Сейчас мало кто вспоминает о том, что Сэмюэл Морзе был художником, причем очень крутым, одним из столпов американского искусства. Его отец, не без скандалов, отправил сына учиться живописи в Англию. И Морзе блеснул, став лучшим выпускником Королевской академии художеств, но, вернувшись домой, обнаружил, что живопись никому не нужна.

Рук Морзе не опустил, в себя и свое искусство верил, таланта ему было не занимать, так что в творчестве ему сопутствовал успех. Он, правда, стоил Сэмюэлю десяти бессонных лет работы. Морзе отвлекался разве что на лекции об электричестве, которое с детства было его главным хобби. Его успех объединил вокруг него других художников, создавших академию дизайна и избравших Морзе своим лидером.

Академия отправляет Морзе представлять американское творчество в Европу, где его интерес к электричеству получает неожиданное развитие: в Европе много говорят о возможности передавать сообщения по проволоке. Возвращаясь домой, Морзе даже сделал в пути набросок телеграфа.

Телеграф к тому времени уже существует, о проекте немцев Вебера и Гаусса 1833 г. говорит весь мир. Пока Морзе закрывает пробелы в образовании и мучится со своим аппаратом, англичане Кук и Уитстон, начавшие свои работы позже Морзе, не просто получают патент, но и заключают первый контракт в Америке – линия длиной 13 км заработала в 1837 г.

Аппарат Морзе не работает, но тот показывает его буквально всем «лучшим людям» Америки, включая президента ван Бюрена. Во время одной из презентаций к Морзе обращается студент-богослов и бывший слесарь Альфред Вейл. Он знает, как улучшить аппарат, и готов заняться этим на предприятии своего отца.

Предложение принимается, и дела Морзе идут на лад. Неразрешимая прежде проблема с прерыванием сигнала была решена с помощью реле. В 1840 г. Морзе подает патентную заявку, и, хотя его приоритет оспаривают, патент он получает: ведь Морзе патентует не электромагнитный, а электромеханический телеграф.

Морзе всю жизнь будут обвинять, что он не изобрел ничего нового, а лишь объединил множество более ранних изобретений, но могло ли быть иначе? И как достигнуть совершенства, не пользуясь лучшим из наработанного?

Морзе штурмует Капитолий, объясняя важность прогресса, и даже берет в компаньоны сенатора, который лоббирует его (а по сути, и свои) интересы, выбивая субсидию в $30 000 для строительства первой линии. Наконец, 24 мая 1844 г. было передано специально изобретенной для этого азбукой первое сообщение: «What hath God wrought» («Вот что творит Бог!» – цитата из библейской Книги Чисел, которую почему-то обычно вольно переводят как «Чудны дела твои, Господи!»).

Патентные споры завершатся только через 10 лет, но дела идут: однопроводный телеграф Морзе выигрывает ценовую и качественную конкуренцию у всех остальных, многопроводных.

Слава Морзе как гения велика: когда появляется идея прокладки трансатлантического кабеля, Морзе – в совете директоров, он вмешивается во все процессы. Но две попытки завершаются неудачно, и успех приходит, только когда Морзе отстраняют от участия в проекте.

Проживший 81 год Морзе доживет до замены его аппаратов на более качественные. Он увидит и то, как телефон начнет вытеснять телеграф. А вот способ передачи информации, известный каждому как азбука Морзе, не потеряет ценность и доживет до наших дней.

Вообще-то это азбука Морзе – Вейла, но то ли ленивое человечество «сократило» это название, то ли сам Морзе постоянно забывал упомянуть своего незвездного соавтора – в итоге о Морзе знают все, а о Вейле забыли.

Как и многие богатые люди, Морзе увлекался философствованием, проявив себя как борец за независимость Америки и одновременно как сторонник рабства. Война Севера и Юга стала для него трагедией – будучи во всем «северянином», идею освобождения рабов он принять не смог.

Его картины в стиле классического романтизма выставлены в Национальной галерее, а его телеграфный аппарат – в музее техники. Но при всей многогранности его талантов потомки запомнили его, пожалуй, благодаря азбуке Морзе.