное страдание для человека.

-Я не только навлекла гнев небес, но и открыла врата ада.

Его мышцы напряглись подо мной, и без предупреждения он сел прямо. Резко. От его вида волосы у меня на шее встали дыбом, от того, как его брови нахмурились, когда он уставился, казалось бы, в никуда. Это напомнило мне о ночах, когда я просыпалась и обнаруживала, что Камаэль шипит на что-то, что могла видеть только она, в изножье моей кровати.

-В чем дело?

Вместо ответа он продолжал смотреть в сторону, его хмурый взгляд становился все более тревожным.

-Они здесь.

От его слов волосы у меня на шее встали дыбом.

-Кто?

-Стражи. Должно быть, они почувствовали мое возвращение.

-Например, здесь-здесь? В моем доме?

-Нет. Я могу почувствовать, когда они попадают на землю.- Его пристальный взгляд, наконец, остановился на моем, и от этой интенсивности у меня по спине пробежал холодок. -Мы должны уехать сегодня вечером. Прямо сейчас.